Пространство исказилось. Зеленоватые нити лениво потянулись друг к другу.

Миллиметр за миллиметром они сближались, образуя правильные шестигранники. Когда последняя связь защелкнулась, раствор вздрогнул. Грязная взвесь на глазах обесцветилась, а затем вспыхнула глубоким, чистым сапфировым светом.

Получилось.

Аккуратно слил готовую эссенцию, отделив ее от мертвого угольного осадка. Идеальная вязкость, ни единой примеси. Пятая попытка закончилась успехом.

Джун-хо подскочил с табуретки, молитвенно сложив руки.

— Да… Да! Оно! — зашептал он, глядя на колбу, как на святой Грааль.

Я посмотрел на мерцающую синюю жидкость. Затем на свои дрожащие от напряжения руки. Прикинул масштаб предстоящей работы — впереди еще минимум девятнадцать таких же циклов. Обычный человек после такого марафона просто ляжет и умрет от истощения.

Поднеся колбу к лицу, я вдохнул легкий аромат, напоминающий свежескошенную траву, и залпом выпил содержимое.

Джун-хо издал звук, похожий на крик чайки, которой наступили на горло.

— Ты что творишь?!

Я с громким стуком поставил стекляшку на стол. Облизнул губы. Вкуса почти не было, лишь легкая прохлада.

Ощущения накрыли через несколько секунд. Словно внутри грудной клетки открылся невидимый шлюз, и по венам разлилась прохладная вода. Усталость, накопившаяся за сутки, улетучилась. Зрение обострилось. Я хрустнул шеей, чувствуя, как мышцы наливаются силой.

— Во-первых, контроль качества, босс. Мы же не хотим травить наших любимых клиентов? — я усмехнулся, глядя на побелевшего Джун-хо. — А во-вторых, мне нужно до утра сварить еще двадцать таких порций. Как думаете, далеко я уеду на энергии святого духа?

Хозяин лавки открыл было рот для новой тирады, но подавился словами. Поняв логику, он лишь махнул рукой и сел обратно на табуретку.

— Святого кого?..

Работа закипела.

Теперь, когда формула была выверена, а организм гудел от переизбытка энергии, процесс пошел как по маслу. Я превратился в конвейер. Очистка, температурный градиент, привязка нитей, фильтрация.

Колба за колбой. Флакон за флаконом.

За окнами давно стемнело. Шум улицы стих, сменившись редким гулом ночных машин. Воздух в подсобке стал жарким и влажным, но я не обращал на это внимания. Мои движения приобрели механическую точность. Я уже не просто соединял компоненты, я играл с ними. Химия и магия слились в единый рабочий инструмент.

Ближе к трем часам ночи Джун-хо окончательно сдался и уснул, привалившись спиной к стеллажу.

Я завершил последний цикл.

Аккуратно перелил сапфировую жидкость в двадцатый по счету аптечный флакон. Закрутил пластиковую крышку. Щелчок.

Всё.

На столе ровными рядами выстроилась стеклянная армия. Двадцать порций идеального, химически очищенного и магически скрепленного стимулятора.

Раз уж я создал нечто принципиально новое, продукту нужно звучное имя. Глубокий синий цвет и чистейший прилив сил… Решено, назову его «Хайзенберг-блю». Жаль, Уолтер Уайт не увидит этот триумф научного метода.

Стянув защитные перчатки, я вытер пот со лба. Эффект от зелья уже начал спадать, оставляя после себя сонливость. Я не стал будить босса. Осторожно, чтобы не звенеть стеклом, перенес флаконы в торговый зал. Выстроил их на самом видном месте кассовой стойки, создав изящную голубую пирамиду.

Проверил замки на задней двери. Вышел через черный ход. Завтра будет веселый день. А пока — спать.

Отдохнувший организм, подпитанный вчерашней порцией стимулятора, совершенно не чувствовал последствий ночного марафона. Я толкнул стеклянную дверь «Зеленого ручья» ровно в восемь.

Джун-хо уже был на месте. Он стоял за стойкой, сгорбившись над моей пирамидой из флаконов, и скреб ногтем стекло. Присмотревшись, я понял, что он пытается отковырять бумажную этикетку, наспех приклеенную мной ночью.

— И что мы делаем, шеф? — поинтересовался я, бросая ключи на стол.

Босс вздрогнул и едва не выронил флакон.

