Индеанку уже успели «накрутить» рассказами о том, что через несколько лет в этих краях появятся «злые» чужаки на деревянных кораблях с парусами, которые будут ловить, убивать и принуждать к работе на себя местное население. Так что надо дружить с этими, «добрыми» пришельцами, собирающимися защитить араваков от «злых». Поскольку они могущественны: убивают врагов на расстоянии «громами и молниями», владеют чудесными знаниями и даже способны летать по небу, как сам Кецалькотль, которому поклоняются майя, частенько приплывающие на остров для торговли.

Да, Пернатый Змей был известен и аравакам, хоть они ему и не поклонялись. Не особо они поверили и Наташе. Пока со «Смоленска» не выгрузили на воду залива самолёт Як-12, оборудованный поплавками. Именно для этого похода, памятуя про легенду о Кецалькоатле, его плоскости разрисовали яркими «перьями». Машина совершила несколько полётов над островом Апшерон, слетала к недалёкому острову Тобаго, к устью Ориноко на континенте, некоторым другим островам. Не только ради «утверждения» легенды о возвращении «божества», но и для проведения аэрофотосъёмки.

Это всё позволило без каких-либо возражений со стороны местного населения добиться разрешения на строительстве рядом с битумным озером форта, защищающего и нефтяной промысел, и причал, и посёлок нефтяников. Учитывая «священный» статус озера, жидкий битум из него пока брать никто не собирался. А вот против добычи на берегу затвердевшего и бурения скважины араваки возражать не осмелились: «боги», как-никак, просят. И не «за просто так», а невиданный вещи преподнесли в подарок.

На то, чтобы сгрузить с судна буровую установку, перевезти и установить, времени ушло намного больше, чем добуриться до нефтеносного пласта (на это потребовались буквально сутки работы). И пока не готова вся инфраструктура (трубопроводы, ёмкости, насосы), скважину с густой, «тяжёлой» здешней нефтью пришлось временно заглушить. Впрочем, простаивала она недолго, поскольку в первую очередь строили именно резервуары и трубопровод. Строители вполне обходились ночёвкой на палубе сухогруза и в хижинах, построенных по образцу аравакских: навес из листьев, правда, изнутри перегороженный на несколько закутков. И лишь когда вбили в дно сваи, чтобы соорудить причал, перешли к более капитальному строительству. В первую очередь — форта с фундаментом под второе орудие, демонтированное с «Советского Азербайджана».

Вот тут и пригодился опыт Павла Патюкова, приобретённый им осенью на мысе Тарханкут. Корабельную пушку, превратившуюся в орудие береговой обороны, требовалось смонтировать заново, проверить работоспособность элеватора, подающего снаряды, пристрелять его.

Грохот орудийных выстрелов перепугал индейцев до полусмерти, несмотря на то, что работавших на стройке (не бесплатно работавших, а за железные инструменты и наконечники стрел) предупредили заранее: сейчас будет очень громко. Те, кто не разбежались, просто попадали на землю или принялись бить поклоны «помощникам Кецалькоатля» (руководство экспедиции изучило «тактико-технические характеристики» майянского божества, и выбрало в качестве пилота Як-12 русоволосого, голубоглазого мужчину, которому на время посещения острова Апшером велели отпустить аккуратную бородку).

Кстати, про майя. Хоть их численность резко уменьшилась после завоевания сначала тольтеками, а потом и ацтеками, но представители данного народа расселились с полуострова Юкатан по всему материковому побережью Карибского моря, а тринидадские араваки поддерживают с ними торговые связи. Так что месяца через полтора после прибытия второй экспедиции на остров Апшерон и полётов над островами и материком раскрашенного под пернатого змея самолёта объявились близ форта Баку и они. Правда, толкового разговора с майя не получилось: они норовили ползать на коленях перед пришельцами, выражая им почтение. Знатоков майянского среди советских людей не нашлось, а переводчик с аравакского, Артём Жаркевич, ещё только-только осваивал язык. В общем, через двойной перевод оказалось очень сложно объясниться. Но понять, что приплывшие майя известят единородцев о возвращении Кецалькоатля, он сумел.

