— Вот соль. Вот сахар. Как отличить?

Теон посмотрел на меня с возмущением.

— Я уже знаю.

— Тогда расскажите.

— Сахар крупнее.

— Не всегда.

Он задумался.

— Можно попробовать.

— Можно, если это обычные продукты и вы знаете, что они безопасны. Но лучше смотреть на подписи.

Гарн показал на большие деревянные банки.

На каждой действительно было написано название.

Теон прочитал.

Потом мы перешли к тесту.

Я не делала вид, что сама прекрасно умею готовить. У меня были базовые навыки, достаточные, чтобы не умереть с голоду, но перед Гарном я чувствовала себя почти такой же ученицей, как Теон.

Повар объяснял, сколько нужно муки, почему масло должно быть теплым и зачем тесту дают постоять.

Теон слушал внимательнее, чем на некоторых уроках.

— Почему нельзя положить больше меда? — спросил он, когда дошла очередь до начинки. — Тогда будет вкуснее.

Гарн покачал головой.

— Потому что при выпечке он потечет. Сладко будет, но есть придется ложкой с противня.

— А если я люблю мед?

— Тогда после еды получите ложку и съедите отдельно. В рецепте количество не случайное.

Я посмотрела на Теона.

— Слышите? Даже на кухне существуют правила с объяснениями.

Он закатил глаза.

— Вы теперь будете это вспоминать всегда?

— Вероятно.

Через полчаса Теон был в муке от подбородка до локтей.

Как ему удалось испачкать даже волосы, я не поняла.

Но тесто получилось.

Гарн поставил противень в печь и приказал нам ждать.

— Сколько? — спросил Теон.

— Пока не будет готово.

— Это не время.

— Около четверти часа.

— Тогда нужно было сразу сказать.

Гарн посмотрел на меня.

— Теперь понимаю, почему вам платят столько.

— Я уже привыкла.

Мы сидели за большим кухонным столом, когда вошел Роэн.

Он остановился.

Сначала посмотрел на сына.

Потом на меня.

Потом на муку на полу.

— Я опасался примерно этого.

Теон моментально начал оправдываться:

— Мы ничего не сломали. Гарн сам сказал, что тесто хорошее, соль я положил правильно, ножи вообще не трогал, а муку можно убрать.

— Я еще ничего не спросил.

— Но собирались.

Роэн посмотрел на повара.

— Гарн?

Тот с очень серьезным лицом ответил:

— Пока ущерб ограничивается половиной чашки муки и моим терпением, милорд.

— Значит, успех.

Теон гордо кивнул.

— Еще будут лепешки.

— Я вижу.

Роэн подошел к столу.

На рукаве мальчика была белая полоса.

Он стряхнул ее пальцами.

— И как вам кухня?

— Лучше, чем письмо. Но хуже конюшни.

— Неплохая оценка.

— А завтра можно еще?

Гарн вмешался:

— Завтра у меня настоящая работа.

Теон задумался.

— Тогда послезавтра?

— Молодой господин, если каждый раз вы будете возвращаться, я начну брать плату с вашей воспитательницы.

Я подняла руки.

— Почему с меня?

— Потому что идея ваша.

Роэн рассмеялся.

Теон тоже.

Гарн попытался сохранить суровый вид, но усы выдали его раньше лица.

Лепешки оказались вполне съедобными.

Даже хорошими.

Первую Теон понес Марте.

Вторую Норену, который приехал после полудня.

Третью положил на тарелку перед отцом.

— Эту я сам делал.

— Полностью?

— Госпожа Маррен немного помогала.

Я поправила:

— Господин Гарн помогал значительно больше.

— Но я месил.

Роэн отломил кусочек.

Теон следил за ним почти с тревогой.

— Ну?

Роэн прожевал.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

— Очень хорошо.

Теон сразу расслабился.

— Я знал.

— Минуту назад не был настолько уверен.

— Был.

— Поэтому смотрел на меня так, будто я решаю твою судьбу?

— Я просто ждал.

Я сидела рядом и чувствовала себя лишней только первые несколько секунд.