— Алексей! — он торопливо поправил галстук. — Ты рано. Я тут подумал… Что это за название такое?! Оно совершенно не коммерческое. Какой еще Хайзенберг? Мы назовем его «Бодрость Зеленого ручья». Или «Слеза дракона». Людям нужны понятные ассоциации!

Я подошел вплотную к стойке, аккуратно забрал у него флакон с наполовину содранной надписью «Хайзенберг-блю» и поставил обратно на вершину пирамиды.

— Какой еще Хайзенберг? — заворчал Джун-хо, скрестив руки на груди. — Что это вообще за слово? Звучит как фамилия какого-нибудь немецкого гробовщика. Или марка трактора. Нашим клиентам нужны понятные вещи. Драконы, лотосы, энергия гор!

— Хайзенберг — величайший алхимик-первопроходец из Западных земель, — соврал я, даже не моргнув. — На Западе его имя — знак качества. И вообще, шеф, от вашего «Зеленого ручья» у людей ассоциации только со слабительным чаем и копеечной бурдой. А «Хайзенберг-блю» — это загадочно, это импортный бренд! Народу нужна легенда, а не очередное пойло вроде «Слез дракона».

— Алхимик-первопроходец?.. — босс подозрительно прищурился, пытаясь вспомнить школьный курс истории алхимии, но явно пасуя перед моей уверенностью. — Всё равно! Я не позволю какому-то…

Он не успел договорить. Над дверью звякнул колокольчик, обрывая его тираду на полуслове.

В лавку ввалились люди.

Вчерашний здоровяк Чен привел с собой половину бригады. Мужики в промасленных робах, с серыми от недосыпа лицами и мешками под глазами, заполнили торговый зал.

— Вот оно, пацаны, — прогудел Чен, указывая на стойку. — Берите, пока не разобрали. Я вчера после этой штуки две смены отпахал, а вечером еще с женой… ну, в общем, берите.

Смятые купюры и горсти монет полетели на пластиковую стойку. Работяги сгребали голубые флаконы так, словно это была святая вода перед концом света. Джун-хо метался за кассой, судорожно отбивая чеки, его руки тряслись, а на лбу выступила испарина. Он бормотал цены, сбивался, пересчитывал сдачу, но улыбка на его лице ширилась с каждой минутой.

Партия испарилась за пять минут.

Когда в магазин заглянула еще парочка опоздавших строителей, кассовая зона была девственно чиста.

— А синие остались? — разочарованно протянул один из них, заглядывая за спину боссу.

— Завтра! — прокричал Джун-хо, высовываясь из-за стойки. — Завтра утром, господа! Новейшая разработка, эксклюзивная поставка! Приходите к восьми, всем хватит!

Опоздавшие ушли, хлопнув дверью.

Джун-хо стоял над кассовым аппаратом. Он медленно, с каким-то благоговейным трепетом разглаживал помятые купюры. Его губы беззвучно шевелились, подсчитывая выручку.

— Двести восемьдесят долларов, — наконец выдохнул он. — За полчаса. Из сырья, которое обошлось мне дай бог в тридцатку. Алексей, ты понимаешь? Если мы будем продавать по пятьдесят таких флаконов в день… Я закрою долг перед корпоративными ублюдками за пару месяцев! А потом мы купим новую вывеску. И кофемашину. Слышишь? Давай, чего ты стоишь? Марш в подсобку! Вари еще! Выпотроши все запасы лопуха и базы, нам нужно штук сорок к вечеру!

Я не сдвинулся с места.

Вместо этого я спокойно обошел стойку, подошел к входной двери и опустил металлическую роллету. Затем я перевернул табличку на стекле надписью «Закрыто» наружу.

— Ты что творишь? — возмутился Джун-хо.

— Мы закрыты на переучет. Вернее, на переговоры, — я вернулся к стойке, отодвинул стопку наличности и сел на барный стул, оказавшись с боссом на одном уровне. — Садитесь, Джун-хо.

Он нахмурился, чувствуя подвох, но на табурет опустился.

— Чего тебе? Зарплату повысить? Ладно, дам тебе премию. Пять процентов с каждой проданной синей банки. Идет?

Я усмехнулся.

— Вчера ночью, пока вы храпели в углу, я пролистал пару ваших справочников по ведению бизнеса. А по пути домой обратил внимание на соседнюю алхимическую лавку через два квартала. Знаете, что там на вывеске? Золотом выбито имя владельца, а чуть ниже, тем же шрифтом — имя ведущего алхимика.