— Безмозглым? — Ломтев почесал затылок, а в голове постепенно складывалась картина, — ты хочешь сказать, что если тут и были твари, то они из-за взрыва разбежались кто куда?

— Я очень хочу в это верить. Ну это еще и логично. Что бы там ни делал Айати, он подготовился так, чтобы ему не помешали ни мы, ни Шёпот.

— Кстати, Илюх, а куда мы собственно топаем? Ты уверен, что он там должен быть? Может, его уже Фред за яйца подвесил?

— Коль, я знаю, куда мы идем. Скоро сам поймешь.

— Ну уж нахер нет! — Ломтев остановился, следом и Илья, обернувшись, — или говоришь, или вали один! Меня эти твои секреты уже подзадолбали!

Парень нахмурился, повел плечами, и правое отозвалось ноющей болью. Нет, драться с ним сейчас, это самоубийство, но и на тормозах спускать такое поведение он не собирался.

— Коль, а ты че то борзеть начал, не находишь? Я тебе русским языком сказал – идем, и все увидишь сам. Не доводи до греха.

— Да пошел ты! — вызверился Коля, достал телефон и разблокировал, — уже девять вечера, а мы все еще хрен пойми где! Я пойму, если меня захерачат сошки Айати, пойму, если Шёпот задерёт, но я хрена с два готов сдохнуть из-за твоего самодурства! Информация у тебя стратегическая есть, так говори! Какие секреты тут могут быть, если мы без трех часов уже трупы, если не найдем Айати!? Или говоришь, куда мы идем или вали нахер один! Я лучше себе пулю в лоб пущу, когда авиацию услышу, чем пойду с тобой и сдохну ни за хер собачий!

У Ильи на секунду проскочила мысль самому пристрелить его, но в одном лейтенант был прав. Скрывать что-то уже нет смысла.

— Мы идем к церкви.

Коля сначала осекся, тряхнул головой и нервно, почти истерически усмехнулся.

— Чего? Какая еще к херам церковь? Помолиться хочешь напоследок?

— Нет, лейтенант. Если в этом мире такое творится, молиться тут точно некому. Эта церковь стоит между Ложкарями и Забегаево, и далеко неспроста. В девяностых годах тут кое-что случилось, церковь воздвижения креста Господня отреставрировали.

— В смысле? — не понял Коля, — кому это нахер нужно?

— А вот тут мы переходим к самой интересной части. Её реставрацию целиком и полностью проспонсировал в рамках благотворительности Таиландский ученый, уроженец Индии Чандра Суреш. Отец Айати. И вот теперь вопрос на миллион. Тебе это о чем-нибудь говорит?

То, что рассказал Илья, заставило Ломтева ненадолго зависнуть. Затем у него в голове зажглись нужные лампочки, переключив лейтенанта из режима берсеркера в нейтральный.

— А… ну тогда базар другой совсем, Илюх, — он озадаченно почесал затылок, и до него окончательно дошло, — тогда да, это единственное место, куда может идти Айати.

— Ну, а теперь ты пойдешь со мной или будешь ждать авиацию? — Илья сделал пригласительный жест в выбранном изначально направлении.

Коля поравнялся с ним, но все равно недовольно насупился, когда они продолжили путь. Небо в это время как-то незаметно затянуло темными тучами, закрапал дождик, вдалеке глухо прогремело.

— Надо вот было голову делать, капитан? Сказал бы сразу, и взбучки этой не было бы.

Парень резко остановился, схватил Ломтева за плечо и рывком развернул к себе, поднял кулак и оттопырил указательный палец.

— Эта взбучка началась, потому что кое-кто берега попутал, Коля. То Илюх, то капитан, ты совсем что ли ахренел? Другие бойцы че то не позволяли себе в мою сторону тыкать, а тем более посылать. Я до этого еще молчал, когда ты при рядовых мне тыкал, а щас ты уже вообще краёв не видишь. Запомни, Коля, дружба заканчивается там, где начинается служба. Так что пока мы на задании и по форме, я здесь сука решаю, что мы делаем и куда идем, а остальные молча слушают! Понял ты меня или нет!?

Илья под конец совсем озверел, а лейтенант, не дрогнув, окинул его холодным взглядом и, медленно поднеся раскрытую ладонь к голове, изобразил воинское приветствие и сухо бросил.

