Он посмотрел на Алину, та с круглыми глазами и в слезах сидела на полке, прижимая к себе и безустанно тормоша сестру.

— Василиса! Проснись! Проснись, пожалуйста! — и снова навзрыд заревела, кажется, понимая, что произошло.

— Заткнись ты уже! Оставь её! Не трогай, её, она мертва! — выпалил Илья, взъерошив волосы.

Свет вновь заморгал и вдруг погас окончательно, засвистели пневматические тормоза, и поезд начал стремительно сбрасывать скорость.

— Это еще че за нахер? — мгновенно напрягся капитан, крутя головой, и когда состав остановился посреди ночи в глуши, Илья испугался по-настоящему, будто до этого мало было, — нет-нет-нет, пожалуйста! Только не сейчас!

Злосчастный вагон вслед за темнотой погрузился и в давящую тишину. Прошла минута, две, и Илья понял, что электроснабжение скорее всего оборвано и когда будет восстановлено – неизвестно.

— Илья, в чем дело? Почему мы остановились? — к нему подскочила взволнованная Ника, и он тут же опомнился, обратив внимание на плачущую Алину, в два шага настигнув её, и аккуратно склонился над ней.

Пришлось действовать грубо и быстро, но он отстранил её от бездыханной сестры, пересадив на соседнюю полку.

— Послушай меня внимательно, — парень прижал ее голову к своему плечу, чтобы хоть немного заглушить звук, а сам приблизился губами к уху и зашептал, — сейчас здесь должна быть абсолютная тишина, чтобы мы все смогли уйти из этого вагона. Давай договоримся, ты затихнешь, а когда окажешься в последнем вагоне, там плачь, сколько хочешь. Если нет, я надавлю тебе на две точки на шее, и ты просто уснёшь. Какой вариант тебе по душе?

Последовал очередной всхлип, после коего девочка притихла. Илья про себя поблагодарил Алину за сознательность и отпрянул, перед этим чмокнув в темечко.

— Умничка, — он поднялся, столкнувшись взглядом с Никой, та обступила несколько бессознательных Звездинцев и стояла в паре шагов от капитана, — всем молчать! Ни зву-ка!

— Не надо меня затыкать! Т-тут дв-ва труп-па… — неожиданно начала заикаться девушка, указав сначала на Дитриха, потом на Василису, — а т-ты говоришь м-молчать!? Да ты совсем что ли ахренел!? Ты…

Не успела она договорить, как Илья схватил ее за руку, подтянул и прижал к себе спиной, зажав ей рот ладонью, и угрожающе зашипел на ухо, не обращая внимания на то, как она задергалась и замычала.

— А если ты не заткнешься, госпожа Шульц, трупов будет больше! Даже пятнадцатилетка и та поняла меня! Просто замолчи! Это всех касается, не только тебя!

Если Ломтев перед стычкой со Звездинцами едва ли не сгорал от нетерпения и был в какой-то степени рад, то сейчас и он вел себя тихо, старался даже не шевелиться.

Ника неожиданно укусила Илью за руку и снова попыталась вырваться, этим самым создавая еще больше шума. Он отстранил ладонь, и это была еще одна ошибка, девушка откровенно взвилась.

— Хватит меня уже оберегать непонятно от чего! Папа всю жизнь только и делал это, теперь и ты! Вы меня просто запугиваете! Отпусти меня, я не боюсь!

Капитан уже сам распсиховался, поднял ладонь к ее шее, думая, что плевать. Поспать ей будет не вредно. Только он приложил один палец к ямочке за ухом, как она сама застыла.

Она захлопала ресницами и начала хаотично крутить головой, слыша нарастающий вкрадчивый шепот и тихий рык.

— Это… что? Вы слышите? — она уставилась на Колю, повернула голову и вскрикнула, — ч…что это!?

Илья снова зажал ей рот, посмотрел туда же, в окошко, и у самого чуть глаза на лоб не полезли, когда он увидел ползущую в их сторону фигуру крупного крокодила. Только тот далеко выходил за рамки привычных размеров. Он то шарил по земле удлиненными передними лапами с острыми когтями, будто что-то искал, то загребал ими, от чего и передвигался довольно быстро, изредка замедляясь.

— Тихо уже! Сука, пожалуйста, молчи! — вновь прошипел Илья, и о чудо, Ника его послушала, безотрывно глядя на полупрозрачного мутанта, передвигающегося призрачной поступью, — в общем так. Сейчас все скидываете обувь. Ника, бери Алину и веди в наш вагон. Максимально тихо. Понятно?

Он посмотрел на Алину, та бегло покивала со слезами на глазах и принялась стягивать кроссовки. Тогда капитан, отпустив Веронику, обратился к Ломтеву, пока тот развязывал шнурки на берцах.

