— А если звери продолжат слабеть?

— Элвар и целители будут искать причины и способы помочь. Я тоже останусь, пока это нужно.

— Но уже не Альфой.

— Да.

Мужчина кивнул.

Он явно боялся.

Но не спорил.

Ровен медленно взял серебряный знак со стола.

На секунду мне показалось, что собирается вернуть Кайрану.

Не вернул.

Положил перед собой.

— Тогда Совет обязан зафиксировать добровольное сложение власти.

— Фиксируйте.

— И собрать глав родов до вечера.

— Собирайте.

— Это будет хаос.

Оскар впервые за долгое время усмехнулся.

— Ты говоришь это так, будто последние дни были образцом порядка.

Кто-то нервно засмеялся.

Даже Ровен.

Совсем коротко.

Напряжение не исчезло.

Но изменилось.

Кайран больше не сидел во главе стола.

Он отошел в сторону.

Буквально.

Просто взял свободный стул у стены и сел туда, пока Совет начал спорить о следующих шагах.

Я смотрела на него.

Он не пытался поймать мой взгляд.

Не проверял, увидела ли я.

Не ждал реакции.

Это было важно.

Если бы сегодняшний поступок был сделан ради меня, я бы это почувствовала.

Кайран действительно отказался не для того, чтобы вернуть жену.

Он просто наконец сделал выбор, который должен был сделать тогда.

Через двадцать минут я вышла.

Не хотела слушать спор о временной власти.

Это уже не касалось детей напрямую.

У двери меня догнал Оскар.

— Алира.

Я остановилась.

Он выглядел одновременно ошеломленным и раздраженным.

— Что?

— Ты знала?

— Что он откажется?

— Да.

— Догадывалась.

Оскар провел ладонью по волосам.

— Этот идиот хотя бы мог предупредить меня.

— Тогда ты бы спорил.

— Конечно.

— Вот поэтому и не предупредил.

Оскар тяжело вздохнул.

— Я последние дни командую стаей через гонцов, ночую по двадцать минут и теперь официально остаюсь бетой при отсутствии Альфы.

— Поздравляю.

— Спасибо огромное.

Я улыбнулась.

Он стал серьезнее.

— Ты понимаешь, что он сделал?

Вопрос не понравился.

— Да.

— Я не про красивую часть.

— Я тоже.

— Если новый порядок закрепится, Кайран может никогда больше не получить власть. Даже если дети признают стаю.

— Он это знал.

— Знал.

— Тогда зачем спрашиваешь меня?

Оскар посмотрел в сторону зала.

— Потому что семь лет назад я стоял рядом и говорил ему сделать именно это.

Я замерла.

— Отказаться?

— Да.

— Он рассказывал.

— Не думал, что расскажет.

— Рассказал.

Оскар усмехнулся без радости.

— Тогда я был уверен, что он пожалеет, если выберет власть. Потом семь лет смотрел, как он жалеет, и иногда хотел напомнить, что предупреждал.

— Почему не напоминал?

— Напоминал.

— И?

— Мы пару раз разбивали мебель.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Очень зрелые мужчины.

— У нас были аргументы.

— Кулаками.

— Иногда слова заканчивались.

Он помолчал.

— Сегодня он сделал поздно то, что должен был сделать тогда.

— Да.

— Это не вернет вам семь лет.

— Нет.

— Но...

Я подняла руку.

— Не надо.

Оскар сразу замолчал.

— Я знаю, что ты его друг.

— Да.

— И знаю, что хочешь, чтобы все закончилось хорошо.

— Да.

— Но сегодня я не собираюсь решать, что его поступок значит для наших отношений.

Он кивнул.

— Справедливо.

— Он выбрал правильно. Этого достаточно на сегодня.

— Хорошо.

Оскар вернулся в зал.

Я пошла через сад к гостевому дому.

Дождь прекратился.

На дорожках блестела вода. Над горами впервые за несколько дней появился кусок светлого неба.

Я не чувствовала радости.

Скорее странную пустоту.

Семь лет я представляла, как выглядел бы другой выбор Кайрана.

Иногда воображение было жестоким.

