Мин-хо побледнел. Он инстинктивно поднес руку к шее, словно проверяя, не пахнет ли от него уже сейчас.

— Это… это бред! — взвизгнула Су-джин, пряча флакон обратно в сумочку. — Ты просто завидуешь!

— Можете проверить, — я пожал плечами, сохраняя абсолютное спокойствие. — Брызните на него сейчас и заставьте спуститься по лестнице до парковки и обратно. Если я не прав — извинюсь. Но я бы не советовал рисковать карьерой ради понта за шестьсот баксов.

Бойфренд сглотнул. Весь его корпоративный лоск куда-то испарился.

— Су-джин, — неуверенно пробормотал он. — Может… может, ну его? Давай сдадим обратно? Я не хочу вонять при твоем отце.

— Ты идиот?! Он же над нами издевается! — зашипела она, но зерно сомнения уже дало всходы. Девушка бросила на меня полный ненависти взгляд. — Пойдем отсюда, Мин-хо. От этих нищебродов даже воздух становится токсичным.

Они развернулись и быстрым шагом направились к выходу, причем Мин-хо явно старался держать дистанцию от пакета с покупкой.

Как только они скрылись за соседним стендом, Джи-а судорожно выдохнула. Ее глаза сияли так ярко, будто ей только что подарили ключи от пентхауса.

— Это было просто… просто охренеть! — она повисла на моей руке, прижимаясь всем телом. — Ты видел ее лицо? А его?! Про кошачий лоток — это правда?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Мускус действительно конфликтует с кислотами, но в таких зельях его обычно стабилизируют ингибиторами. Вряд ли он бы завонял.

Джи-а рассмеялась:

— Ты гений. Просто злой, расчетливый гений. Я тебя обожаю!

Она отцепилась от моей руки, поправила прическу и решительно посмотрела вглубь выставочного зала.

— Так, эксперт. Мы еще не обошли западное крыло. Там стенды с французскими экстрактами. Идем, мне нужно собрать еще десяток пробников, пока мы не добрались до фуршета.

У витрины с французскими экстрактами она застряла надолго. Пшикнула на запястье, растерла, вдохнула — и ее глаза закатились так далеко, что стали видны одни белки.

— О май гад… — выдохнула она, хватая меня за рукав. — Это просто божественно. Понюхай!

Она ткнула мне в нос тонкое запястье. Пахло приятно. Что-то цветочно-цитрусовое, с тяжелой древесной базой, в которой я угадал синтетический аналог амбры.

— Неплохо, — кивнул я, переводя взгляд на ценник под изящным матовым флаконом.

Четыреста долларов. Для окраин Син-Хана — вполне приличная месячная зарплата рабочего на фабрике. Консультантка, заметив мой взгляд, улыбнулась.

— Это эксклюзивная партия. Эссенция «Поцелуй заката». Идеально выравнивает женскую энергетику и притягивает взгляды. Берете?

Джи-а уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь нелепую отговорку вроде «моя аура пока не готова к такой плотности», когда из-за спины раздался знакомый голосок:

— О, вы еще здесь?

Су-джин. Ну конечно. Она подошла к витрине, скользнула взглядом по ценнику и снисходительно улыбнулась.

— «Поцелуй заката». Отличный выбор, Джи-а. Действительно потрясающий аромат. — затем Су-джин выдержала паузу, наслаждаясь моментом. — Жаль только, что у тебя нет денег. Не расстраивайся. Может, когда-нибудь скопишь. Годам к тридцати.

Пальцы Джи-а сжались на моем предплечье, ногти едва не пробили ткань рубашки. Вся ее напускная гламурная броня треснула и осыпалась. Она втянула голову в плечи, сутулясь так, будто пыталась стать невидимой. Взгляд метнулся к носкам туфель, а губы нервно сжались, сдерживая то ли слезы, то ли дрожь. Она даже не попыталась огрызнуться в ответ, лишь сделала короткий шаг назад, прячась за мою спину.

Я посмотрел на Су-джин, затем на Джи-а. Вытащил пресс купюр, перетянутый канцелярской резинкой. Отсчитал четыре сотенные бумажки и положил на бархатную подставку.

— Упакуйте, пожалуйста.

Девушка-продавец проворно сгребла деньги, пробила чек и начала обворачивать флакон хрустящей бумагой с золотым тиснением. У Су-джин глаза расширились так, что стали видны края контактных линз. Мин-хо на заднем плане дернул кадыком.