— Коля, сопровождаешь их и по пути аккуратно предупреждаешь пассажиров, чтобы сука ни звука не издавали! И обувь пусть снимут! Проводницам тоже передай, чтобы успокаивали!

— А ты? — встревоженно шепнула Ника.

— А я с тобой в нашем купе отдельно поговорю. Но сначала пройду до локомотива.

Алина встала с полки без обуви, в носках, и вместе с Никой и Ломтевым бесшумно двинулась в сторону тамбура, обступая бессознательных Звездинцев.

Илья и сам расшнуровал тяжелые берцы, снял, отложив на полку. На всякий случай проверил всех людей Дитриха, но никто из них не был вооружен, тогда он забрал пистолет их лидера и осторожно пошел в другую сторону, насколько смог тихо открыл дверцу, затем еще одну, выйдя в тамбур, и там достал телефон. Пара полосок благо было, и он набрал Вольфганга.

Гудки пошли, вскоре Шульц ответил.

«Что такое, Гейнц? Я уже сплю»

— На том свете выспитесь, генерал-майор. У нас ЧП. Во первых, Звезда в поезде вместе с Дитрихом, похоже среди капитанов крыса, потому что нас слили! А во вторых у нас диверсия. Энергоснабжение оборвано, поезд остановился!

«Ника!» — сон у него, кажется, как рукой сняло, — «Ника в спецвагоне!?»

— В нем, не переживайте. Но проблема в другом. Это очень похоже на саботаж. Обрыв на линии, это было спланировано, чтобы остановить поезд. Свяжитесь там с кем надо, пусть в срочном порядке высылают людей для ремонта.

«Сейчас свяжусь!» — выпалил Вольфганг, но напоследок сказал, — «Верни мою дочь живой, Илья!»

— Я сделаю… — все, что успело вырваться прежде, чем он услышал короткие гудки, но закончил мысль, — сделаю все возможное.

Убрав телефон обратно в карман, Илья собрался с духом и аккуратно открыл дверцу, шагнув в следующий вагон.

***

Один из вырубленных Звездинцев завозился на полу, с трудом пришел в себя, чувствуя, как гудит голова и тяжело дышится. Нахлобучили – это еще мягко сказано. Сначала подумал, что до сих пор темно в глазах, но по стоящей вокруг тишине понял – поезд не движется, и почему-то нет электричества.

Хлюпнув расквашенным носом, парень поднялся, осмотревшись в вагоне. Никого, кроме их группы. Он зацепился взглядом за Дитриха и раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же потерял дар речи. Он подошел к главному, увидев его остекленевшие глаза и торчащую в шее стеклянную розочку. Достал телефон и опустился на колени, затем спешно выбрал в контактах номер и приложил трубку к уху.

— Алло! Бугор! Эти козлы уже совсем попутали! Мы в поезде до Балезино. Было сказано просто помять капитана Грос и его бойцов, припугнуть, но Скалка мёртв! Его убили! Передай старшим – Дитрих мертв! — на повышенных тонах начал парень.

«Что значит мертв? Как он убит? Для ясности, чтобы Мясник вопросов не задавал!»

— У него в ше… — все, что успел сказать парень, как прямо под ним из пола вырвалась гигантская крокодилья пасть и сомкнулась, перекусив шею как Дитриха, так и вскользь задела голосящего Звездинца, в самом прямом смысле откусив ему лицо.

Он бросил трубку и шарахнулся, задергавшись в неконтролируемых судорогах. В вагон проникли две здоровые лапы, упершись в пол, и тяжеловесный крокодил рывком настиг паренька, вцепился в его туловище и с утробным рыком перекусил напополам. Но он продолжал дергаться, несмотря на то, что вокруг разлилась лужа крови и на пол хлынули спутанные горячие кишки. Верхнюю часть его тела крокодил захватил и проглотил, переломав в этот момент так, как, наверное, измельчитель бы не смог.

Как только все стихло, Шёпот медленно ушёл обратно в пол, потеряв интерес к этому вагону…

***

Илья прошел в пятый вагон и удивился царившей там тишине. Люди были, да, пусть и не так много, поскольку многие отказались от поездки в виду экстренного решения ехать без остановок до Балезино. Пока он шел, пружиня шаг, успел заметить немало перепуганных семей, пар и просто одиночных пассажиров, но они не издавали ни звука. Так же ему навстречу шла уже босая женщина-проводница. Она склонилась к девушке и парню на боковушке, что-то успокаивающе прошептала, выпрямилась и пошла дальше, и остановилась только рядом с Ильёй.