Политические браки и шпионаж. Женщин часто использовали как инструмент дипломатии — их выдавали замуж за союзников или врагов. Иногда им тайно приказывали шпионить за новой семьей или убить вражеского лидера. Если женщина влюблялась в мужа, отказывалась выполнять шпионский приказ или ее раскрывали, единственным выходом для защиты чести родного клана становился дзигай.

Приказ о кровной мести (катакиути). Если глава клана или муж был подло убит, а мужчин-наследников не осталось, женщине официально поручали совершить акт возмездия. Провал этой миссии или проявление трусости жестоко карались общественным порицанием, и дзигай оставался единственным способом реабилитировать имя рода.

В самурайской этике повиновение было абсолютным. Невыполнение любого из этих распоряжений приравнивалось к дезертирству мужчины на поле боя

— А если женщине приказали переспать с нужным человеком? А она отказалась или не смогла? — тут же спросил зумер.

— Если самурайской женщине приказывали вступить в сексуальную связь ради интересов клана, а она отказывалась или проваливала задание, это почти всегда приводило к дзигай или казни, — усмехнулся отец, — в феодальной Японии тело женщины из сословия самураев рассматривалось главой клана (даймё или главой семьи) как стратегический ресурс. Сексуальная связь или брак в политических целях, ради шпионажа (куноити) или скрепления союза были стандартными приказами. Исход такой ситуации зависел от того, отказалась она или не смогла выполнить волю сюзерена.

Вариант когда женщина отказалась выполнять приказ. Прямой отказ приравнивался к бунту и государственной измене. Понятий «личные границы» или «согласие» в современном смысле для самураев не существовало — долг перед кланом стоял выше всего. И тогда наступал принуждение к дзигай, когда женщине объявляли, что она опозорила имя семьи. Глава клана приказывал ей совершить самоубийство. Если она отказывалась делать дзигай, ее лишали статуса самурая и публично казнили (например, через обезглавливание или распятие), что считалось величайшим позором для всего ее рода. Вся ее семья могла быть лишена имущества, изгнана или уничтожена за то, что плохо воспитала дочь.

Второй вариант. Если она согласилась, но «не смогла» выполнить задачу. Если женщина подчинилась, но миссия провалилась (например, объект шпионажа раскусил ее, она влюбилась и выдала себя, или не смогла выведать тайну во время близости), тогда проводился добровольный дзигай. Женщина совершала дзигай сама, не дожидаясь приказа. Это был единственный способ доказать, что провал произошел из-за слабости или неудачи, а не из-за намеренного предательства. Так она смывала позор неудачи и защищала оставшихся родственников. Если она выживала, но возвращалась ни с чем, ее могли тайно убить или приказать совершить дзигай, так как она становилась «носителем опасных секретов» и бесполезным, опозоренным агентом.

Были ли исключения? Единственным оправданием провала (без требования немедленной смерти) могла стать ситуация, когда женщина добыла ценную информацию иным путем или ее действия все равно принесли пользу клану. Однако, если приказ сюзерена был нарушен осознанно, пощады не было. Самурайская этика требовала от женщины жертвовать своим телом и жизнью так же беспрекословно, как мужчина-воин жертвовал собой на поле боя, — закончил свой исторический экскурс профессор, — так, что нет у нас выхода! Если на к нам ночью придет. Хорошо бы! У меня японок не было ни разу! — мечтательно произнес старый распутник.

— Будем надеяться, что не придет! вздохнул сын.

Они подъехали к дому где жил Виктор. Поставив машину на парковку юноша вышел. Девушка осталась в автомобиле. Обойдя внедорожник, зумер открыл дверь, откуда с чувством собственного достоинства вышла японка. Она направилась к багажнику и открыла его.

— Господин мне поможет? — с улыбкой спросила она. Виктор подошел и увидел там небольшой чемодан и коробку с ручками.

— Возьмите пожалуйста коробку, — попросила Харуми. Но Виктор взял и коробку и чемодан. Закрыв багажник и поставив машину на сигнализацию, они направились к подъезду.

