Выглядело ужасно. Но термодинамике плевать на эстетику.

Через два часа у задней двери магазина скрипнули тормоза. Пирехал Джун-хо. Вид у него был такой, будто он только что похоронил лучшего друга.

— Всё, — трагично возвестил он, открывая багажник. — Я отдал этим портовым барыгам всё до последней купюры. Если мы это не продадим, я повешусь прямо на вывеске.

— Не преувеличивайте, шеф, — хмыкнул я. — Вывеска не выдержит.

Мы начали таскать сырье. Коридорчик и подсобка стремительно заполнялись ящиками, канистрами и мешками. Когда последняя канистра заняла свое место под столом, мы едва могли развернуться.

— Запускаем, — скомандовал я, надевая резиновые перчатки.

Работа закипела. И в этот раз процесс походил на настоящий заводской конвейер в миниатюре. Я засыпал в кубы сырье килограммами, заливал растворитель литрами. Температура поползла вверх, превращая помещение в тропическую баню.

Джун-хо стоял на подхвате, тяжело дыша и вытирая лицо платком. Он вскрывал упаковки и подавал мне нужные реагенты.

Сфокусировав зрение, я погрузился в изнанку процесса.

Внутри котлов творился тот ещё беспорядок. Дешевые ингредиенты фонили энтропией. Энергетические нити рвались, метались, скручивались в узлы, готовые в любой момент сколлапсировать в бесполезную ядовитую жижу.

— Воронку! — бросил я.

Джун-хо вставил в горловину куба стеклянную воронку. Вместо того чтобы пытаться распутать этот магический клубок силой мысли, я применил каскадное смешивание. Я начал вливать катализаторы не разом, а строгими порциями, прямо через одну воронку, создавая химический градиент.

Сначала пошла слабая кислота. Она прорезала мутный раствор, выбивая из него тяжелые металлы. Нити вздрогнули и начали вытягиваться в одну сторону.

Затем я добавил щелочной экстракт. Произошла бурная реакция нейтрализации. Раствор вспенился, а магические волокна, лишенные опоры, замерли в подвешенном состоянии.

— Охлаждение! Открывай кран на полную!

Босс рванул вентиль. Холодная вода ударила по трубкам импровизированной рубашки охлаждения. Стремительное падение температуры сыграло роль тисков. Зависшие нити энергии кристаллизовались, выстраиваясь в ту самую знакомую геометрическую решетку. Масса в приемной колбе стала прозрачной, а затем налилась густым сапфировым светом.

— Получается! — восторженно крикнул Джун-хо.

Цикл за циклом мы перерабатывали ингредиенты в эликсир. Воздух стал густым, дышать приходилось через раз. Моя рубашка прилипла к спине, глаза слезились от испарений и напряжения алхимического зрения.

Стрелка на настенных часах перевалила за десять вечера.

Мы гнали уже четвертую партию, когда что-то резко засвистело. Я даже не успел понять, что произошло. Главная магистральная трубка, соединяющая куб с охладителем, не выдержала давления и щелочной среды. Старый силикон просто разошелся по шву.

Хлопок.

Струя кипящей, не до конца очищенной синей слизи ударила под давлением, словно из брандспойта. Веером прошлась по стене, забрызгала стеллаж и залила мне нагрудник фартука.

— Твою мать! — рявкнул я, отпрыгивая назад.

Джун-хо взвизгнул, закрывая лицо руками, и споткнулся о мешок с солью. Грохнулся на пол, поднимая облако белой пыли. Я кинулся к горелкам и перекрыл газ. Затем вырвал из розетки вилку мешалки. Система затихла, лишь из лопнувшей трубки на пол капали синие сопли, распространяя запах жженого пластика и тухлых яиц.

— Вы целы? — спросил я, стягивая фартук.

— Мои глаза… — простонал босс, лежа на полу.

— На вас ни капли не попало, прекратите истерику.

Джун-хо осторожно раздвинул пальцы, осмотрел себя и поднялся, отряхивая брюки от соли. Слизь начала застывать. Если ее не смыть сейчас, она оставит пятна.

— Не стойте столбом. Тащите ведра, тряпки и растворитель. Много растворителя.

Мы потеряли долбанный час. Едкая жижа сопротивлялась, мы терли ее щетками. Когда подсобка снова приобрела относительный порядок, я вырезал кусок лопнувшей трубки и заменил его куском армированного шланга, снятого с раковины.

