По пути на север в Ионическом, а потом и Адриатическом море на мелкую добычу не разменивались. Военные корабли просто топили, невзирая на государственную принадлежность: в этом времени для посланцев Страны Советов друзей в Европе нет. Причём, расходовали на них не снаряды, а один-два заряда к бомбомётам, область применения которых с выходом в океан сократится до нуля. Купеческие… Разгоняли. Не до грабежа было. Хоть жаба и душила упускать столько полезных вещей, которые пригодятся в Америке.

Что именно пригодится? Да буквально всё. От одежды и обуви до холодного оружия, от парусов и пеньковых канатов до пушечной бронзы и ещё дерьмового по качеству пороха, от зерна и перевозимого скота до изысканных вин. Никаких поставок из СССР больше не предвидится, а на то, чтобы начать это производить, потребуется время и масса усилий.

Появление невообразимо огромных (для этого времени) кораблей близ венецианской лагуны стало полной неожиданностью для жителей республики. Всё-таки даже их «сверх-экономичный» ход многократно выше скорости плавсредств данной эпохи. Так что для жителей порта Лидо (будем называть его именем двадцатого века), прикрывающего северный проход в лагуну, пробуждение оказалось шокирующим. Под предрассветный треск выстрелов скорострельных зенитных установок, огнём которых плавучие монстры чистили палубы галер, чтобы войти в судоходный фарватер: сторожевая служба Венеции оказалась на высоте, эти корабли дежурили у входов в лагуну круглосуточно.

Лишённые вёсел гребные корабли (это вдоль их бортов прошлись «Шмели», имеющие всего лишь метровую осадку и не рискующие сесть на мель) сносило борой, северо-западным ветром, и отливным течением в залив. В порту уже горели корабли, стоящие у причалов, а из чрева одного из чудовищ, наползшего на берег, аки пророк Иона из чрева кита, выбегали люди, одетые в однообразные чёрные одежды. Выбегали, разбивались на десятки и бежали к городку. Что-то начало трещать, когда эти люди столкнулись с редкой городской стражей, ухать, будто стреляли из малокалиберных фальконетов, и местами вспыхивать огонь пожаров. Не прошло и получаса, как порт и прилегающие дома оказались захвачены, остатки экипажей стоящих в порту посудин лежали лицом вниз прямо на пирсах или на берегу.

Тем временем, артиллерийские катера, словно волчья стая, ринулись узким, всего около двухсот пятидесяти метров шириной, проливом мимо ещё не до конца достроенного форта Святого Андрея. Поливая из скорострельных спаренных зенитных установок его орудийные порты, расположенные почти на уровне моря. Малокалиберные снарядики, взрываясь в замкнутых помещениях, разили осколками орудийные расчёты, спешащие занять свои места. В паре мест грохнули бочонки пороха, складированные около орудий, выплеснув через порты языки пламени. Кто-то из венецианских артиллеристов даже успел выстрелить из пушки, но катера двигались так быстро, что ядра, предназначенные разрушать обшивку деревянных кораблей близ ватерлинии, просто пролетели мимо. Не забывайте про то, что наводчику, поле зрения которого довольно ограничено (ещё больше ограничен сектор обстрела средневекового орудия) нужно сначала отреагировать на появление корабля, а потом поднести пальник к затравочному отверстию, и лишь когда пламя воспламенит основной заряд, произойдёт выстрел. Да и ядру, летящему куда медленнее современных нам снарядов, ещё требуется преодолеть почти полторы сотни метров. И за это время катерок успевает пройти двадцать-двадцать пять метров, практически полную длину собственного корпуса.

Артбатарею, находящуюся на противоположном берегу, на длинной косе, отгораживающей лагуну от Адриатики, уже накрыли огнём скорострелок с БДК, выгружавшего на неё солдат ВДВ. Данные о расположении батарей, морских и сухопутных сил противника передавал по радио вертолёт, поднятый с палубы одного из эсминцев.

Пара «Шмелей» проскочила к Арсеналу, заблокировав возможность выхода из него кораблей, ещё два рванули на запад, чтобы разобраться с посудинами, которые могут болтаться западнее города. А остальные шесть, выстроившись в линию, лупили из всех стволов по стоящим у причалов от канала Галеацце до входа в Большой канал.

