— Значит, будущему королю Франции Людовику Двенадцатому придётся побыть у нас гостем три-четыре года, пока его брат не сменит гнев на милость и не позволит ему вернуться на родину. Повторяю: побыть нашим почётным гостем, а не пленником. А за это время обучиться тому, что ему очень пригодится на престоле, на который он впоследствии взойдёт. Например, тому, из чего складываются государственные финансы, как они работают, каким образом следует обращаться с подданными, чтобы они любили своего короля. Так что, Ваше Высочество, мы рекомендуем вам выбрать человек пять-шесть из вашей свиты, которые будут сопровождать вас в вашем плаванье через океан и жизни в нашей стране. Повторяю ещё раз: на правах почётных гостей.

— Но вряд ли и это устроит Карла: он прекрасно понимает, что я после моего возвращения останусь его соперником.

— А вы сделаете ему такой подарок, что полностью перечеркнёт все ваши грехи перед ним. Для этого вам необходимо найти среди своей свиты доверенного человека, способного управлять… Скажем так, графством. И примерно пятьдесят воинов, на которых он будет первое время опираться. Они тоже совершат с нами небольшое плавание, но, в конце концов, останутся здесь, во Франции, чтобы передать ваш дар вашему брату.

35

Ясное дело, никто не оставил будущего короля Людовика XII на большом десантном корабле. Ему и его сопровождающим предоставили каюту люкс на «Адмирале Нахимове», которая после тесноты нынешних каравелл действительно вполне подходила под королевские апартаменты. А если ещё учесть невиданные французами удобства, вроде душевой комнаты, ватерклозета, умывальника с краном, из которого течёт горячая и холодная вода, и электрического освещения, то каюту им и вовсе не с чем было сравнить. Вот только библией и распятием, кои потребовали «гости», проверяя слова о том, что они не пленники, пришлось озаботить герцога Бретонского.

Кстати, о Франциске де Дрё. Его больше всего интересовал вопрос сохранения чести.

— Если для вас дворянская честь пустой звук, раз вы поступили так бесчестно со мной и Его Высочеством, то это не значит, что все такие же, как и вы!

— Мы не дворяне, Ваша Светлость, — пожал плечами Касатонов. — В вашем представлении об этом понятии. Но слово держать тоже умеем. Например, если мы пообещали не предпринимать никаких боевых действий против ваших владений и подданных, мы и не предпринимаем их. А после письма, в котором сложившуюся ситуацию опишет Его Высочество, никто даже не посмеет обвинить вас в предательстве доверившегося вам лица королевской крови. Коварными оказались мы, и ещё один грех, в котором нас будут обвинять, уже никак не повлияет на нашу репутацию. Тем не менее, если вы утверждаете, что вы человек чести, то мы готовы отпустить вас на берег для того, чтобы вы могли организовать сбор выкупа за вас. Заложниками вместо вас останутся люди из вашей свиты.

Как говорится, поймали на слове старого герцога.

— Мой вам совет, — взял слово Соболев. — Когда мы покинем ваши гостеприимные владения, напишите покаянное письмо королю. Мол, бес попутал вступить в альянс с беглым соседом против государя. И ради искупления вины предложите ему жениться на вашей дочери Анне. Ведь именно она признана вашей наследницей, поэтому после вашей смерти права на владения Бретонью перейдут королю, как её мужу.

Ничего нового Николай Антонович не выдумал. Именно так случилось в другой истории. Вот только уже после поражения сил мятежных герцогов и последовавшей вскоре после этого смерти Франциска в текущем, 1488 году. Теперь же, может быть, и сотни людей в битве двух французских ратей не погибнут, и старый герцог проживёт чуток дольше без расстройства, вызванного военным поражением.