— Понял, товарищ капитан.

Капитан, конечно, вида не подал, но для себя признал, что в моменте стало немного не по себе от его обращения. Илья закурил, и они молча двинулись дальше, в то время как порядком похолодало, дождь усиливался, а приближающиеся раскаты грома мягко намекали, что ненастью быть.

Ближе к десяти часам погода разгулялась не на шутку. Легкий ветерок превратился в обжигающие кожу порывы, а дождь почти в ливень. Сверкало то тут, то там, и яркие вспышки сопровождались грохочущими раскатами. В моменты длительных всполохов двое внимательно осматривались в округе, но никаких призрачных силуэтов видно не было, что подтвердило догадку Ильи. Подрыв дороги распугал Шёпот в приличном радиусе, а значит, непрошеных гостей можно не ждать.

Это был своего рода разрыв шаблона, вот так разгуливать в темноте, да еще и по лесу, где обитают преимущественно хищные и быстрые твари.

Фонари Илья использовать запретил, чтобы не сигнализировать людям Айати о приближении. Искомая церквушка замелькала на расстоянии около двухсот метров, стоящая на небольшой поляне, уже зарастающей, без проторенных троп. Выглядела она как четырехступенчатая квадратная башня с небольшим куполом и крестом наверху. Это видимо был вход, так как за башней виднелось продолжение, переходящее в другую конструкцию, уже круглую, но с неизменным куполом и крестом. Только вот что странно, вроде это и вход, но почему-то не охраняемый. Во время продолжительных вспышек молний Илья не мог заметить нигде движения или чего-то хоть отдаленно напоминающего человека.

— Не нравится мне это, Коля, — неуверенно отозвался капитан, — но хера ли делать, пошли.

Они продолжили идти, стараясь создавать как можно меньше шума, несмотря на ливень и трескучие раскаты грома.

Прошли полую башню, во время вспышек грозы мельком замечая затертые росписи на стенах и лики святых. Они странным образом отпечатались в памяти Ильи и не выходили из головы, даже когда они вышли в переходный коридор с выходами на улицу по бокам. Парень только подумал о том, что уже не понимает, что здесь происходит, как прогремел выстрел, и в реальность его вернула пуля, угодившая в вывихнутое плечо.

Они с Колей прыгнули в разные стороны, вывалившись на улицу, и вовремя – по коридору просвистало еще несколько пуль. Илья прошипел от боли и очень хотел заорать во все горло, но с трудом пересилил себя, изо всех сил укусив здоровую левую руку. Это помогло, немного отвлекло от главной боли.

Ломтев в это время аккуратно заглянул в коридор у самого низа. Увидел одного рослого мужчину и паренька чуть пониже, они шли со вскинутыми пистолетами, попутно перешептываясь. Он глянул на противоположный выход, увидел Илью, показал два пальца, потом указал на капитана, поднял ладонь повыше, а ткнув пальцем себе в грудь, обозначил рост второго.

Капитан кивнул, и они одновременно вырвались из укрытий, сделав по одному выстрелу. Те, наверное, даже понять ничего не успели, как попадали с простреленными котелками. И в момент их падения Илья кое-что заметил. Там, вдалеке, в самом большом здании, кажется, за пьедесталом скрылась чья-то голова, о чем парень и шепнул лейтенанту.

— Он там, только не пали почем зря.

Они прошли еще метров пять, и во время очередного всполоха капитан заметил кое-что, указав туда же Ломтеву, и двое по очереди переступили туго натянутую леску у входа в главный зал, отделяемый большими арками от внешних стен церкви. И прямо там, над ликом Спасителя стоял пьедестал священника. Он и бросился в глаза как нечто чуждое, чего здесь быть не должно, но оно есть. Причем внешне он выглядел несколько лучше, свежее что ли, чем все вокруг.

— Айати! — на повышенных тонах начал Илья, вскинув пистолет, пока Коля внимательно смотрел по сторонам, — можешь не шкериться, я знаю, что ты там! Похоже, твои люди кончились?

Никакого ответа не последовало, слышался лишь барабанящий по куполу церкви дождь и раскаты грома.

— Я щас изрешечу этот пьедестал и достану тебя, если так и будешь сидеть, засунув в жопу язык!