— И стражу только до границы.

— До Речного Дола.

— Я сказала до границы.

— А я говорю до Речного Дола.

— Кто ты вообще такой, чтобы решать?

— Тот идиот, который вчера позволил Альфе подписать бумаги, вместо того чтобы ударить его головой о стол. Дай мне хотя бы убедиться, что вы доберетесь до места живыми.

Это было первое честное признание, которое я услышала от кого-то из Серого Хребта.

Я устало потерла виски.

— Хорошо. До Речного Дола.

Оскар кивнул.

— Там живет Мара Хелл.

— Кто?

— Целительница. Знает Мавену. Если согласишься, она поможет первое время.

— Это тоже Кайран придумал?

— Мавена.

Я не стала отказываться.

На шестой день я покинула дом, в котором когда-то думала состариться.

Никто не устраивал прощания.

Я и не хотела.

Два сундука уже стояли на экипаже. В одном была моя одежда и вещи детей. Во втором книги, лекарства, несколько инструментов целителя и то немногое, что я считала действительно своим.

Драгоценности я оставила почти все.

Кроме материнской броши и серег, подаренных мне еще до знакомства с Кайраном.

На руках я держала Лею. Мавена несла Марка. Леон лежал в переносной корзине, укутанный так тщательно, будто нас ждал не экипаж, а поход через ледяные горы.

Во дворе собрались слуги.

Некоторые кланялись.

Я шла мимо них и старалась не смотреть на окна второго этажа.

Не получилось.

Окно кабинета Кайрана было закрыто.

За стеклом никого.

Я сама не знала, чего ожидала.

Что он выйдет?

Остановит?

Скажет, что передумал?

Наверное, какая-то часть меня все еще ждала этого до последнего.

Мавена передала мне Марка.

— Пиши.

— Обязательно.

Она обняла меня осторожно, чтобы не задеть детей.

— Если станет плохо, остановитесь. Не пытайся доказать кому-то, что ты сильнее собственного тела.

— Постараюсь.

— Не постарайся. Сделай.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Оскар стоял у дверцы экипажа.

— Все готово.

Я кивнула.

И тогда из главного входа вышел Кайран.

Весь двор будто затих.

Я ненавидела себя за то, что сразу его почувствовала.

Истинная связь, которую вчера я хотела вырвать из себя вместе с браслетом, отозвалась тупой тяжестью под ребрами.

Кайран шел без плаща.

Наверное, вышел только на несколько минут.

Он остановился в трех шагах.

Взгляд сразу упал на детей.

На Леона.

На Марка.

На Лею у меня на руках.

— Могу поговорить с тобой?

— Говори.

Он посмотрел на людей вокруг.

— Наедине.

— Нет.

Его лицо дернулось.

— Алира.

— Я не хочу оставаться с тобой наедине.

Несколько слуг опустили глаза.

Мне было все равно.

Кайран замолчал, потом протянул небольшой кожаный мешок.

— Возьми.

— Что это?

— Деньги.

— Нет.

— Тебе нужны средства.

— Я справлюсь.

— Не делай из детей доказательство своей независимости.

Я так резко посмотрела на него, что Оскар тихо выругался рядом.

— Повтори.

Кайран понял ошибку сразу.

— Я не это...

— Я шесть дней думаю, где мы будем жить, чем кормить троих детей и что продать первым. А ты сейчас обвиняешь меня в том, что я использую их ради гордости?

— Я не обвиняю.

— Тогда убери деньги.

Он не убрал руку.

— Они для детей.

— Ты отказался от них.

— Я не отказывался от обязанности обеспечивать их.

— Какая удобная форма отцовства. Они будут жить где-то далеко, зато ты пришлешь монеты.

Кайран стал еще бледнее.

— Ты хочешь, чтобы я вообще ничего не делал?

— Шесть дней назад я хотела, чтобы ты сделал одну вещь.

— Я знаю.

— Теперь поздно.

Он опустил руку.

Я шагнула к экипажу.

— Алира.

Остановилась.

— Что?

Кайран смотрел на Лею.

— Дай мне хотя бы попрощаться.

Мне хотелось отказать.

Очень.

