Напротив Айати зеленым, слева от него оранжевым, по ту сторону синим, и справа красным.

Илья с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Технологии-то вот они, три десятка лет скрывались между Ложкарями и Забегаево. Суреш наклонился к сумке, лежащей рядом, достал из нее толстую продолговатую колбу с матовым стеклом, похожую на люминесцентную лампу, только короткую, где-то сантиметров тридцать.

— Это че еще такое? — недоуменно спросил капитан, смотря на то, как Айати закреплял колбу в подставке.

— Это пульт управления распылителем. Последний вживлён в купол церкви. Папа назвал это Мечом Господа. Он не передал, как его настраивать, но тут все должно быть просто, главное соблюсти все временные промежутки и правильно настроить подачу воды в распылитель, иначе все без толку. Через двадцать минут распылитель сделает выброс и разнесет по воздуху то, что в колбе, и через несколько дней или неделю Шёпота уже не будет нигде.

Он начал ходить вокруг да около пьедестала, что-то щелкал по клавиатурам, и от его манипуляций на соответствующих табло менялись значения.

— Так, ладно, — Илья снова закурил, стараясь не обращать внимания на боль в плече, — дальше-то что было? Что случилось в восемьдесят пятом?

Айати замер, услышав эту цифру. Парню ненадолго показалось, что ему стало стыдно или даже… больно?

— Тогда режим Германии слабел. Советский Союз уже вот-вот вырвался бы, как и многие другие страны. Но к этому времени они выпустили десять миллионов боксов. Их переправляли в Австралию, а потом…

— Бля-я-ять, — тихо протянул Илья и зажмурился, понимая, что даже ему больно это слышать, а Сурешу приходится говорить про то, чему способствовал его отец.

— И тогда миллионы и миллионы террариумов развозили кораблями из Австралии по всему миру, только они уже были не пустые.

Вольфганг говорил, что они хлынули внезапно, лавиной. Теперь понятно, что эта лавина была контролируемая.

— В конце девяностых папа проспонсировал реставрацию этой церкви в рамках благотворительности на одну сумму, но тайно потратил почти все свои сбережения, чтобы создать распылитель. Когда я был еще маленьким, он сказал мне, что в случае чего должен буду придумать, как его использовать, чтобы навсегда покончить с Шёпотом. Я тогда не понимал, о чем он говорит. Однажды к нему пришел Шнайдер и дал ему новую задачу. Папа не хотел этого делать, но ему и не пришлось. Его сын Райан как-то прилетел в Таиланд и приказал уничтожить все наработки по новому проекту. Мой папа попытался возразить, что без прямого приказа Рейхсмаршала этого делать нельзя, но за это он поплатился жизнью. Райан его застрелил, а спустя время стало известно, что Ульд Шнайдер пропал без вести, и место на посту Рейхсмаршала занял его сын.

— Ну и Санта-Барбара, — буркнул Илья, поймав на себе вопросительный взгляд Айати, — забей. И ты стал ученым только для того, чтобы запустить эту штуку?

— Да, я должен закончить дело отца. Но, как оказалось, я могу и больше.

— А чему Райан так противился? Чего он хотел не допустить?

Айати крутился вокруг пьедестала, продолжая настраивать компьютер, но в один момент замер, указав на труп Шёпота.

— Этого.

Илья непонимающе переглянулся между серой тушей и Айати.

— Я всем богам молился, чтобы у меня не получилось, но у меня получилось! У Шёпота первого порядка, то есть созданного аномалией в Австралии, есть ряд недостатков. Почти у всех у них мутировали передние конечности, потому что их ослепило ядерным взрывом и вспышкой зародившейся аномалии. Они ориентируются только на слух, они слепые. Поэтому у них длинные руки или лапы. Ульд еще от моего отца требовал усовершенствовать Шёпот, но тогда Райан не позволил ему этого сделать. А сейчас он потребовал то же самое, но уже от меня. И я смог!

Это существо не такое примитивное, оно более устойчиво к искусственному свету, но они еще и умнее, потому что эта модель Шёпота скрещена с живым человеком.

— В… в смысле Шёпот с человеком? — не понял Илья.

— Именно. Шёпот-человек с живым человеком, получается Шёпот второго порядка, искусственно выведенный монстр, способный даже охотиться. Но недавно Райан потребовал от меня то, чего я точно не буду делать, иначе нам всем конец.