Эсминцы, имеющие на вооружении бомбомёты РБУ-6000 и опасающиеся подходить близко к песчаной косе из-за мелководья, шарахнули на максимальной дальности реактивными бомбами по Арсеналу, и там всё занялось огнём. Следом по этой первой в мире промышленной фабрике отстрелялись «Градами» большие десантные корабли. Какие-то полчаса с начала боевой операции, и половина периметра Венеции полыхает. А по фарватеру медленно «крадутся» средние десантные корабли с морскими пехотинцами на борту. Их задача — высадить морпехов, которые и начнут зачистку города. Пока же сдвоенные тридцатимиллиметровки СДК скупыми очередями лупят по появляющимся в поле зрения их операторов вооружённым людям. Их поддерживают пулемётным огнём танковых башен «Шмели», уже растянувшиеся до самого Большого канала.

Десантные корабли «семьсот семидесятых» проектов, освободившись от «пассажиров», отползают назад, неуклюже разворачиваются и притыкаются носом к песчаной косе, которую «чистят» высаженные на неё с БДК десантники. Часть бронетранспортёров и взвод ПТ-76, не дожидаясь подхода СДК, переплывают к «сердцу» города своим ходом, чтобы поддержать огнём морпехов, столкнувшихся с обстрелом с верхних этажей зданий.

И снова с больших десантных кораблей слышен скрежет реактивных снарядов. Теперь ими накрывают остров Мурано, где сосредоточено производство стекла, приносящее Венецианской Республике огромные прибыли. Там же, рядом со стекольными мастерскими, проживают и мастера, промышляющие этим ремеслом. Жалко людей, но лишить город ещё и данного источника дохода, значит, ещё сильнее подорвать его могущество.

Примерно через час после начала боевых действий стало ясно, что венецианцы не в состоянии противостоять захватчикам. Да, отдельные очаги сопротивления постоянно возникают, и их приходится подавлять. И даже нести потери в живой силе. Но достаточного организованного сопротивления застигнутым врасплох жителям города организовать не удаётся. Сказывается просто тотальное превосходство советских солдат в качестве оружия. Причём, в непосредственный контакт с противником они стараются не вступать, предпочитая открывать огонь в любого, у кого в руках замечено оружие. Любое оружие. А от пуль автоматов Калашникова (и уж тем более — пулемётов) не спасают никакие доспехи этого времени.

Поняли это и во Дворце Дожей, который пока ничем, серьёзнее пулемётов, не обстреливали. На балконе-балюстраде, тянущейся вдоль всего южного фасада огромного здания, появилась чья-та фигурка, принявшаяся отчаянно махать какой-то светлой тряпкой.

25

Командующий сухопутной частью операции полковник ВДВ Сергей Азатович Насыров, выбравший командным пунктом СДК-4, отдал по радио на «Шмели», стоящие близ площади Сан-Марко, приказ прекратить огонь и одному из них «отрепетировать» сигнал венецианцев, поданный тряпкой. Мол, готовы к переговорам, если вы их хотите. Ещё один арткатер быстренько «смотался» к десантному кораблю, чтобы взять на борт полковника, переводчика с итальянского и пять десантников. В общем, получилось так, что к тому времени, когда из Дворца Дожей вышла делегация, Насыров с сопровождающими уже спрыгнул на набережную.

— Кто вы такие? Почему напали на Город Святого Марко? — с явной претензией потребовал ответа один из членов делегации.

— Вооружённые силы Союза Советских Социалистических Республик. Нам приказано захватить или, если ваши власти не сдадутся, разрушить Венецию. Поэтому я требую от дожа Агостино Барбариго отдать приказ о капитуляции подчинённых ему войск и сдаче города на милость победителей. В этом случае мы гарантируем ему и сложившим оружие сохранение жизни. В противном случае…

Со стороны косы снова завизжали реактивные бомбомёты, а следом на территории Арсенала стали взлетать в воздух фонтаны пламени и какие-то обломки.