— Конечно. На тот свет. Ты сейчас умрешь, — ласково улыбнулся ему Генри.

— Почему?! Я же все рассказал, — заблеял почтарь.

— Поэтому я тебя и не пытал. Но именно ты запустил своей болтовней и продажностью цепочку событий, которые привели к гибели моей молодой и любимой жены. Но, чтобы тебе было легче, я тебе скажу правду. Я пройду по всей цепочке и убью всех. Просто ты будешь первым звеном.

— Вас поймают и казнят, — уцепился за последний шанс почтарь.

— Меня? Поймают? За что? Вы все сдохните по естественным причинам, на первый взгляд. Никаких видимых следов насилия. А второй взгляд никто и не бросит. Знаешь как ты сдохнешь?

— К-как?

— У тебя остановится сердце. Я введу тебе хлорид калия, и все. А когда тебя завтра найдут, ты уже начнешь разлагаться, и калий, из погибающих клеток, скроет его повышенный уровень в крови.

— Останется след от укола, — завизжал почтарь.

— Останется, но его не найдут. Хватит болтать, — и Генри ударил ребром ладони по каротидному узлу на сонной артерии почтаря. Тот сразу потерял сознание.

Генри поднял его со стула и положил животом на стол. После чего, надел латексные перчатки. Затем, расстегнув ремень и брюки почтаря, спустил их вниз. Потом снял с бесчувственного тела трусы, обнажив его ягодицы. Взяв шприц с концентрированным раствором хлорида калия, он раздвинул ему ягодицы и ввел иглу шприца в анальное отверстие на два сантиметра. После этого, повернул шприц на сорок пять градусов вдоль сагиттальной оси тела, и, резким толчком, погрузил иглу в геморроидальные вены. Затем, постепенно начал выдавливать содержимое шприца в вены почтаря. Опустошив полностью шприц, аккуратно извлек иглу. Убедившись, что крови нет, он удовлетворено подумал:

"Ну вот, по венам прямо в сердце, минуя печень".

Вернув трусы и брюки на свои места, заправил рубашку, застегнул штаны, и затянул ремень. Закончив одевать почтаря, он усадил его обратно в кресло. Тело несчастного, вдруг, свело судорогой. Захрипев, он обмяк и перестал дышать.

"Ну вот, первый пошел. Ты умер внезапной смертью. Такое бывает, не так уж и редко, — удовлетворённо подумал Генри. — Пора навестить этого конторщика. Но сначала, тут нужно прибрать".

Он выключил свет в приемной почтового офиса, закрыл изнутри наружную дверь. Потом забрал телефон и ключи от машины почтаря. Затем осмотрел дверь черного хода. Она закрывалась на замок с защелкивающимся язычком. Тщательно протерев те поверхности, которых он касался, он осмотрел кабинет. Ничего не заметив лишнего или неестественного, он взял банковскую карту. Повернув ручку замка, выдвинул язычок наружу, прикрывая дверь, предварительно вставив карту между язычком замка и стойкой дверной коробки. Язычок отжался. Дверь закрылась. Он вытащил карту и язычок вошел в прорезь на стойке, закрыв дверь. Теперь она была заперта изнутри.

Покончив с почтарем, Генри вышел на задний двор почты, сел в машину почтаря, и направился к зданию шахтного управления. Оно находилась на окраине города, и занимало большую площадь. Подъехав на стоянку, он набрал с его телефона номер Конторщика, так он его решил называть. Тот сразу взял трубку.

— Что случилось? — спросил Конторщик.

— Новая посылка, — тихим голосом, подражая голосу почтаря, ответил Генри, — я на стоянке у управления.

— Идиот, я просил же тебя не приезжать ко мне на работу, хорошо я выхожу.

Через пять минут к машине подошел невысокий неприметный человек, открыл дверцу переднего пассажирского сидения, сел в машину, и недовольным голосом спросил:

— Что случилось? — а потом, когда увидел, что это не почтарь, а Генри, удивленно воскликнул, — А ты кто такой?

Вместо ответа, Генри ударил его ребром ладони по сонной артерии, и он сразу отключился. Генри быстро стянул ему руки скотчем, пристегнул ремнем безопасности, и тронулся с места.

Когда Конторщик пришел в себя, он увидел, что находится на дне пустого квадратного бассейна, на одной стене которого была железная лестница, а в других широкие отверстия труб. Над ним стоял юноша, державший в руках какие-то флаконы с жидкостью красного цвета.

