— Ты куда?

Развернувшись, Илья пихнул в грудь сомнительного товарища.

— Я не понимаю, кто ты такой. Фашистов ссышь, режим их тебе не нравится, как Конев ты кончить тоже не хочешь. А чего ты хочешь-то? Где ты работаешь на самом деле? Ты работаешь?

— Нет, не работаю. Я бомжую все три года.

— Знаешь, я не хочу, чтобы меня повесили прилюдно, как Конева, не хочу, чтобы меня задрал Шёпот, но я лучше на эшафот поднимусь и в ночь на улицу выйду, чем стану таким, как ты. Бомжом, который от всего трясется и ото всех гасится. Это не моя история, — стиснув желваки, ответил Илья, развернулся и пошел своей дорогой.

Оставив позади Серегу, Илья просто шел вперед, не видя других ориентиров. Он все больше сомневался в собственной адекватности, готовый в порыве бросить вызов всему, что его окружает, лишь бы вернуться обратно. Да кишка будет тонка скорее всего, это не Андрюхе нос расквасить, не в клубе трем имбецилам за раз будки развалить за то, что к его девчонке клеятся. Тут немного другая история.

Он успел пройти один перекресток и приближался ко второму, как его нагнал Серега.

— Илюх, ты че, в натуре уходишь?

— Похоже, что я шучу? Ты сам сказал, что со мной только на тот свет отправишься. Сдохнуть ты ссышь, так что не иди за мной.

— Да ладно ты, не мороси. Ну, погорячился, с кем не бывает. Илюх, ну тормози! Да ну слышь! — Серега ухватил его за руку, но Илья резко замер и обернулся, рывком дав ему под ребра, и парнишка, согнувшись, повалился на землю.

Он корчился от боли, так и не вставая. Илья занервничал, поскольку на него начали коситься прохожие, присел на корточки, попробовал поднять Серегу.

— Ну давай, вставай, че ты тут на публику играешь? Я тебя не бил даже, так, обозначил.

Сергей встал, пусть и не без помощи, и пошел, прихрамывая.

— Знакомое обозначение. Мне так одногруппник пробивал. Я почему свалил с шараги и на работу пошел, задолбался кровью ссать. В каком весе боксер?

— Средний, — пожал плечами Илья, — бросил, когда папа помер, но так еще, помню че-то.

— Странно, тот побольше был тебя, но так не херачил, — справедливо для себя заметил Серега.

— От техники многое зависит. А того быка надо было перцовкой заливать при первой же возможности, а не из шараги бежать. Потому что он не боксер, а чмо позорное. Сила дается для защиты, а не для унижения. Нам тренер сразу сказал, если узнает, что кто-то будет простых пацанов щемить, он без раздумий лично кабину развалит каждому. Ты за дело получил, за базаром следи, я тебе не слышь. Усёк?

— Усёк, — без прикрас ответил Серега, — так что, тебе надо перекантоваться?

Парень частично отошел от того нервяка, да и немного жалко стало Серегу, пацан тут три года не в своей тарелке, уже трижды его шкуру спас, хотя вот вообще не обязан был, а Илья его в благодарность перед пэпсами чуть не подставил и по почкам прописал.

— Ладно, — примирительно буркнул он, — веди на автовокзал. Долго идти еще?

— Да нет, тут осталось-то… стой, — прислушавшись, отрезал Серега, да и Илья уловил нарастающий гул, намекающий на приближение серьезного автомобиля, — шухер, валим в пекарню.

Они резко свернули влево, удаляясь в забегаловку, и когда на перекресток выехал серый внедорожник с мигалками, пусть и выключенными, один из патрульных заметил проскочивший в здание силуэт.

— Parken Sie beim Bäcker. Es sieht so aus, als ob jemand dort hineingeeilt wäre. (Припаркуйся у пекарни. Кажется, туда кто-то поспешил войти).

Водитель повернул и остановил автомобиль, и фриц вышел, пригладил руками форму и зашел в пекарню.

Патрульный бегло осмотрелся внутри пекарни, никого, только парнишка за прилавком, смотрящий на него с легкой тревогой.

— Здравствуйте, — учтиво сказал тот, когда правоохранитель подошел к кассе, — что-то желаете?

— Желаю узнать, кто сюда вошел пару минут назад. В городе разыскивается опасный вооруженный преступник. Он где-то скрывается, и за его добровольную выдачу Грос платит пятьсот рублей. Укрытие преступника карается смертной казнью. Так кто сюда вошел?