— Погнали дальше, — сказал я, снова зажигая горелки.

Но авария сбила темп.

Объемы были слишком большими для кустарного оборудования. Реакции шли медленнее, осадок выпадал неохотно. Мне приходилось постоянно вмешиваться в процесс алхимическим зрением, вручную подтягивая отстающие нити и компенсируя провалы температуры.

Голова раскалывалась. Перед глазами плясали синие пятна даже тогда, когда я моргал. Джун-хо держался на чистом адреналине и страхе потерять вложенные деньги. Он молча таскал ведра с отработанным жмыхом и мыл приемные колбы.

К двум часам ночи всё было кончено.

Я выключил газ. В подсобке стояла невыносимая жара. На столе, на полу, на перевернутых ящиках — везде стояли пластиковые контейнеры, заполненные чистейшим «Хайзенберг-блю».

— Разливаем, — скомандовал я.

У нас была тысяча стеклянных флаконов объемом по 20 миллилитров. Мы наполняли их через дозаторы, закручивали крышки и выставляли в коробки. И так тысячу раз.

Но эликсира было сварено примерно в полтора раза больше. Оставшиеся литры ярко-синей жидкости плескались в колбах.

— Джун-хо, тащите вон ту пластиковую бутыль из-под кулера.

Мы слили остатки в двадцатилитровую бадью. Она светилась в полумраке подсобки, как радиоактивный артефакт. Я плотно замотал горлышко пищевой пленкой, закрыл крышкой и задвинул эту бомбу в самый дальний, темный угол под стол, завалив сверху пустым картоном.

Всё.

Я снял перчатки. Руки тряслись, костяшки побелели от напряжения. Джун-хо сидел на ведре, уперев локти в колени, и смотрел в одну точку.

— Наконец-то… — пробормотал он одними губами.

— Пошлите по домам, шеф. А то я сейчас усну прямо на полу.

Джун-хо кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. Он взял с полки ключи от машины и побрел в торговый зал, бормоча что-то о горячем душе и мягкой подушке. Я выключил свет в подсобке и вышел следом.

Мы миновали ряды стеллажей, и тут с улицы донесся звук. Шаги. Много шагов. И они приближались к нашему крыльцу.

Я подался назад, утягивая за собой босса в тень за кассовой стойкой.

— Что за… — начал было Джун-хо.

— Тихо!

За стеклом входной двери выросли три силуэта. Крупные, широкие. Кто-то из них тихо шмыгнул носом и замахнулся. Рама звякнула, стекло осыпалось внутрь магазина, усеяв коврик осколками. В образовавшуюся дыру просунулась рука в перчатке. Пальцы нащупали защелку замка.

Замок щелкнул, и ручка двери поползла вниз. Я рванул Джун-хо за рукав, затаскивая его в тень за стеллажами. Мы вжались в пол как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, впуская в торговый зал уличный воздух и троих незваных гостей.

Один из бандитов впечатал биту в ближайшую витрину, где еще утром красовались акционные тоники. Затем последовал удар по стеллажу с сушеными травами.

Джун-хо потянул меня по направлению к подсобке, где была заднаая дверь. Я пополз за ним на четвереньках, стараясь ничего не задеть. Мы юркнули в темноту, и я прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель, чтобы слышать происходящее.

— Быстрее! — прошептал Джун-хо и потащил меня дальше.

Но я уперся ногами в пол. Убежать? Серьезно? Я представил тысячу флаконов Хайзенберг-блю и двадцатилитровую бадью концентрата под столом. В этих стекляшках и пластике булькал весь наш капитал. До последнего цента. Мой билет в университет, аренда магазина, наши бессонные ночи и двенадцать часов адской работы у кипящих котлов в токсичной бане. И теперь я должен был просто уйти, оставив это каким-то отморозкам с битами?

Отморозки с битами, кстати, работали то ли лениво, то ли выборочно. Они явно не крушили всё подряд.

— Слышь, босс, а мы эту синюю дрянь вообще где искать должны? — раздался гнусавый голос из темноты.

— Где-то здесь, — рявкнул в ответ хриплый бас. — Они вроде варят её прям тут.

— Слушай, а можно, я себе пару штук возьму? — спросил гнусавый. — Я на прошлой неделе у одного грузчика пробовал эту штуку. Реально классная тема! И отходняка никакого.