Да, взяли герцога «на слабо». И он действительно быстро сумел собрать выкуп. И даже помог Людовику набрать ту самую полусотню бойцов, на которых и был расчёт в осуществлении одного из последующих этапов рейда советских кораблей у европейского побережья. Причём, де Дрё известили, что именно данный шаг, скорее всего, убережёт герцога Орлеанского от королевского гнева и, не исключено, темницы. Ну, а после этого эскадра мирно покинула окрестности Бреста, где уже застоялась, чтобы снова во весь голос заявить о вторгшихся в Ла-Манш безжалостных морских варварах из неведомых стран.

Второй больной темой «гостей», помимо вопроса дворянской чести (ох, и пришлось же с ними помаяться, настаивая на том, чтобы они не бродили по пассажирскому лайнеру со шпагами! В итоге их им оставили, но уговорили хранить его в каюте герцога, ограничившись ношением кинжалов на поясе), стала «забота о бессмертии души». Проявившаяся не только в наличии в каюте распятия и библии. Сами корабли, а особенно их возможность двигаться без парусов и вёсел, французы считали «доказательством связи пленителей с Нечистым». Так что Николаю Антоновичу пришлось стать экскурсоводом и провести Людовика в машинное отделение, разъясняя на ходу, где, что и чем греется, как обыкновенная вода (имеется в виду пар) крутит валы привода гребных винтов. А потом ещё и доказывать, что ради их же собственной безопасности не следует забредать в зоны, отмеченные разнообразными предупреждающими табличками. И ковырять розетки и выключатели разного рода острыми железяками. Тем не менее, средневековые люди продолжали креститься перед тем, как включить лампочки или открыть краны с водой.

Все эти блага цивилизации, включая «настоящий плавающий город» (и главное — скорость, с которой этот «город» перемещается по водам), вызвали самый настоящий культурный шок. В запасах судового кинотеатра нашлось не так уж и много фильмов на французском языке (с русским дубляжем), а уж из числа исторических, не очень шокирующих герцога и его окружение реалиями двадцатого века, отыскали единственный — комедию «Фанфан — Тюльпан». Но и после её просмотра Соболеву пришлось рассказывать, что такое кино, а фильм является выдумкой того, как будут обстоять дела во Франции спустя три века.

Куда большее впечатление (хотя сюжет фильма французам бесспорно понравился) произвело на «гостей» другое «кино». А именно наблюдение в мощный морской бинокль того, как тонут английские корабли и горят верфи в Плимуте, Портсмуте, Саутгемптоне, Гастингсе, Нью-Ромни, Хайте и Дувре, как клубы дыма и пыли поднимаются над прикрывающими эти порты замками, и десантники и их боевые машины штурмуют английские городки. Всё-таки Столетняя война сумела воспитать во французах чувство национальной идентичности и неприязнь к обитателям соседнего острова. Так что будущий Людовик XII испытывал чувство глубочайшего морального удовлетворения от того, как рушится британское могущество. И начал осознавать, насколько ничтожна военная мощь любого современного европейского государства перед лицом этих неведомых пришельцев «почётным гостем» которых он является.

Надолго в разорённых английских портовых городах бойцы «новоявленного морского Аттилы», как уже звали Касатонова по обе стороны Ла-Манша, не задерживались. Собирали ценности, товары по известному им списку, ремесленников, необходимых им за океаном, и возвращались на корабли. Чтобы отправиться дальше, к следующему из «Пяти Портов», как называли англичане свои крупнейшие портовые поселения. Одной из задач «британской» части рейда было именно лишение Англии возможности для превращения во «владычицу морей». Или, на крайний случай, значительное замедление этого процесса.

Некоторые трудности вызвало взятие Сэндвича: Уонтсамский пролив уже начал заиливаться, и крупные боевые корабли и суда были вынуждены держаться в отдалении от берега. Тем не менее, их артиллерийский огонь и применение самоходных плашкоутов для перевозки войск и техники позволили выполнить задачу по разрушению последнего из «Пяти Портов», уже сжигавшегося французами три десятилетия назад. За это время британцам удалось восстановить и его, и верфи, но теперь, учитывая степень разрушений, нанесённых советской эскадрой всем более или менее крупным портовым городам на побережье Ла-Манша, сделать это будет значительно сложнее.