— Доброе утро, — произнес я максимально миролюбивым тоном.

Соседка вздрогнула, лопатка звякнула о чугунный борт. Она обернулась и смерила меня почти враждебным взглядом. Круги под глазами выдавали бессонную ночь.

— Уже обед, — буркнула она.

— Ты готовишь? У нас какой-то национальный праздник?

— Спишь до обеда, вот и пришлось, — огрызнулась Юна. Она подцепила содержимое сковороды и плюхнула его на тарелку, которую со стуком поставила передо мной. — Твоя порция.

На тарелке покоилась яичница с беконом, края которой напоминали древесный уголь. Но после марафона по кустарной экстракции дешевых реагентов мой организм требовал калорий в любом виде. Я вооружился вилкой и отрезал кусок.

— Всё нормально? — спросил я, пережевывая жестковатое мясо. — Ты какая-то дерганая сегодня.

— Всё отлично! — процедила она, скрестив руки на груди.

Я молча отправил в рот еще кусок. Понятно. Защитная реакция. Она пыталась сделать вид, что вчерашнего вечера просто не существовало, и спешно откатывалась к базовым настройкам. Вредная, наглая соседка, которую раздражает сам факт моего присутствия в радиусе пяти метров. Бесит просто без причины, как в старые добрые времена, когда местный Леха был для нее удобным фоном и безликим банкоматом.

Ну что ж… Меня этот расклад устраивал более чем.

У нас в магазине организовалась нелегальная алхимическая империя, сотни флаконов «Хайзенберг-блю», разборки с въедливыми корпоративными инспекторами и подделка государственных патентов. Если Маркус Кляйн копнет чуть глубже, нас с Джун-хо ждут серьезные сроки. Романтика, переглядывания и выяснение отношений с нестабильной соседкой в мой текущий график не вписывались от слова «совсем». Мне нужна была холодная голова, а не гормональные качели.

Поэтому я мысленно нажал на кнопку сброса и включил режим привычного пофигизма. Раз она хочет играть в холодную войну — пожалуйста. Мне так даже проще.

Юна тем временем подошла к раковине. Сгребла в кучу грязные чашки, включила воду и… начала мыть посуду. Вторая аномалия за утро. Губка в ее руках летала с такой скоростью, что брызги летели на обои и линолеум.

Я доел яичницу, отодвинул тарелку и потянулся к утренней газете. Раздел криминальной хроники. Какая-то банда ограбила склад с технической серой, а местный чиновник попался на взятке редкими бразильскими реагентами. Я пробежался глазами по колонке юмора на последней странице, наткнулся на нелепую карикатуру про алхимика, перепутавшего тоник для роста волос с эликсиром каменной кожи. Я усмехнулся.

— Что смешного?! — Юна развернулась. С ее рук капала пена. — Ты надо мной ржешь?!

— Да нет, тут просто комикс в газете… — начал было я.

— Хватит! — она швырнула губку в раковину. — Слушай сюда, Ребров. Я хочу прояснить одну вещь, чтобы ты там себе ничего не нафантазировал.

Она сделала шаг ко мне. Лицо предельно серьезное, на скулах ходят желваки, а в глазах плещется отчаянная попытка сохранить лицо.

— Тот вчерашний поцелуй, — произнесла Юна. — Он вообще ничего не значит. Понял? Это была случайность. Ошибка. Временное помешательство на фоне стресса из-за этой идиотки Джи-а. Между нами ничего не изменилось и не изменится.

— Конечно. Как скажешь.

Лицо Юны пошло красными пятнами, грудь часто задышала. Моя покладистость взбесила ее куда сильнее, чем если бы я начал спорить или распускать руки.

— Даже не начинай вот это своё!.. — взорвалась она, взмахнув руками так, что капли воды полетели на стол. — Конечно, я согласен… Как скажешь. Даже не думай, блин! Меня до трясучки доводит твое дурацкое спокойствие! Ты ведешь себя как… как кусок пластика!

— Ладно-ладно, проехали, — я пожал плечами, складывая газету пополам. — Тебе не нужно так переживать. Просто один ничего не значащий поцелуй. Реально, со всеми бывает. Я уже и забыл об этом.

Юна открыла рот, чтобы выдать очередную гневную тираду, ее пальцы скрючились, будто она собиралась вцепиться мне в волосы, но тут звук шагов в коридоре заставил нас обоих замереть.

