— Елена, я хочу поговорить с девчонками Ворониными. Наедине. Сейчас, — парень показал ей удостоверение, и все её вопросы и бравада разом рассеялись, как по мановению волшебной палочки.

— Конечно, пойдемте, — она отвела Илью на второй этаж к одной из комнат, — прошу.

— Свободна, — спокойно сказал парень, пройдя внутрь и осмотревшись.

Обычная детская с давно не мытыми игрушками, которые были разбросаны повсюду. Видимо, уборка здесь, это дурной тон.

Он увидел двух девочек. Одна в бандане сидела за столиком и малевала поверх затертой раскраски что-то своё, а вторая шатенка с короткой стрижкой под мальчика подошла к Илье.

— А вы наш новый папа?

Илья с трудом сдержался, чтобы не поперхнуться воздухом, ведь на него теперь смотрели две пары глаз.

— А почему вы так сразу решили?

— Тетя, которая нас сюда вела, нам сразу сказала, что если нас кто-то и заберет отсюда, то только гребаный фашист, как наш дядя. Вы ведь фашист?

— О-о-о… этот разговор будет интересным, — хмыкнул Илья, присев рядом с младшей на стульчик, и глянул на старшую, — для начала – как тебя зовут?

— Алина.

— Василиса, — следом за старшей сестрой представилась младшая, — или чушка, так привычнее для дяди.

Парень выгнул одну бровь, глядя на младшую Воронину. Ну да, Иван их «очень любил», иначе и не скажешь.

— Нет, я не фашист, я полицейский, а вот ваш дядя был фашистом. Почему без волос обе? Брил, как в армии? — ухмыльнулся Илья, но когда Алина спокойно кивнула, он тут же переменился в лице, — извините.

Он не упустил из внимания то, что после такой утраты по ним не было видно, что они горюют. Он не хотел знать всё, что с ними делал Иван, но уже не жалел, что поспособствовал его отправке на тот свет. Наверное, еще никто не казнил руками Шёпота.

— Девчонки, я вот что хочу сказать. Я понимаю, что с ним вам было несладко. Но я хочу сделать все возможное, чтобы вас забрали из этих стен. Может, вы дадите подсказку?

— У нас тётя живет в Перми, она добрая, но раньше она не могла нас забрать из-за дяди, а тут нам сказали, чтобы мы даже не надеялись.

— Понятно. В принципе недалеко. Ладно, приятно было познакомиться. И запомни, Алина, фашист может попасться и без повязки.

Илья вышел из комнаты, в коридоре его встретила Елена.

— Смотри, какой расклад, — он достал из кармана две тысячи, те самые из кошелька Ивана, не пропадать же добру, — сегодня же отправляете девочек в Пермь к их родственнице. Купите им поесть, оденьте, сдачу можешь оставить себе. Проверю лично. Если хоть что-то будет не выполнено… мне договорить или сама поймёшь?

Женщина помрачнела, но деньги приняла и покивала.

— Ну вот и отлично, — он напоследок панибратски хлопнул ее по плечу, — и мадам ту, которая с девочками работала, на крыльцо позови.

Когда он покинул детский дом, он успел перекурить, и ему компанию составила встревоженная женщина в круглых очках примерно тридцати пяти лет.

— Скажи мне краса, кто этих девочек отсюда должен забрать? Только… кто? Шепни на ушко, я никому не расскажу.

— Да нет, что вы, я бы никогда так не сказала бы, я…

— Как не сказала бы? Я вроде бы не говорил конкретного слова, но мы, кажется, друг друга и так поняли? — услышав этот вопрос, она замялась и тут же схлопотала оглушительную пощечину, вскрикнула и упала оземь, даже очки слетели, — кусок говна ты, а не соцработник. Я сюда скоро загляну снова, и если ты еще будешь тут работать, я тебя на эшафот подниму. Как настоящий фашист.

Илья сплюнул, прошел мимо женщины, с хрустом раздавив её очки, и направился к внедорожнику.

Время половина пятого, пора ехать на совещание…

Вольфганг сидел на своем месте, изредка поглядывая на часы. Время приближалось к пяти вечера.

Посередине кабинета, рядом друг с другом сидели двое мужчин в черных пальто, на плечах красовались погоны в виде золотого переплёта с белыми клёпками. Один из них крупный короткостриженый мужчина около сорока лет. Второй явно задержался на должности, но, видимо, выше прыгнуть так и не смог, но и на пенсию пока не торопится. Старик под шестьдесят с зачесанными назад жиденькими седыми волосами.