В квартире девушка сразу спросила, где она может переодеться. Юноша показал ей свой кабинет, где был и диван. Японка взяла чемодан и попросив его отнести коробку на кухню, вошла в комнату и закрыла за собой дверь. В это время зумер, направился к бронированной нише-сейфу, где приготовил для транспортировки одну ампулу с Хонкоцидом, спрятав ее в чемоданчик с цифровым кодом.

Когда он вышел и закрыл дверь девушка уже хлопотала на кухне. Короб оказался термосом в котором были готовые блюда. Это был рис, овощи, мясо в кисло-сладком соусе, зеленый чай и еще что-то.

Японка расставила тарелки и спросила его:

— Виктор-саме! Вы умеете пользоваться палочками? Или Вам положить вилку?

— Вилку, — растеряно ответил хозяин квартиры.

— Хорошо, но потом Вам нужно обязательно научиться пользоваться палочками, — улыбнулась личная помощница главы клана, — прошу Вас за стол господин! — поклонилась она.

— Начались японские церемонии! — проворчал Артем Николаевич.

— Что ты имеешь в виду, папа? — уточнил Виктор.

— В Японии совместная трапеза высокопоставленного гостя и его ассистентки — это не просто еда, а сложный ритуал японского гостеприимства омотэнаси. Он включает в себя эстетику, беседу, танцы и традиционные игры.

— Думайте она будет танцевать? — удивился юноша.

— Черт ее знаете! Это вообще-то делают гейши или их ученицы, девушки-майко. Вообще-то такая трапеза проходит в традиционном японском ресторане рётей с татами на полу. Гость и девушка сидят друг напротив друга на специальных подушках дзабутон. Еда подается в виде кайсэки — традиционного японского дегустационного сета, где блюда сменяют друг друга маленькими порциями. Девушка не просто ест сама, она берет на себя роль заботливой хозяйки: следит за тем, чтобы бокал гостя не пустел, и первой пробует новые блюда. По правилам этикета, гость не должен наливать напиток сам — это делает помощница. Совместный ужин совмещается с одзасики асоби — традиционными играми и развлечениями в татами-зале, — стал рассказывать историк, — еда сопровождается неспешной, учтивой беседой. Девушка исполняют традиционные танцы под аккомпанемент сямисэна (японского инструмента) и поют песни. Между переменами блюд гость и девушка играют в легкие игры на ловкость, реакцию или интуицию, например «Тосэнкё» (бросание веера на цель). В процессе вечера девушка создает максимально расслабленную и приятную атмосферу, уделяя сто процентов внимания гостю. Сама она может почти ничего не есть из основных блюд на глазах у гостя (чтобы не отвлекать от трапезы), наслаждаясь закусками или сакэ вместе с ним в перерывах.

— Что-то не похоже она на гейшу! — засомневался Виктор, — вон как палочками рис с мясом трескает, как пропеллер! Так она все слопает раньше меня! И за мной ухаживать не собирается!

— Господин, хочет что-то спросить? — поймала его удивлённый взгляд девушка.

— Нет, нет! Просто я боялся, что у нас будет омотэнаси со всеми его условностями и церемониями, — ответил Виктор.

— Я не гейша! — твердо ответила японка, — и танцевать и петь не буду!

— А кто же Вы тогда? — спросил юноша.

— Я девушка из самурайского сословия. В Японии нас называют онна-бугэйся (女武芸者)! Это слово буквально переводится на русский язык как «женщина-мастер боевых искусств». Мы не наемные солдаты. Мы — жены, дочери и сестры самураев. В мирное время мы управляем домашним хозяйством. В военное время мы обязаны защищать замок и свою семью от врагов. Мы живем по строгим правилам чести и всегда готовы совершить ритуальное самоубийство (дзигай), чтобы не попасть в плен к врагу. Из-за разницы в физической силе с мужчинами, девушки используют особое оружие. Это Нагината — длинное изогнутое копье-алебарда. Оно позволяло держать врага на расстоянии и эффективно сражаться против мужчин на конях. Танто — короткий кинжал. Девушки прячут его в рукавах кимоно или за поясом для самообороны в помещении. И Кайкэн, это маленький нож, который вручали девушке на совершеннолетие, — гордо ответила Харуми.