Джи-а моргала, глядя то на меня, то на упакованный парфюм. Затем ее спина резко выпрямилась, щеки вспыхнули ярким румянцем, а в глазах зажегся хищный блеск. Она забрала пакет, повернулась к бывшей однокласснице и выдала улыбку, от которой можно было прикуривать.

— К счастью, мне не придётся копить, — Джи-а провела рукой по моему плечу. — В отличие от некоторых, мне не нужно покупать своему парню духи, чтобы он выглядел солидно перед папочкой. Мой мужчина платит за меня сам.

Лицо Су-джин пошло красными пятнами. Она хотела что-то сказать, не нашла что ответить, развернулась на каблуках и направилась к выходу из павильона. Бойфренд потрусил следом.

— Боже, Леша! Ты видел ее лицо? Она чуть не лопнула! — Джи-а буквально светилась от счастья. — Это было лучшее шоу в моей жизни! Но… откуда у тебя столько денег?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил я, направляясь в зал с диванами и столами. — Я своё обещание выполнил, и теперь я хочу есть. А еще мне нужно в туалет, смыть с себя весь этот приторный запах.

— Иди-иди, — Джи-а подмигнула мне, усаживаясь на один из уединенных диванчиков, скрытых тяжелыми бархатными шторами. — Я буду ждать тебя здесь.

Отправился в уборную, сделал свои дела и умылся холодной водой. А вернувшись в зал, я отодвинул портьеру и замер на входе. Джи-а сидела на кожаном диване. Ее черное платье аккуратной горкой лежало на полу рядом с туфлями. Сама она осталась в одном лишь черном кружевном белье. Розовые волосы мягкими волнами падали на плечи, а на губах играла томная, вызывающая улыбка. Она медленно потянулась, демонстрируя изгибы своей фигуры.

— Четыреста долларов — это серьезная сумма, — тихо произнесла она. — И я готова отработать каждый цент прямо сейчас.

Мое семнадцатилетнее тело тут же среагировало — пульс подскочил, а внизу живота стало ощутимо горячо. Гормоны, черт бы их побрал. Тяжело вздохнув, я прошел к столу и взял тарелку с тарталетками из лобстера.

— Перформанс отличный, Джи-а, — сказал я, отправляя одну тарталетку в рот. — Оцениваю на твердую десятку. Но вообще-то я предпочитаю наличные. Желательно до конца недели.

Джи-а замерла.

— Что? — переспросила она, приподнимаясь на локтях. — Ты… ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, — я кивнул, жуя деликатес. — Мне нужно платить за обучение в университете. Романтика — это, конечно, здорово, но её в деканате не принимают. Так что ищи способ вернуть долг. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. А теперь, если ты не против, эти тарталетки сами себя не съедят. К слову, они восхитительны. Тут явно использовали экстракт трюфеля для усиления вкусовых рецепторов. Хочешь?

Джи-а несколько секунд смотрела на меня круглыми глазами, а затем ее лицо залилось пунцовой краской. Она надула губы, издала невнятный яростный звук и резко схватила свое платье с пола.

— Ты… ты просто невозможный идиот, Ребров! — прошипела она, натягивая одежду через голову и путаясь в бретельках. — Сухарь! Робот недоделанный! Да любой парень ради этого…

— Мммммм…. Сочетание манго и тигровой креветки просто обалденное, — перебил я, подцепляя с подноса миниатюрное канапе. — Баланс сладкого и соленого на высшем уровне. Ты, кстати, многое упускаешь.

Она наконец справилась с платьем, дернула молнию и скрестила руки на груди, усаживаясь на противоположный край дивана. Несколько минут она дула щеки, глядя в стену, но запах свежих лобстеров и спелого манго оказался сильнее её гордости.

Джи-а шумно вздохнула, потянулась к столу, схватила самую большую тарталетку и с яростью укусила ее, глядя на меня так, словно пыталась испепелить взглядом.

Лаборатория номер четыре занимала угловое помещение на втором этаже кафедры Высшего Сплетения. Стены здесь покрывала белая плитка, а пол был застелен антистатическим покрытием. На рабочем столе стояла чаша из боросиликатного стекла, слева от нее — штатив с мерными колбами, справа — электронные весы и газовая горелка.