— Товарищ генерал-майор. Айати Суреш убит… лично мной. Операция «Крах Айати» успешно выполнена, — ответил Илья, в отчаянии и без сил рухнув на колени.

***

У Ники в пути и так не было никакого настроения, а по возвращению в Горький добил отец. Лично встречал, еще бы. Весь на нервах схватил ее за руку и потащил на выход с вокзала, а приехав с ней домой орал, как резаный, матом крыл, на чем свет стоит.

— Дура ты блять, поняла!? Такая же безалаберная дура, как и твоя мать! Она вот тоже решилась как-то на отсебятину, считая, что раз я в структурах работаю, то все будет зашибись и волноваться не о чем! И когда она увидела троих по пути домой, то решила спросить, а кто они такие и что делают, и начала пальцы гнуть! Вот только она в силу своего дебилизма не поняла, что повязочки то у них на руках были с восьмиконечным крестом, а не четырех!!! Ну и забили её нахер, как и тебя могли забить! И тупорылая ты видимо такая же, как и твоя мать! Иди отсюда нахер, чтобы я тебя не видел! И про квартиру свою забудь, будешь со мной жить, пока в башке твоей пустой мозги не появятся!

В общем, отчихвостил знатно, она не помнила, чтобы он так на ней срывался. В итоге она ушла в свою комнату вся зарёванная и злая на весь мир.

С отцом старалась не пересекаться в этот вечер, он вообще на взводе был, она боялась лишний раз ему на глаза попасться. Ближе к полуночи ее одолел сон, а утром Вольфганг был уже совершенно другим человеком. Веселый, улыбался, умывался и завтракал чуть ли не с песнями, собирался, только рассвело. Напоследок прошел к Нике в комнату и поцеловал в щеку, сообщив, что у неё выходной и их жизнь очень скоро изменится в лучшую сторону. Единственное, о чем предупредил, что вернется поздно и в отделе его сегодня не будет.

Но девушка, несмотря на его хорошее настроение, не забыла вчерашний разнос. Еще и посмел приплести к этому маму, которая ушла из этого мира, когда Нике было шесть лет. Так же не забыла Илью, который оттаскал ее по вагону, как нашкодившую кошку, а потом в купе обнял и завалился с ней спать, как ни в чем не бывало. Нет, она это так не оставит.

***

У Кристины тянулся очередной серый день. Да, кое-что у нее изменилось, ходила она не к себе домой, а в квартиру Ильи, где было на порядок безопаснее, чем в старом жилище. Но это не отменяло того, что ночевала она там одна, а хотела вместе с ним. Но он ведь должен скоро вернуться, и эта мысль слегка бодрила девушку, не давая впадать в бесцветную тоску.

Из раздумий ее вырвал звон колокольчика, и Кристина, повернувшись, увидела вошедшую в кафе жгучую стройную брюнетку. Она выбрала столик, уселась, а спустя полминуты к ней подошла официантка.

— Что желаете заказать?

Девушка ненадолго задумалась, осматривая фигуру Кристины, и улыбнулась.

— Какой-нибудь легкий суп на ваше усмотрение, и всё.

Она записала заказ, уточнила, получила утвердительный ответ и ретировалась, а через пять минут вернулась уже с подносом, на коем стояла тарелка горячих щей.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, — брюнетка мельком глянула на бейджик официантки, — Кристина.

У той мурашки по спине прошли, не по себе стало от такого обращения, но она все же пошла работать дальше. Следующий час был весьма продуктивный. Пришло довольно много людей, две группы патрульных заходили пообедать, она совсем замоталась и вспомнила про девушку совершенно случайно, а когда пришла к ее столику, то увидела тарелку не тронутых щей, чистую ложку и пятирублевую монету на подносе.

***

Илья вернулся в Горький только вечером следующего дня. Сначала по рассвету дотопал до шоссе, там повезло нарваться на машину пэпсов и карету скорой помощи, куда уже грузили раненого Андрюху, ну и капитан туда затесался. Потом медицинская помощь, визит Вольфганга на служебном внедорожнике, который забрал и его, и Андрея. Двое всю дорогу беспробудно спали. Бойца Шульц довез до его адреса, а вместе с Ильей уже поехал в отдел. Там начались бесконечные расспросы. Как прошло, почему столько людей погибло, и так далее.

