Я будто бы только теперь заметил: на гостье перетянутое в талии тонким пояском простенькое бежевое платье, не достававшее до колен. Выглядевшая лёгкой и воздушной белая кофта крупной вязки. Я посмотрел на бежевые туфли с блестящими пряжками. Увидел, как молодая женщина переступила с ноги на ногу, словно мой пристальный взгляд её всё же слегка смутил.

Олег Павлович сунул руку во внутренний карман пиджака. Достал оттуда советский паспорт нынешнего образца: обложка тёмно-зелёного цвета с диагональной фактурной сеткой. Протянул его мне.

— Ваш новый паспорт, Александр Васильевич, — сообщил он. — Старый более не действителен. Считается утерянным.

Я взял из рук майора КГБ документ, заглянул в него. Увидел свою подкрашенную чернилами штампа чёрно-белую фотографию (точно такую же, какая красовалась сейчас и в моём «старом» паспорте). Пролистнул новенькие страницы до первой надписи «Особые отметки». В моём «старом» паспорте (который сейчас лежал в сумке) та страница оставалась чистой.

В новом же документе я на ней увидел штамп из ЗАГСа с сообщением о том, что обладатель паспорта зарегистрирован в браке с гражданкой Неверовой Н. С. тысяча девятьсот сорок седьмого года рождения. Я снова взглянул на свою фотографию в документе — убедился в том, что она мне не померещилась. Поднял глаза на лицо Надежды Сергеевны, затем сместил взгляд на майора КГБ.

Я показал Иванову паспорт и спросил:

— Зачем это?

Олег Павлович отреагировал на мой вопрос «стандартной» улыбкой.

— Сейчас я вам всё объясню, Александр Васильевич, — пообещал он.

Иванов показал мне правую ладонь и добавил:

— Не волнуйтесь.

Надежда Сергеевна всё же улыбнулась.

«Приятная улыбка», — отметил я.

— Александр Васильевич, не возражаете, если мы пройдём на кухню? — спросил майор. — Разговор предстоит долгий. Я привёз вам из Москвы не только жену, но и хорошие новости.

Я сообщил Ромке, что у нас гости. Сказал, что пообщаюсь с ними на кухне. Мой младший брат на моё сообщение никак не отреагировал. Словно уже смирился с тем, что продолжение песни сейчас не услышит. Он повернулся ко мне спиной, уселся за письменный стол. Придвинул к себе книгу и прошуршал страницами. Я погладил его по голове, поспешил к гостям.

Олег Павлович и Надежда Сергеевна ждали меня за кухонным столом. Молчали.

Дедово место пустовало — я уселся на него (спиной к окну) и поинтересовался:

— Чай?

Иванов от моего предложения отказался — его спутница промолчала.

Майор тихим голосом сообщил, что его московское начальство приняло моё предложение. Сказал, что для деда Жени подготовят место в Центральной клинической больнице Москвы. Деду предстояло поступить туда на следующей неделе. Иванов заверил, что моего деда там «полностью» обследуют и примут решение относительно его дальнейшего лечения.

Смирилось московское начальство Иванова и с моим вторым условием. Ромкины «картинки» передадут в одно из центральных московских издательств, где и опубликуют их в качестве иллюстраций к книгам. Олег Павлович сказал, что подробности сообщит мне позже — когда «в Москве» ознакомятся с рисунками моего «талантливого» младшего брата.

Третье моё условие тоже «вызвало понимание». Московские кураторы пока согласились с тем, что я останусь в Красношахтинском. И уже предприняли шаги для обеспечения моей безопасности. Майор Иванов представил мне Надежду Сергеевну, как опытную и хорошо подготовленную сотрудницу Девятого управления, отвечавшего за безопасность первых лиц государства.

Олег Павлович растянул губы в улыбке и сказал:

— Александр Васильевич, вы сейчас очень ценны для нашей страны. Поэтому мы обязаны обеспечить вашу защиту. Это вовсе не означает, что появилась некая реальная угроза для вашего здоровья или вашей жизни. Ничего подобного. Ваша круглосуточная охрана — стандартная процедура, не более того. Которая оградит вас от любых «случайностей».

Иванов выдержал трёхсекундную паузу в монологе.