— Чего он потребовал? Да и как ты собрался истребить весь Шёпот? Мы же в маленькой церкви!

— Это вы так думаете. Это не маленькая церковь, это Меч Господа. И ударит он вот этим, — Айати указал на колбу, — там нано-крупицы свинца, гигроскопичная соль и гидрид кремния в идеальных пропорциях. Свинец сам по себе тяжелый, но остальные компоненты сделают всю работу без нас. Как только колба поступит в распылитель, содержимое смешается с водой, и распылитель сделает мощный выброс, эти крупицы, разносимые по воздуху, будут самовоспроизводиться. Людям такой воздух безвреден, но для Шёпота – смертельно опасен. День, два, неделя… плевать. Это истребит весь Шёпот. И да…

Айати, кажется, закончил настройку и встал за пьедестал, нажав последнюю кнопку. Несколько раз пиликнуло, на всех табло заморгали введенные цифры, снизу тихо загудело, и колба начала медленно уходить вниз.

— Неважно, что Райан требовал. Главное, что этому не бывать.

Суреш с трепетом и нетерпением смотрел на то, как отдаляется колба с ядом и приближается погибель Шёпота, но вдруг прогремел выстрел, заставивший Илью от испуга шарахнуться. Стеклянный цилиндр разлетелся вдребезги, и Айати, схватившись за грудь, шагнул назад и рвано вдохнул, повалившись оземь. Следом еще несколько пуль угодили в пьедестал, внутри заискрилось, и платформа замерла, так и не скрывшись из виду.

Капитан резко повернул голову к входу в зал, увидев стоящего за аркой Фреда со вскинутым пистолетом, а за ним двух его бойцов.

Илья готов был заорать дурниной, застрелить этого придурка, но его ствол остался там, у стены, куда его отбросил Шёпот. Хотел рвануть в ту сторону, но увидел направленный на него пистолет Камплина.

— Только попробуй сдвинуться с места. Что же я вижу, капитан Гейнц? — самодовольно ухмыльнулся старик, осматривая зал, не забыв глянуть себе под ноги, — все твои подчиненные мертвы, а сам ты в сговоре с Айати Сурешем, с террористом-оппозиционером.

— А ты знал, гнида, что он хотел нормальной жизни для всех вас, имбецилов? И если бы ты, урод, сейчас бы не стрелял, через несколько дней Шёпот бы исчез! И да, где твой хромой солдат?

— Это он тебе наплёл, да? Вини только себя, что прислушался. А хромого я застрелил, ему так лучше.

Илья криво ухмыльнулся, нервы уже давали сбой.

— Я, конечно, и так знаю, что ты гнида помойная, но дай угадаю, это ты слил Дитриху то, что я буду в поезде? Я вижу по твоим крысиным глазкам, что это ты, паскуда старая.

Камплин тепло, по-отечески улыбнулся, чувствуя свое абсолютное превосходство.

— Да, молодой, это я. И что это изменит? Эта ночь для тебя последняя. Сговор с Айати, это смертная казнь без разбирательств.

— Да нихера это не изменит. Просто еще раз убедиться хотел, что мудозвон с возрастом не становится мудрецом, а становится старым мудозвоном. Ты смотри, на ЧСВ своем не подорвись однажды.

— Ты не за меня переживай, а за себя, — Фред шагнул в зал и сорвал ногой туго натянутую леску, услышал вылет чеки и замер, резко повернув голову в сторону Ильи.

Прогремел взрыв, и Илья не увидел, что осталось от старика или от его людей, коих в довесок еще и завалило массивом кирпичей от разрушения арки.

— А я ведь тебя считай, предупредил, — покачал головой парень, прошел к своему стволу, поднял его и рванул к Айати.

Проверил пульс – отсутствует. Компьютер сломан. Он, конечно, попробует пустить по ветру то, что осталось в колбе, но это вряд ли даст какой-нибудь эффект.

Капитан закурил последнюю, вдруг почувствовал вибрацию и достал смартфон. Одна полоска связи каким-то чудом нарисовалась, и он принял вызов от Вольфганга.

«Ну что там, Илья? Говори быстрее, авиация уже готовится к старту!»