Теон закончил страницу с такой скоростью, что мне пришлось вернуть ее и заставить переписать две строки.

Когда мы наконец спустились, экипаж уже стоял у главного входа.

Лорен Харт оказался старше Норена.

Высокий, сухощавый мужчина с совершенно седыми волосами до плеч и аккуратно подстриженной бородой. Он вышел из экипажа без помощи слуги, взял собственную дорожную сумку и первым делом не посмотрел ни на дом, ни на встречавшего его Роэна.

Его взгляд сразу нашел Тарна.

Темно-бронзовый дракон лежал на площадке возле восточной стены, положив голову на передние лапы.

Лорен остановился.

Тарн открыл один глаз.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом старик тихо произнес:

— Значит, это ты.

Я не поняла, обращается он к дракону или к самому себе.

Роэн подошел.

— Господин Харт.

Лорен перевел взгляд на него.

— Лорд Арден. Последний раз я видел вас мальчишкой, который был уверен, что достаточно хорошо держится в седле, чтобы не пристегивать второй страховочный ремень.

Роэн совершенно не смутился.

— Мне было семнадцать.

— Именно. Самый опасный возраст для человека, который уже умеет летать и еще не понимает, насколько легко падает.

Я невольно улыбнулась.

Теон рядом со мной прошептал:

— Я хочу его оставить.

— Это не кот, которого можно оставить.

— Все равно.

Лорен услышал.

Он повернулся к нам.

Сначала посмотрел на меня, потом на Теона.

Я почувствовала, как Роэн мгновенно напрягся.

Лорен этого будто не заметил.

— А это, полагаю, ваш молодой родственник, о котором вы не сочли нужным упомянуть в письме?

Роэн ответил спокойно:

— Теон живет в Ранвеле. К причине вашего приезда отношения не имеет.

Лорен поднял бровь.

— Когда хозяин дома слишком быстро говорит, что ребенок ни к чему не имеет отношения, обычно все ровно наоборот.

Я почти услышала, как Роэн мысленно закрывает перед ним ворота.

Норен вмешался:

— Лорен, вы только приехали. Может быть, сначала не будете раздражать человека, который прислал за вами экипаж?

— Норен Фальк. А я гадал, кто еще способен послать мне настолько невежливое письмо с просьбой приехать немедленно.

Доктор улыбнулся.

— Рад видеть, что вы не изменились.

— А я не уверен, что рад видеть, насколько изменились вы. Постарели.

— Вы тоже.

— Я начал раньше, значит, мне положено.

Теон тихо засмеялся.

Лорен снова посмотрел на него.

— По крайней мере, здесь есть кто-то с чувством юмора.

Роэн выдохнул.

— Господин Харт, если мы закончили обмен впечатлениями, раненый дракон находится за восточной стеной. Печать все еще на нем. Я предпочел бы начать с нее.

Лорен сразу стал серьезным.

— Правильно предпочли. Сначала покажите рисунок, который прислали. Потом самого дракона. И если он действительно дикий, никто из ваших людей не подходит ближе без моего разрешения.

— Он позволяет приближаться мне, Норену и Тарну.

Лорен остановился.

— Норену тоже?

— Со вчерашнего вечера.

— Интересно. Обычно раненый дикий дракон не меняет мнение о людях за сутки.

Он снова посмотрел на Теона.

На этот раз дольше.

Мне это не понравилось.

Не потому, что во взгляде было что-то опасное.

Потому что старый исследователь явно замечал слишком много.

Роэн тоже.

Он встал чуть ближе к сыну.

— В кабинет.

Лорен усмехнулся.

— Теперь я точно знаю, что мальчик имеет отношение ко всему происходящему.

Роэн ничего не ответил.

Мы вошли в дом.

Я собиралась отвести Теона в классную комнату, но мальчик сразу начал протестовать. Не громко и не капризно. Он напомнил, что печать находится на драконе, которого он чувствует, и что вчера взрослые договорились не обсуждать его способность так, словно его самого рядом нет.

Я ждала реакции Роэна.

Еще неделю назад ответ был бы коротким и окончательным.