— Александр Васильевич, — продолжил он. — Надёжная охрана в вашем случае обязательна. Вот только стандартные в таких случаях действия привлекли бы к вам лишнее внимание. Согласитесь: личный водитель или телохранитель у простого советского студента — это невиданное дело. Поэтому мы проявили смекалку и нашли приемлемый для нас и для вас вариант.

Майор указал рукой на свою молчаливую спутницу.

Сказал:

— Александр Васильевич, согласитесь: нет ничего удивительного в том, что за видным мужчиной повсюду следует его молодая жена. Такие примеры встречаются повсеместно. Особенно, если жена ревнива и энергична. Не сомневаюсь, что даже ваши близкие друзья не разглядят в Надежде Сергеевне вашего охранника. Тем более что она, согласитесь…

Иванов снова «надел» на лицо улыбку.

— … Хороша собой, да и вообще: завидная пара. Что бы вы понимали: папа Надежды Сергеевны — генерал-лейтенант Комитета государственной безопасности СССР. Благодаря чему мы почти полностью легализуем ту слежку, которую за вами ведём. Выдадим её за беспокойство благополучием дочери со стороны высокопоставленного начальника КГБ.

Олег Павлович пожал плечами.

— Так что примите наши поздравления с бракосочетанием, Александр Васильевич, — произнёс он.

Майор сунул руку в карман и извлёк оттуда золотое обручальное кольцо: широкое, большого диаметра.

Протянул его мне и сказал:

— … Вот вам подарок от Комитета государственной безопасности СССР.

Он положил кольцо на мою ладонь — тяжёлое.

Я взглянул на руку Надежды Сергеевны — увидел на её безымянном пальце похожую обручалку.

— Свидетельство о браке я вручу вам чуть позже, — пообещал Иванов.

Лежавшее на моей ладони кольцо блеснуло — словно поздоровалось со мной. Я усмехнулся — потому что вспомнил: почти такая же обручалка красовалась у меня на пальце после первого брака. История повторялась?

— Примерьте колечко, Александр Васильевич, — предложил Иванов. — Надеюсь: я не ошибся с размером.

В прошлой жизни мне пришлось побегать по магазинам, прежде чем я раздобыл обручальное кольцо на свой палец. Одна из продавщиц в ювелирном отделе тогда пошутила: мне следовало купить браслет, а не кольцо. Я надел на безымянный палец полученное от Иванова ювелирное украшение — одобрительно хмыкнул: глазомер майора не подвёл.

— Вот и славно, — сказал Олег Павлович.

Он поднял взгляд на моё лицо и произнёс:

— Напоминаю вам, Александр Васильевич: задача Надежды Сергеевны — обеспечение вашей безопасности. Все её поступки и распоряжения рассматривайте именно с этой позиции. Настойчиво вам советую следовать её советам. Надежда Сергеевна прошла хорошую подготовку. И с этого момента отвечает за вашу жизнь, что называется, головой.

Губы майора изогнулись в ироничной усмешке, но его взгляд остался серьёзным. Сидевшая напротив меня Надежда Сергеевна никак на слова Иванова не отреагировала — она по-прежнему меня изучающее рассматривала, точно мысленно составляла мой словесный портрет. Я отметил её правильную осанку. И полное отсутствие следов косметики на её лице.

— Так, дальше… — произнёс Иванов. — Александр Васильевич, вашу тетрадь я передал руководству. Как и свой рапорт, где зафиксировал ваши устные пояснения по поводу неё. Пока вам скажу только то, что вашу работу внимательно изучат компетентные люди. Случится это в самое ближайшее время. Мы будем рады любым вашим… дополнениям на затронутую тему.

Я кивнул и сообщил:

— Сам подумываю продолжить записи. Пока информация ещё свежа в памяти.

— Будем вам очень благодарны, — сказал Иванов.

Он приподнял над столешницей руки и заявил:

— Александр Васильевич, теперь я расскажу вам о наших дальнейших планах. Раз уж ваша учёба приостановилась… Ваши планы относительно образования мы в будущем обязательно обсудим. Так вот, раз уж вы сейчас не учитесь, то почему бы вам, Александр Васильевич, не устроиться на работу? Тунеядство в нашей стране, как вы помните, не поощряется.