— Ух ты, пятьсот рублей – это много, — удивился парень, но скривил губы и пожал плечами, — сегодня день не особо прибыльный, людей нет, а пару минут назад сюда вбежал я, потому что показалось, будто что-то с проводкой. Поэтому, к сожалению, здесь только вы и я.

Фриц еще раз осмотрелся в заведении, глянул на продавца с легким прищуром.

— Хорошо, тогда я осмотрю всю пекарню, — мужчина сделал шаг вперед, посмотрел на зону входа, состоящую из откидывающейся вверх доски и маленькой дверцы, — убери эту монетницу и отойди, я пройду.

Парень неуверенно потянулся к монетнице, убрал ее, и только фриц потянулся к откидной доске, как в пекарню вбежал его напарник.

— Arthur, lass uns hier verschwinden! Im nächsten Block ist Alarm losgegangen; unsere Leute wurden von Zvezda verprügelt, weil sie bei der Durchsuchung eines Restaurants Hausfriedensbruch begangen haben. Wir brauchen Hilfe; bis wir einen offiziellen Waffenstillstand bekommen, sind sie schon tot! (Артур, пойдем! В соседнем квартале тревога, наших при досмотре ресторана избили люди из «Звезды» за нарушение границ. Нужна помощь, пока мы дождемся официального перемирия, их уже убьют!)

Напарник тут же ретировался, а названый Артур, тяжко вздохнув, отнял руку от доски и покосился на витрины.

— Какие сегодня пирожки самые вкусные?

— Жареные с картошкой и луком, сэр, — без заминок ответил парнишка.

— Дай парочку. Нелегкий нам сегодня день предстоит.

Не думая, продавец достал два пирожка и завернул в пакетик, вручив правоохранителю. Тот забрал трофей и покинул пекарню, сопровождаемый испуганным взглядом паренька.

— Уехали, — выдохнул он, и из-под прилавка поднялись двое.

Серега и Илья, все это время не сводящий с кассира дуло пистолета.

— Вот видишь, Максим, — Илья хлопнул перепуганного продавца по плечу, — сделал, как я сказал, и все обошлось. Жизнь, она ведь, как ни крути – одна. Член у тебя тоже один, но если бы ты рыпнулся нас сдать и каким-то чудом выжил, хер я бы тебе точно отстрелил. А без него-то и жизнь – не жизнь. Правильно говорю?

— Д-да, правильно, — бегло покивал Макс.

— То-то же, — парень обхватил продавца изгибом локтя за шею, типа обнял, и глянул на Серегу, — че эти педики там кукарекали? Не в курсе?

— Да как же, не в курсе, здесь каждый второй знает немецкий. У них там на другом районе замес какой-то начался, тебя походу искали и на пацанов со Звезды нарвались, а эти на подмогу уехали.

— Что ж, это нам на руку.

— Вы… меня отпустите? — осторожно поинтересовался Максим, едва ли не трясясь.

— Отпустим, — Илья приблизился к уху продавца и очень убедительно и угрожающе продолжил, — но если ты хоть кому взболтнешь, что тут был такой-то и такой-то, я тебя найду. Сначала повыдираю ногти на руках и ногах, потом переломаю все пальцы, а когда Серега мне приведет твоих родных и близких…

— А я приведу, — злобно прошипел Серега.

— Я убью их на твоих глазах. Медленно и мучительно, чтобы ты понял свою ошибку. Потом засуну тебе ствол в рот, — парень приблизил дуло к губам паренька, провел по ним, — и бах! Минус пацан. Политика партии понятна?

— Д-да, да! — в слезах проблеял кассир.

— Отлично. Серега, пакуй шесть жареных с картошкой.

Сергей достал пакет и запаковал пирожки. Двое уже хотели уйти, как услышали вопрос встревоженного Максима.

— А что я скажу начальнику? Сегодня же ни одного посетителя не было!

Скривив губы, Илья подошел к пареньку, приблизился к его лицу.

— Скажешь, что приходили из Звезды, просто поесть захотели. А это для убедительности, — парень резко всадил ему под ребра и, когда тот согнулся от боли, добавил коленом в лицо, с хрустом сломав нос, из коего обильно полилась кровь, — пошли.

Серега с долей жалости покосился на скорчившегося на полу продавца, но пошел за Ильей. Нагнал его на улице и неуверенно спросил.