Но Лея была не вещью, которую я могла использовать, чтобы причинить ему боль.

Поэтому я подошла ближе.

— Не буди ее.

Кайран впервые взял дочь на руки.

Я видела, как напряжены его плечи.

Лея завозилась, ткнулась носом в его рубашку и снова уснула.

Он смотрел на нее долго.

Так долго, что мне пришлось отвернуться.

Потом поцеловал ее в лоб.

Вернул мне.

— Леона и Марка тоже...

— Они спят.

Он понял.

Это было не разрешение.

Кайран сделал шаг назад.

— Я узнаю, когда вы доберетесь.

— Не надо.

— Алира...

— Если хочешь знать, живы ли дети, спросишь Оскара. Больше ничего.

— И это все?

Я посмотрела на него.

— А что ты ожидал?

Ответа не было.

Я села в экипаж.

Оскар закрыл дверцу.

Когда колеса тронулись, я не смотрела назад первые несколько секунд.

Потом все-таки посмотрела.

Кайран стоял посреди двора.

Один.

И становился все меньше.

Я отвернулась раньше, чем ворота Серого Хребта скрыли его окончательно.

Дорога оказалась хуже, чем предупреждала Мавена.

Снег начался через два часа.

Сначала легкий, потом густой. Колеса вязли. Лошадей приходилось останавливать.

Дети будто договорились плакать по очереди.

Когда засыпал Леон, просыпался Марк. Когда успокаивался Марк, начинала Лея. Через половину дня я перестала понимать, сколько раз кормила каждого.

Первую ночь мы провели на постоялом дворе.

Комната была маленькая, холодная и пахла дымом.

Я сидела на кровати с Леоном на руках и смотрела на потолок.

Марк спал в корзине.

Лея лежала рядом, завернутая в мой плащ.

За стеной кто-то смеялся.

Снизу доносились голоса.

Я впервые была одна.

Не одна физически. В коридоре сидели двое стражников, которых прислал Оскар.

Но без дома.

Без мужа.

Без понимания, что будет через неделю.

Леон открыл глаза.

Мне хотелось сказать ему что-то правильное.

Как матери в книгах.

Что все будет хорошо.

Что я обязательно справлюсь.

Что никто больше нас не обидит.

Вместо этого я прошептала:

— Я не знаю, что делать.

Он смотрел на меня темными глазами.

— Но что-нибудь придумаю.

Это обещание оказалось честнее.

До Речного Дола мы добирались почти три дня.

Когда экипаж наконец остановился возле небольшого каменного дома с зеленой дверью, я уже едва держалась.

На крыльцо вышла женщина лет шестидесяти.

Высокая, широкоплечая, в темном платье и шерстяной накидке.

Она посмотрела на экипаж, на стражников, на меня с тремя детьми и сказала:

— Только не говори, что Мавена прислала мне еще одну упрямую дурочку, которая решила умереть назло мужу.

Я моргнула.

Оскар кашлянул, скрывая смех.

— Мара Хелл? — спросила я.

— Смотря кто спрашивает.

— Алира Рейн.

Я впервые произнесла девичью фамилию вслух после развода.

Она показалась непривычной.

Но правильной.

Мара посмотрела внимательнее.

— Так это ты.

— Вы знаете обо мне?

— Мавена прислала гонца два дня назад. Написала, что если я позволю тебе сразу взяться за работу, она приедет и сама меня придушит.

— Она преувеличивает.

— Ты ее плохо знаешь.

Мара подошла и без разрешения забрала у меня корзину с Леоном.

— В дом.

— Я могу сама.

— Вижу. Поэтому сейчас упадешь красиво и самостоятельно.

— Я не собираюсь...

Последнее слово сказать не успела.

Перед глазами потемнело.

Когда пришла в себя, лежала в чужой кровати.

Первое, что услышала, был плач.

Я резко села.

Комната качнулась.

— Лежи.

Мара сидела возле окна и кормила Лею из маленькой ложки.

— Где мальчики?

— Спят.

— Что произошло?

— Ты потеряла сознание.

— Дети...

— Живы. Сыты. Никто не украл. Никто не отнес обратно Альфе. Можно перестать пытаться встать.