Потом поняла, что это не та семья, где мое присутствие воспринималось как вмешательство.

По крайней мере, сейчас.

Роэн отломил еще кусочек и посмотрел на меня.

— Вы пробовали?

— Пока нет.

Он подвинул тарелку.

— Тогда берите. Иначе Теон решит, что вы не доверяете собственной работе.

— Моей работой было следить, чтобы он не перепутал соль.

— И я не перепутал, — напомнил Теон.

Я взяла половину лепешки.

Она была еще теплой.

— Гарн молодец.

Теон возмутился:

— А я?

— Вы тоже.

— Нужно было сразу сказать.

Мы с Роэном одновременно посмотрели друг на друга.

И оба рассмеялись.

Теон перевел взгляд с одного на другого.

— Что?

— Ничего, — сказала я.

— Вы опять смеетесь и не объясняете.

Роэн ответил:

— Иногда взрослые имеют право оставить что-нибудь при себе.

— А вы говорили, что в доме не надо врать.

— Мы не врем.

— Тогда объясните.

— Теон, — сказала я, — если продолжите, завтра получите двойное письмо.

Он сразу отстал.

Роэн наклонился ко мне и тихо, чтобы мальчик не слышал, произнес:

— Полезная угроза.

— Я предупреждала, что умею работать.

— Начинаю верить.

В голосе была улыбка.

Я тоже улыбнулась.

После этого случая кухонные занятия стали частью расписания. Не ежедневной, разумеется, иначе Гарн действительно мог бы сбежать. Раз в неделю.

Еще один день мы посвятили конюшням. Теон учился правильно чистить Литу, проверять копыта и понимать, почему лошадь нельзя кормить чем попало.

В другой день Марта показала ему, как составляют список припасов на неделю.

Счет сразу перестал казаться Теону бессмысленным, когда я попросила вычислить, сколько мешков муки потребуется кухне, если в доме живет определенное количество людей.

Он ошибся дважды.

Потом сам потребовал еще задачу.

— Почему вы раньше не давали такие примеры? — спросил он.

— Потому что раньше не знала, сколько муки ест Ранвель.

— А в книжке всегда яблоки.

— Именно поэтому я больше не люблю учебники про яблоки.

Через несколько дней Марта поймала нас в кладовой с листом расчетов.

— Вы решили сделать из наследника управляющего?

— Я решила, что если когда-нибудь он будет владеть Ранвелем, полезно знать, что хлеб не появляется на столе сам.

Теон очень серьезно добавил:

— И что зимой муки нужно больше.

— Почему?

— Потому что людей больше в доме и Гарн печет чаще.

Марта посмотрела на меня.

— Ладно. Это действительно полезно.

— Запишите дату. Вы согласились со мной без спора.

— Не привыкайте.

Я улыбнулась.

Эту фразу в Ранвеле явно скоро начнут вышивать на семейном гербе.

Самым заметным изменением стали завтраки.

Роэн обещал два раза в неделю.

На второй неделе пришел трижды.

Никто не комментировал.

Особенно я.

Но Теон заметил.

Конечно.

В третий раз он сидел за столом и очень старательно пытался не улыбаться, пока отец наливал себе кофе.

— Что? — спросил Роэн.

— Ничего.

— У тебя лицо как у человека, который что-то задумал.

— Я просто ем.

— Теон.

Мальчик сдался.

— Вы сегодня сами пришли. Госпожа Маррен даже не напоминала.

Я подняла чашку.

— Не втягивайте меня.

Роэн посмотрел на сына.

— Иногда я действительно помню о собственных обещаниях без посторонней помощи.

— Значит, можно четыре раза?

— Нет.

— Почему? Если три уже получилось...

— Не начинай.

— Я просто спрашиваю.

Роэн посмотрел на меня.

— Это ваше влияние.

— Я учу его задавать вопросы правильно.

— Он и до вас прекрасно умел.

— Теперь хотя бы знает, где поставить запятую.

Теон возмутился:

— Я и раньше знал.

— Вчера вы поставили три запятые в одном предложении, где не нужна была ни одна.

— Мне казалось, так красивее.

Роэн подавил улыбку.