Капитан растолковал всё так, чтобы себя не подставить и сильно не врать. Но в итоге почти везде говорил чистую правду.

— А я знал, Гейнц, что именно ты Айати порешишь! Знал! Ты понимаешь, я теперь с Никой смогу в Германию переехать!

— А до этого не могли? — недоуменно поинтересовался Илья.

— Да там коричневый след из прошлого за мной тянется, но это уже все неважно. Я на тебя ставил, Гейнц, и ты сделал все в лучшем виде! Так что скоро мы уезжаем в Германию! Это твоя лучшая работа, Илья.

— Так а… мне что делать? Ну да, Звезда не знает, что вы меня лично из Кирова отвозили сюда, но рано или поздно я нарвусь на них.

— Да ты не переживай. У тебя завтра поезд в Москву, оттуда самолетом в Таиланд. У Шнайдера там какой-то форс-мажор, поэтому банкет будет организован там. Ты с ним лично беседовать будешь, понимаешь? Ты только скажи про Звезду, и он через две минуты решит вопрос.

Илья выгнул одну бровь, услышав про Таиланд, но в целом вида старался не подавать, что его это как-то удивило.

— Ну ладно. Во сколько поезд до Москвы?

— В десять поезд, в три самолёт, к ночи будешь на месте.

Парень немного помялся и поджал губы.

— А можно не ехать, генерал-майор?

— В смысле? — не понял Шульц.

— Ну в смысле пусть письменную благодарность отправят, деньги, мне этого хватит. А я лучше работать продолжу.

— Нет, Илья, нельзя. Это приказ Шнайдера. Поэтому давай, езжай домой, отдыхай, и завтра чтобы как штык максимум в девять пятьдесят на вокзале был. Понял?

— Понял, — буркнул парень, поднявшись со своего места, но ему эта авантюра уже не нравилась, — разрешите идти?

— Подожди, — Вольфганг закурил, открыл выдвижной ящик стола, достал оттуда недурственную котлету наличных и с грохотом положил на стол, — это твоё вознаграждение за операцию.

Илья чуть воздухом не поперхнулся, увидев это, подошел, взял, повертел в руке.

— Тут же не двадцать нихрена? За что?

— Это ты правильно заметил, молодец. Не двадцать, а 67400. Шнайдер распорядился весь выделенный фонд отдать тебе, потому что ты один выживший не считая Андрея. Без него было бы почти семьдесят. Не криви рожу, Гейнц, я такую сумму два раза в жизни держал в руках. Знаешь когда?

— Когда?

— Когда принимал фонд и сейчас, когда тебе отдал! Всё, взял бабки и вали, не трави душу. Заслужил.

Парень отдал честь и покинул кабинет, переполняемый смешанными чувствами и ощущением чего-то неправильного и неотвратимого.

***

Илья взял служебный внедорожник, чтобы вернуться домой, а когда зашел в квартиру, на него буквально набросилась Кристина, едва ли не повиснув на нем. Да, он поцеловал ее в знак приветствия, но девушка осеклась, заметив его потухший безразличный взгляд. Отпрянула от него и виновато спросила.

— Что-то не так, Илюш?

— Много чего, — парень вытащил из кармана пачку денег, бросил на трюмо, и у Кристины от такого количества купюр округлились глаза, а когда он снял пальто, она увидела окровавленную рубашку, — не обращай внимания, просто подстрелили. Есть пожрать, Крис?

— Да, конечно, Илюш! Я приготовила.

Капитан скупо улыбнулся, сразу проследовав на кухню. Там его ждала тарелка горячего борща, поднявшее настроение, потом он принял не менее горячий душ, предварительно обмотав пакетом повязку на плече, чтобы не намочить, а когда вышел…

В зале на диване его ждала обнаженная красотка горячее и борща и душа вместе взятых. И если до этого он хотел помыться и завалиться спать, то сейчас уже не мог себе отказать в таком удовольствии и уделил девушке должное внимание.

Он выдохся только ближе к ночи с небольшими перерывами, и после совместного душа они лежали на диване, болтая о всякой ерунде, укрытые легкой простыней. Кристина рассказывала, как прошли эти два дня, а Илья в основном слушал. Не мог говорить о том, что пережил сам. Но подумал, что обязан предупредить девушку.

— Типка того мы хлопнули в итоге, поэтому завтра в десять я отчаливаю. Благодарность от высших чинов Германии получать за успешную операцию.