Был и вопрос с подвохом: уходя в море на корабле (или лодке — фиг эти легенды поймёшь) в восточном направлении, Пернатый Змей пообещал вернуться в определённый год майянского календаря. И до этого года остаётся почти два десятилетия. Так что майя спрашивали, когда пилот «Яка» вернётся «на родину». В общем-то, никаких особых причин торопиться с экспедицией на Юкатан не было, потому Жаркевич, как это было заранее обговорено с руководством, и ответил гостям:

— Вернётся он в означенный им же срок. Пока он только готовится к возвращению в земли, которыми когда-то правил.

К тому, что «Смоленск» будет возвращаться в Ленинград с грузом нефти, его готовили ещё до плаванья. Так один из трюмов переоборудовали в нефтяной танк, а в другие загрузят не только бочки, наполненные «кровью земли», но и твёрдый битум навалом. Его добычей на берегу битумного озера и перевозкой к причалу занялась тяжёлая техника. Просто долбили на «булыжники» там, где он окончательно затвердел, а дальше обращались с ним как с обычным камнем.

Электричество для всего вновь создаваемого хозяйства вырабатывала паровая электростанция на основе машины одного из пароходов «Либерти», который в Ленинграде начали разделывать на металл (ёмкости под добытую нефть и пресную воду, кстати, сварили именно из его обшивки). Только топливо для неё пришлось использовать иное — не мазут, а нефть. И электрический свет (напряжение в сети немного снизили, чтобы увеличить ресурс лампочек) стал ещё одним «чудом» для индейцев, теперь уже не сомневающихся в божественной сущности новых соседей.

В отличие от друга, мичман Патюков не стал кидаться на индейских женщин, «вооружившись» презервативами. Хотя, глядя на аравакских красавиц, трудно было сдержаться от того, чтобы позвать какую-нибудь из них «уединиться». Тем более, ни одна из них не оказала бы «богу», возжелавшему её тела. Сначала он через Наташу познакомился с её подругами, которых отвёл к медикам, и лишь когда те вынесли вердикт об отсутствии у двух из них венерических заболеваний, сделал свой выбор, здраво рассудив, что пройдёт не так уж и много времени до того момента, когда у Серёги закончится срок его вахты. И тогда они смогут дружить семьями: он с Крапивиным, Наташа с Таней, на которой Павел остановил свой выбор.

Занятно то, что индеанки и индейцы ко всем не самым приятным процедурам отбора анализов и, если того требовалось, лечения уколами (с обязательным воздержанием на время лечения) относились не просто без возражений. Они это воспринимали чуть ли не как награду, признак того, что «боги» «облагодетельствовали» их особым вниманием. Кстати, «под шумок» им ставили и прививки от оспы, чтобы защитить от заражения, когда эту гадость привезут с собой испанцы. И, между прочим, именно шрамчик от данной прививки сами советские врачи трактовали как признак той самой «избранности», привлекая тем всё новых и новых пациентов.

Практически все нефтяники (в широком понимании этого слова, поскольку к таким отнесли и добытчиков твёрдого битума) и гарнизон форта к моменту отплытия в Ленинград оказались женатыми людьми: три месяца, проведённых на острове Апшерон, достаточно большой срок для этого. А остров достаточно густо населён, чтобы на нём нашлось около полусотни свободных девиц и молодых женщин.

Возвращались, загрузив «Смоленск» сырьём для производства топлива, красным деревом и даже десятком килограммов золота, принесённого в качестве подарков майя и араваками. Возвращались. А навстречу сухогрузу и «Советскому Азербайджану» уже шёл танкер за следующей партией нефти.

19

Поход коноев против саскуэханноков ожидаемо закончился поражением вторых. Сказалось преимущество в вооружении ближайших соседей переселенцев из СССР. Тут и стрелы с железными наконечниками, позволяющие наносить более тяжёлые повреждения воинам противника, и стальные ножи, которые индейцы тут же научились метать, и железные топоры против дубин с каменными вставками. К тому же, боевой дух племени коной «на подъёме», они вдохновлены дружбой с могущественными соседями. А поскольку часть металлических предметов перепадала и другим их алгонкинским родственникам, те смотрели на коноев с уважением и охотно объединились в союз против саскуэханноков.