Вольфганг снова глянул на часы, 16:59. Он успел только свести брови, как в дверь постучали, и в кабинет вошел Илья, приковав к себе взгляды других капитанов.

— Иди сюда, — подозвал к себе Шульц, и когда парень, отдав честь, обогнул стол и встал рядом с генерал-майором, он стиснул зубы, — какого хера, Гейнц? Ты пораньше мог прийти?

— Извините, генерал-майор, форс-мажор, с Ворониными вопрос решал.

Вольфганг переменился в лице, выгнул бровь.

— Решил?

— Так точно. У них родственница в Перми есть, сегодня же уезжают. Я всё организовал.

Мужчина прищурился. Подмаслил, не иначе.

— Ладно, иди, садись. Сейчас начнем.

Парень кивнул и занял место напротив других капитанов, а они все это время не сводили с него пристальных взглядов, особенно старик.

— А сколько тебе лет, капитан? — с ехидством поинтересовался пожилой, — когда я в твоем возрасте на повышение учился и подавал, мне говорили, что по конституции не положено, еще рано.

— Там, где я учился, конституцией жопу вытирают, так что всё норм, — махнул рукой Илья.

Дедуля явно ничего не понял, но этого и не нужно было, потому что заговорил Вольфганг.

— Для начала всем доброго вечера, и сейчас попрошу всех капитанов представиться. Начнём с нашего подразделения.

— Илья Гейнц. Капитан Высшего Горьковского Управления.

Шульц перевел взгляд на старика, кивнул ему.

— Фред Камплин. Капитан Высшего Московского Управления.

— Денис Бударин. Капитан Высшего Ленинградского Управления, — отчитался последний.

Фред Капмлин? Его что, со времён Христофора Колумба забальзамировали, а потом в Москву назначили? Ну и имя, а рожа – тем более.

Вольфганг встал и прошелся, вручив капитанам тонкие папки, а как вернулся на свое место, заговорил.

— По приказу Рейхсмаршала Германии, а так же главнокомандующего всей планеты Райана Шнайдера, в нашем ВГУП собраны три лучших капитана России. Ваша цель, как вы можете видеть, это оппозиционер-смутьян, уроженец Индии, учёный, долгое время работающий в Таиланде на Германию, затем затеявший переворот.

Вольфганг включил проектор, нажал кнопку на пульте, и изображение четырехконечного креста затмила фотография… парнишки, может быть даже ровесника Ильи. Он даже подобрался, увидев это. И это на его поимку сам Шнайдер отправил капитанов трех столиц?

— Его зовут Айати Суреш. Сбежал с группой ополчения, скрывается предположительно в России. Какова ваша цель, капитаны?

— Найти и уничтожить оппозиционера, — в один голос ответили Фред и Денис, бегло глянув на Илью, а тот, заметив на себе пристальный взгляд начальника, кивнул.

— Найти и уничтожить оппозиционера.

— Правильный ответ. По последним данным Айати был замечен в районе Челябинска, а значит, движется на северо-запад. Перехват планируется в районе Балезино, туда вы сегодня и отправитесь.

Илья что ни на есть попутал. Он же говорил про три дня? Или его приглючило?

Фред поднял руку, Шульц ему кивнул.

— Было сказано, что отъезд завтра. Что-то поменялось?

— Да, оппозиционер со своей группой передвигается быстрее, чем планировалось, поэтому отъезд сегодня. Спецпоезд пригнать уже не представляется возможным к сегодняшнему вечеру, поэтому вам и вашим группам выделен спецвагон из Горьковского резерва, он будет прицеплен к гражданскому поезду, следующему до Владивостока. Ехать поезд будет без промежуточных остановок, поэтому за девять часов должны будете доехать, как раз будет светло.

Илья бы задал резонный вопрос – что это за тухлый замес по плану перехвата? Почему не задействовать авиацию, раз оппозиционер настолько опасен? Да только ответы были тут как тут, на ладони.

За прошедшие полгода он нарыл неутешительную информацию. Аэропорт в стране только один, и тот в Москве. Те, которые должны быть построены после второй мировой, просто отсутствовали, а имеющиеся до войны забросили или снесли.