— Очнулся, гаденыш? — юноша так ласково улыбнулся Конторщику, что тот сразу обмочился.

— Вот же вы твари, — огорчился Генри, — знаешь, когда я живьем сжег убийц своей сестры, один вот такой же засранец, тоже так со страху перед казнью обмочился. Все торжество момента обгадил. Слушай у меня к тебе один вопрос, и ты свободен.

— Какой? — с надеждой спросил Конторщик.

— Кому ты рассказал о насадке с почты, и кто тебе приказал подрезать тормозные шланги и ремень безопасности в красном внедорожнике на ферме? Куда ты проник через туннель канализации?

— А откуда ты все знаешь? — удивился Конторщик.

— Про насадку мне рассказала почтовая крыса. Сначала не хотел, но когда я ему стал резать одну фалангу на пальце за другой, но не по суставам, а по кости, то на второй фаланге он все рассказал.

— Господи! — только и сказал с ужасом Конторщик, — ты Каратель Тартара, Прим-Мастер Горной Гильдии Генри Валент!

— Да, вижу моя слава бежит впереди меня, — сказал Генри, — а с сегодняшнего утра я еще и безутешный вдовец, у которого, такая тварь как ты, отняла мою любимую жену, мою Дашу. Итак, кто тебе приказал испортить машину, и кому ты рассказал о посылке? Или мне начать резать фаланги и тебе тоже?

— Откуда ты знаешь про машину?

— У тебя на ладонях следы ржавчины от скоб лестницы в том туннеле, и еще ты пахнешь старым козлом, я тот запах из туннеля хорошо запомнил.

— Я все скажу, только не убивай меня, — взмолился Конторщик.

— Конечно скажешь, еще никто, кого я допрашивал мне не лгал, — поощрительно оскалился Генри, — вот скажи мне скотина, почему я вместо того, что бы со своей любимой молодой женой лежать в постели, и трахаться от души, должен стоять в этом грязном старом вонючем бассейне, и беседовать с таким говном как ты? Говори, падаль!

— А ты меня не убьешь?

— Да ты совсем охренел, ты, что со мною торгуешься? Наверное, надо тебе что-то отрезать, давай начнем с уха!

— Не надо! Это я сделал с машиной. А приказал мне директор шахты. Я ему и про насадку рассказал.

— Я тебе верю, — с благодарностью сказал ему Генри, — но отпустить тебя не могу. Ты убил мою жену. За то, что ты все рассказал сам, я тебе окажу великую милость!

— Какую?

— Я не буду убивать весь твой род до седьмого колена, включая домашних собак и кошек. Я всех оставлю в живых. Но не тебя. Для тебя у меня особая казнь.

— Ты удивительно добор, — саркастически сказал Конторщик.

— Сам себе удивляюсь, женитьба размягчает мужчину. Но не до конца, Слава Богу. Теперь как ты умрешь.

— Может ты меня просто убьешь, ножом в сердце, как того толстяка в последней гифтоновой гонке? — обреченно попросил Конторщик.

— Нет, такой гуманизм нужно заслужить. Он был отцом моей девушки! А ты мне даже не сосед. Нет, тебя съедят крысы, живьем. Правда, оригинально?

— Очень.

— Я знал, что ты оценишь. Убийцы всегда понимают друг друга! Ты знаешь, что это за место?

— Нет, бассейн какой-то.

— Не бассейн какой-то, а сливной бассейн бывшего мясокомбината. Он был славен тем, что здесь водились крысы размером с кошку или даже собаку. Говорят, они и сейчас тут живут. Вот мы и проверим. Знаешь, что это за флаконы?

— Нет, и знать не хочу.

— Не хочешь, а узнаешь. Это человеческая кровь. Из больницы. Видишь крыс нету, потому что нет крови, как они почувствуют ее запах, тут и появятся, я так думаю.

— Ты вот так бросишь меня связанного на съедение крысам?

— Нет конечно, что я зверь что ли? Я дам тебе шанс, - сказал улыбаясь Генри, и вдруг его лицо стало каменным, — шанс, которого, вы твари не дали моей Даше! Я тебя развяжу, а дальше сам, - И он рассек скотч на руках и ногах Конторщика. Тот попытался встать но не смог, и с криком упал на бетонный пол.