Я видела, как он снимает знак Альфы в той самой комнате после рождения детей. Как говорит Совету, что если цена власти — мы, он уходит. Как садится в экипаж рядом со мной. Как приезжает в Речной Дол без титула и учится жить иначе.

Сегодня он почти сделал это.

Только семь лет спустя.

Нельзя было взять сегодняшний поступок и поставить его вместо прошлого.

Нельзя.

И все же я впервые увидела доказательство, что человек, которым Кайран стал, действительно отличался от того мужчины с папкой в руках.

Дома было подозрительно тихо.

Я вошла и сразу поняла почему.

Дети сидели за кухонным столом.

Перед каждым стоял кусок пирога.

Мара стояла возле печи.

— Откуда пирог?

— Я купила.

— Зачем?

— Мне хотелось.

— Просто так?

— Иногда люди едят пирог без трагедии.

Марк уже поднялся.

— Ну?

Я сняла плащ.

— Что "ну"?

— Что он решил?

Лея тоже смотрела.

Леон ничего не спрашивал.

Мара поставила передо мной кружку.

— Сядь сначала.

Я села.

Дети ждали.

— Кайран отказался от предложения Совета.

Марк перестал жевать.

— Мы уезжаем?

— Завтра.

Лея выдохнула.

— Хорошо.

— А Кайран? — спросил Леон.

— Он остается пока здесь.

Марк нахмурился.

— Значит, все-таки выбрал стаю?

Я поняла, насколько легко детям увидеть только внешнее.

— Нет.

Леон сразу стал внимательнее.

— Что он сделал?

Я посмотрела на троих.

— Он отказался от положения Альфы.

Никто не понял сразу.

Марк первым спросил:

— Совсем?

— Да.

— Его выгнали?

— Нет. Сам.

Лея медленно положила вилку.

— Из-за нас?

Вот вопрос, которого я боялась.

— Из-за своего выбора.

— Это одно и то же.

— Нет.

Я придвинула кружку.

— Совет сказал, что Кайран может остаться Альфой, если вас признают наследниками и вы будете жить здесь до совершеннолетия. Он отказался удерживать власть на таком условии.

Марк посмотрел на Леона.

Потом на Лею.

— А если бы мы хотели остаться?

— Тогда был бы другой разговор.

— Но мы хотим домой.

— Да.

Лея тихо сказала:

— Значит, он нас отпустил.

Я сразу поправила:

— Не отпустил. Он признал, что не имеет права удерживать.

Она подумала.

— Это лучше.

— Намного.

Леон все еще молчал.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Не начинай.

Он посмотрел на окно.

— Он теперь не Альфа.

— Нет.

— А волк у него останется?

— Да.

— Связь?

— Почти исчезла еще ночью.

— Но сам волк?

— Насколько знаю, с ним все хорошо.

Марк неожиданно спросил:

— А деньги у него останутся?

Я моргнула.

— Что?

— Ну если он не Альфа. Дом? Лошадь?

Лея посмотрела на брата.

— Тебя только это волнует?

— Нет. Просто интересно.

Мара отвернулась к печи.

Я знала, что смеется.

— Кайран не станет нищим только потому, что больше не Альфа.

Марк облегченно кивнул.

— Хорошо.

— Почему?

— Он обещал показать волка. Если лошадь заберут, может долго идти.

На этом Мара уже не выдержала и рассмеялась вслух.

Марк обиделся.

— Что смешного?

— Ничего, милый. Совершенно ничего.

Я тоже улыбнулась.

Лея спросила:

— Он сегодня придет?

— Не знаю.

— Надо сказать ему, что мы знаем.

— Зачем?

— Не знаю.

Она пожала плечами.

— Просто надо.

Леон встал.

— Я пойду сам.

— Куда?

— В главный дом.

— Нет.

Он вздохнул.

— Мам.

— Ты не пойдешь один по резиденции после того, что произошло вчера.

— Тогда пойдем вместе.

— Зачем тебе сейчас Кайран?

Леон не ответил.

Я увидела, что вопрос личный.

— Хорошо. После того как он закончит Совет.