Я зажгла лампы.
Леон проснулся.
— Сколько я спал?
— Почти два часа.
— Марк и Лея где?
— У Эны.
Он сел.
— Почему?
— Потому что сегодня так безопаснее.
— Мне уже нормально.
— Пока.
— Они подумают, что со мной что-то страшное.
— Я написала.
— Марк не поверит.
— Марк вообще редко верит тому, что не придумал сам.
Леон усмехнулся.
— Есть хочешь?
— Да.
Это меня обрадовало.
Я принесла суп.
Он съел почти всю тарелку.
Потом снова попросил воды.
— Жарко, — пожаловался он.
Я открыла окно.
В комнату вошел прохладный воздух.
Леон закрыл глаза.
— Так лучше.
Я села напротив.
— Что внутри?
Он понял, о чем я.
— Там.
— Такой же?
— Да.
— Ближе?
Леон нахмурился.
— Не знаю.
— Попробуй объяснить.
Он долго молчал.
— Вчера будто далеко был.
— А сегодня?
— Как будто прямо за дверью.
Мне не понравилось сравнение.
— Он тебя пугает?
— Нет.
— Совсем?
— Нет.
— Тогда что чувствуешь?
Леон поднял на меня глаза.
— Он злится.
Я замерла.
— Ты слышишь мысли?
— Нет.
— Откуда знаешь?
— Просто знаю.
— На кого злится?
Он пожал плечами.
— На всех.
— Очень полезно.
— Я не специально.
— Знаю.
Я взяла его за руку.
На этот раз кожа была почти нормальной.
— Если волк проснется, тебе не надо с ним бороться.
— А что делать?
Вот здесь я опять почувствовала собственную неподготовленность.
Я знала теорию.
Знала устройство тела после обращения, умела лечить вывихи, разрывы мышц, раны от когтей.
Но никогда не проводила ребенка через первое пробуждение.
— Не паниковать, — сказала я.
— Это не ответ.
— Согласна.
Леон посмотрел на меня.
— Ты не знаешь?
Я могла соврать.
Не стала.
— Не до конца.
Он задумался.
— Нормально.
— Что нормально?
— Ты же не можешь знать все.
Мне стало одновременно тепло и больно.
— Спасибо за разрешение.
— Пожалуйста.
В дверь лечебницы постучали.
Я поднялась.
— Оставайся здесь.
— Я не уйду.
Стук повторился.
Не обычный.
Три коротких удара.
Пауза.
Еще один.
Мара уже шла из кухни.
— Я открою.
— Подожди.
Она посмотрела на меня.
Я сама не знала, что почувствовала.
Просто что-то изменилось.
Снаружи стало слишком тихо.
Я подошла к окну, осторожно отодвинула край занавески.
У ворот стоял конь.
Незнакомый.
Рядом мужчина в дорожном плаще.
Один.
Я выдохнула.
— Наверное, гонец.
Мара открыла дверь.
Через минуту в гостиную вошел тот самый мальчишка, которого она отправляла утром.
Лицо красное от холода.
— Госпожа Хелл.
— Ну?
— Его нет.
— Кого?
— Тарена. Он уехал три дня назад.
Мара выругалась.
— Куда?
— На юг. Сказали, вернется через неделю.
Я закрыла глаза.
— Кто-нибудь еще?
Мальчишка покачал головой.
— Там посоветовали ехать в Каменный Бор. У них есть наставник.
До Каменного Бора было еще дальше.
— Спасибо, — сказала Мара. — Иди на кухню, поешь.
Он ушел.
Я смотрела в окно.
— Что теперь?
— Будем справляться сами.
— Ты только утром говорила, что это опасно.
— Оно и сейчас опасно.
— Прекрасно.
— Алира.
— Что?
— Паникой ты ему не поможешь.
— Я не паникую.
— Ты собираешься прокусить губу.
Я отпустила ее.
На языке появился вкус крови.
Из гостиной донесся голос Леона:
— Мам?
Я вернулась.
Он сидел на диване и смотрел в окно.
— Что?
— Кто-то едет.
Я прислушалась.
Ничего.
— Где?
— По северной дороге.