Дверь на кухню, которая и без того была приоткрыта, скрипнула шире.

В проеме нарисовалась физиономия Мин-су. Парень застыл на пороге, переводя совершенно ошарашенный взгляд с пылающей от гнева Юны на меня.

— Поцелуй?! — сдавленно пискнул Мин-су. — Вы… вы целовались?!

Юна побледнела так резко, что стала похожа на привидение, а я мысленно хлопнул себя ладонью по лицу. Серьезно?! У нас в квартире вообще когда-нибудь закрывают дверь, или это место официально признано проходным двором для всех местных неудачников?!

— Я тебя урою, гнида аптечная! — взревел он.

Не дожидаясь объяснений, Мин-су шагнул на кухню и принялся закатывать рукава толстовки. Выглядело это максимально нелепо, учитывая, что ткань постоянно сползала обратно, но намерений парня это не отменяло. В его картине мира я только что покусился на святое, растоптал его пацанскую честь и увел девушку, к которой он безуспешно подкатывал уже очень долго.

— Эй, остынь, — сказал я, делая полшага назад, к раковине. — Никто ни на кого не претендует.

Но Мин-су уже ничего не слышал. Закусив губу, он сжал кулаки и бросился вперед.

Кухня у нас была крошечная. Пространства для маневра — ровно два квадратных метра между плитой, столом и холодильником. Размахнувшись, уличный Ромео выдал предсказуемый боковой удар. Я просто чуть присел и качнул корпусом влево.

Кулак Мин-су рассек воздух и впечатался в дверцу навесного шкафчика. Деревяшка хрустнула.

— Ай, сука! — взвыл он, баюкая ушибленную кисть, но тут же оскалился и снова попер на меня.

Ситуация выходила из-под контроля. Бить его в ответ мне совершенно не хотелось. Во-первых, с точки зрения логики он имел полное право злиться — я бы на его месте тоже расстроился. Во-вторых, ломать носы местным гопникам в мои текущие планы не входило. Мне нужна была тишина, а не приводы в полицию за драку в съемной квартире.

Я отступил еще на шаг, схватил свободной рукой деревянную табуретку и выставил перед собой, как щит укротителя львов.

— Мин-су, тормози, — попытался я воззвать к его разуму, блокируя очередной неуклюжий выпад ножками табуретки. — Ты сейчас себе пальцы сломаешь.

— Завалю! — брызгая слюной, орал он, пытаясь достать меня поверх импровизированной преграды.

Он рванул табуретку на себя, но я вовремя отпустил край, из-за чего Мин-су потерял равновесие и по инерции влетел бедром в стол. Столешница содрогнулась. Кружка с кофе перевернулась и брякнулась на пол, разлетевшись на осколки.

— Да твою мать! — не выдержала Юна, вжимаясь спиной в холодильник. — Мин-су, придурок, хватит!

Но парня понесло. Он замахал руками, пытаясь прорваться ко мне. Его локоть зацепил металлическую сушилку у раковины. Две керамические тарелки упали на пол, разлетаясь белой шрапнелью.

Дипломатия себя исчерпала. Если его не остановить, он разнесет нам кухню, а арендодатель выставит ущерб нам.

Когда Мин-су в очередной раз кинулся на меня, наклонив голову, как бык, я не стал уворачиваться. Вместо этого я перенес вес на переднюю ногу, поймал момент и уперся ладонями ему в плечи. Используя его же инерцию, я толкнул его от себя. Мин-су отлетел назад. Он вывалился из кухни в коридор, споткнулся, взмахнул руками и рухнул на спину. По инерции он перекатился через голову, и жопой врезался в тумбочку для обуви. Уперся руками в пол, намереваясь резко вскочить и показать, что он еще в игре. Но его левая нога застряла между стеной и нижней полкой тумбочки. Он дернулся раз, другой, запутался в собственных штанинах и приложился лбом о линолеум.

Со стороны холодильника раздался странный звук. Я повернул голову. Юна зажимала рот ладонями, а ее плечи мелко тряслись. Она пыталась сдержаться, но через секунду всё-таки прыснула от смеха.

Для Мин-су этот смех стал последней каплей.

Его лицо, только что красное от злости, вдруг приобрело сероватый оттенок. Он медленно высвободил ногу и поднялся. Парень посмотрел на Юну, а затем перевел взгляд на меня.