Сейчас он подумал.

— Хорошо. Ты можешь присутствовать, пока мы говорим о печати. Но если разговор перейдет к вещам, которые тебе пока не нужно знать, я скажу выйти. И это не будет означать, что мы снова скрываем от тебя все подряд.

Теон принял условие.

— Тогда вы потом расскажете то, что касается меня?

— Да.

Лорен наблюдал за ними с любопытством.

— Теперь мне становится еще интереснее, зачем меня сюда привезли.

Роэн ответил:

— Скоро узнаете.

В кабинете на стол уже положили срисованную Нореном печать.

Лорен снял дорожный плащ, даже не спросив, куда его повесить, бросил на кресло и сразу развернул лист.

Первые несколько минут он молчал.

Поднес рисунок ближе к окну.

Потом попросил лупу.

Норен принес из своего чемодана.

Теон стоял рядом со мной и следил за каждым движением.

Лорен провел пальцем над линиями, не касаясь бумаги.

— Вы уверены, что рисунок точный?

Норен кивнул.

— Насколько можно было срисовать с живого дракона, который не хотел лежать спокойно. Основной рисунок совпадает. Малые знаки возле внутреннего кольца могут быть немного смещены.

— Цвет при активации?

Роэн ответил:

— Темно-красный. Когда я поднес обычный индикатор, линии вспыхнули одновременно. Дракон испытал резкую боль.

— Индикатор был нейтральный?

— Да.

— Векторный или общий?

— Общий.

Лорен нахмурился.

— Значит, печать реагирует не на конкретную школу магии, а на попытку внешнего считывания.

Я не понимала половины терминов.

— Это хорошо или плохо?

Лорен посмотрел на меня.

— Для исследователя неудобно. Для дракона очень плохо. Кто вы?

— Элина Маррен. Воспитательница Теона.

Он перевел взгляд на мальчика.

Потом снова на меня.

— И почему воспитательница участвует в разговоре о магической печати?

Роэн ответил раньше меня:

— Потому что она была рядом, когда дракон пришел к Ранвелю, и видела его реакцию. Кроме того, она отвечает за Теона.

Лорен едва заметно улыбнулся.

— Хорошо. Тогда задавайте вопросы, госпожа Маррен. Иногда люди, которые не знают профессиональных слов, замечают вещи, которые специалисты успевают спрятать за терминами.

Я решила, что старик начинает мне нравиться.

— Что эта печать делает?

Он снова посмотрел на рисунок.

— Если она именно та, что я думаю, слово «печать» слишком нейтральное.

— А правильное?

Лорен не ответил сразу.

Открыл сумку и достал тонкую папку.

Внутри лежали сложенные листы, старые схемы и несколько копий страниц.

Он выбрал одну и положил рядом с рисунком Норена.

Даже мне стало видно сходство.

Круг.

Пересекающиеся линии.

Три небольших знака на внешнем кольце.

Только старая схема выглядела сложнее и грубее.

— Эту систему называли уздой, — сказал Лорен. — Неофициально. В документах встречались названия вроде «печать направленного подчинения» или «контур корректировки связи». Люди любят сложные слова, когда хотят скрыть неприятный смысл.

Роэн застыл.

— Подчинения?

— Именно.

Теон нахмурился.

— Как лошадь?

Лорен посмотрел на него.

— Название пришло именно оттуда, но работает совсем не так. Лошадь можно направить поводом, потому что человек держит его руками. Дракон слишком силен, чтобы управлять им физически. Узда давит на его собственные магические импульсы.

— Заставляет делать то, что хочет человек?

Лорен немного подумал, прежде чем ответить ребенку.

— Не совсем заставляет в обычном смысле. Представь, что тебе говорят идти направо. Ты хочешь налево. Каждый раз, когда поворачиваешь налево, тебе становится очень больно. А когда идешь направо, боль уменьшается. Формально ты все еще сам двигаешь ногами. Но выбор уже нельзя назвать свободным.

Теон побледнел.

— На том драконе такая вещь?

— Похожа. Сначала я должен увидеть сам.