— Ты уверен?
Он кивнул.
— Много.
Мара подошла.
— Сколько?
— Не знаю.
— Лошади?
— Да.
Он закрыл глаза.
— Шесть. Нет. Семь.
Я посмотрела на нее.
— Ты слышишь?
— Нет.
Леон снова открыл глаза.
Серебро вокруг зрачков стало ярче.
— Быстро едут.
Я подошла к окну.
Северная дорога вела к территориям нескольких стай.
В том числе к Серому Хребту.
— Это может быть торговый отряд, — сказала Мара.
— В темноте?
— Может.
Я уже знала, что не верю.
Леон встал.
— Сядь.
— Я нормально.
— Сядь.
Он резко повернул голову к северу.
— Что?
Лицо изменилось.
— Не знаю.
— Леон?
Он прижал ладонь к груди.
— Там.
Я подскочила.
— Боль?
— Нет.
— Что тогда?
Он выглядел растерянным.
— Кто-то...
Замолчал.
— Кто?
— Не знаю.
Его дыхание стало чаще.
— Он меня слышит.
Я похолодела.
— Кто?
— Я не знаю!
Лампа на столе дрогнула от сквозняка.
Леон согнулся.
Я успела подхватить его за плечи.
— Леон!
Он застонал.
На руках проступили когти.
Не медленно.
Сразу.
Короткие, темные, острые.
Я смотрела на них секунду.
Потом заставила себя двигаться.
— Мара!
Она уже была рядом.
— На пол.
Мы уложили его на ковер.
Леон стиснул зубы.
— Больно.
— Где?
— Везде.
Его тело напряглось.
Плечи дернулись.
Я держала за руку, стараясь не касаться когтей.
— Смотри на меня.
Он открыл глаза.
Серебряные.
Теперь полностью.
Не отблеск.
Не тонкий круг.
Серебро заполнило радужку почти до края.
— Мам...
— Я здесь.
— Что со мной?
— Начинается обращение.
— Сейчас?
— Возможно.
— Ты же сказала...
— Я знаю.
Он судорожно вдохнул.
Мара быстро осматривала спину.
— Пока кости не меняются.
— Тогда что?
— Пробуждение. Может остановиться до полного обращения.
— Может?
— Да.
Я не знала, кому из нас двоих она это говорила.
Леон закричал.
Я никогда прежде не слышала от него такого звука.
Потом все остановилось.
Так же резко, как началось.
Когти втянулись.
Серебро потускнело.
Тело обмякло.
— Леон?
Он дышал.
Я прижала пальцы к шее.
Пульс быстрый.
Но ровный.
— Леон, слышишь меня?
Он открыл глаза.
Снова темные.
— Да.
— Что болит?
— Ничего.
— Совсем?
— Да.
Я едва не рассмеялась от облегчения.
Мара села прямо на пол.
— Это было близко.
Я повернулась к ней.
— К чему?
— К первому переходу.
— Почему остановилось?
— Не знаю.
Леон все еще держал меня за руку.
— Они ближе.
Я посмотрела на него.
— Кто?
— Те лошади.
С улицы донесся первый далекий стук копыт.
Я встала.
Теперь слышала и сама.
Мара тоже.
— Закрой дверь, — сказала я.
— Она и так закрыта.
— Засов.
— Алира...
— Засов.
Она пошла.
Я помогла Леону подняться.
— Наверх.
— Нет.
— Леон.
— Я останусь с тобой.
— Это не обсуждается.
— Если там...
— Наверх.
Он вскинул подбородок.
— Если это он?
Я застыла.
— Кто?
— Отец.
Я не знала, почему он произнес именно это слово.
Наверное, потому что видел мой страх.
— Я не знаю, кто там.
— Ты думаешь, он.
— Я думаю, что сейчас ты пойдешь в комнату.
— Мам.
— Пожалуйста.
Он посмотрел на меня еще несколько секунд.
Потом ушел.
Я дождалась шагов наверху.
Мара вернулась.
— Если это Серый Хребет, что делать?
— Ничего.
— Очень конкретно.
— Они не имеют права входить в мой дом.
— Если Кайран приехал...
