Молодая супруга, кажется, даже обрадовалась, когда мичман объявил, что они снова отправляются «туда, где тепло». В Ленинграде она откровенно мёрзла по ночам, прижимаясь к Павлу. Прижималась, чтобы согреться, а не ради другого. Впрочем, и «другим» занималась с огромным удовольствием, чему не мог нарадоваться Пашка, не раз слышавший от знакомых о жёнах-«ледышках».
Готовились серьёзно. И строительную технику собирались с собой везти, и бетонные конструкции с пиломатериалами в трюмы грузили, и пару барж-«зиганшинок» на палубы пристраивали, и сборные домики. Вот только, к удивлению мичмана, практически не брали с собой оконного стекла. Как оказалось, кубинцы посчитали это излишним: тропики, климат такой, что круглый год окна не закрываются. Даже наоборот — не стёкла нужны, а наклонно приколоченные над ними дощечки-жалюзи для защиты от солнечных лучей. Тут Павел и вспомнил аравакские хижины-навесы без стенок и раскалённую палубу во время стоянки у острова Апшерон. Да уж, теперь Таня точно по ночам жаловаться на холод не будет!
До того момента, когда нужно будет устанавливать артсистемы, пройдёт немало времени. Но ведь у Патюкова руки из нужного места растут, он с любыми механизмами «на ты». А то, что его «выдёргивают» на Кубу с самого начала строительства, объяснили тем, что в тех местах, где будет строиться город, сейчас обитают индейцы таино, родственные апшеронским аравакам. Потому и понадобится его Танюха (ну, и он сам, немного научившийся языку жены), чтобы попытаться найти с ними общий язык. В общем, собирался Павел в путь-дорожку и напевал песню:
Есть такое место —
Это Сьерра-Маэстра.
Там глухою ночью
Утро воскресло.
Вы разгребли штыками
Солнце над тростниками.
Всем свободным
Нужно по солнцу.
Куба — да!
Есть такие клятвы
Тех, кто пробьется в манграх,
Тех, кто пробьется в скалах.
Клятвы — дело храбрых.
Только свободный берег
И никаких Америк.
Всем свободным
Нужно по солнцу.
Куба — да!
Тот, кто честен — с вами.
Ваше небо — над нами.
Грянет беда — прикроем
Кубу сердцами.
И прорубили трубы,
И прошептали губы:
Всем свободным
Нужно по солнцу.
Куба — да!
Что? Горы Сьерра-Маэстра это на противоположном конце острова? Да какая разница. В песне ведь поётся о том главном, ради чего они и оказались в этом времени: только свободный берег и никаких Америк! Помнится, как мальчишкой-школьником он мечтал попасть на Остров Свободы, чтобы помочь защитить его от американских империалистов, которые никак не могли смириться с потерей возможности управлять Кубой при помощи своего марионетки Батисты. Как восхищался смелостью «барбудос», революционеров во главе с Фиделем Кастро, поклявшимися не сбривать бороды до тех пор, пока не победит начатая ими революция. Как, уже служа на флоте, негодовал по поводу подлого убийства Эрнесто Че Гевара.
И вот теперь именно он будет одним из первых советских людей, высадившихся на острове, чтобы продолжить дело Ленина и Фиделя Кастро. Чтобы построить на Кубе социализм.
Конечно, здесь, в американском Ленинграде творятся не менее великие дела. Вон, две роты мотострелков пару дней назад отправились помогать дружественным коноям отбивать нападение объединившихся против них ирокезов. И этим самым защищать владения советских людей. Но мичман Патюков не должен оставаться непричастным и ко многому другому. Он был в плаванье, когда советские люди изучали Багамские острова, строили городок нефтяников на Апшероне. Теперь впереди — Куба, база для освоения всей Центральной Америки. Главная база для срыва кровавой испанской экспансии Нового Света. А если понадобится, то возьмёт в руки оружие, чтобы защитить её от воинственных индейцев. Не только по приказу, но и по зову сердца, поскольку Куба для него, как для любого советского человека, вовсе не пустой звук.
Его мысли подтвердила даже песня, которой их морской караван провожал в плаванье духовой оркестр:
Куба — любовь моя!
Остров зари багровой…
Песня летит, над планетой звеня:
«Куба — любовь моя!»
Слышишь чеканный шаг?
Это идут барбудос.
Небо над ними — как огненный стяг…
Слышишь чеканный шаг?
Мужество знает цель.
Стала легендой Куба…
Вновь говорит вдохновенно Фидель, —
Мужество знает цель!
Родина или смерть! —
Это бесстрашных клятва.
Солнцу свободы над Кубой гореть!
Родина или смерть!
Куба — любовь моя!
Остров зари багровой…
Песня летит, над планетой звеня:
«Куба — любовь моя!»
Самое занятное, что среди отправляющихся в путь действительно оказалось немало бородачей, «барбудос» по-испански. Просто из-за того, что уже возникли сложности с бритьём растительности на лице: на всех не хватало опасных бритв, а лезвия для безопасных закончились. Даже у солдат, и матросов, командиры которых ворчали на «неуставной вид», но ничего не могли поделать с этой проблемой.
От Ленинграда до места закладки Гаваны не так уж и далеко, в сравнении с Тринидадом-Апшероном. Всего-то около тысячи миль. Но как разительно меняется климат! Матросы грузопассажирского судна, уже бывавшие в водах близ полуострова Флорида, рассказывали, что эти места в двадцатом веке были излюбленным курортом американских богачей. Пляжи, роскошные отели и виллы. Сейчас же Флорида представляет собой заросшую сплошным лесом болотистую местность.
— Даже соваться туда не стоит: всё кишит крокодилами и ядовитыми змеями. Даже в наше время они время от времени на людей нападали, а сейчас, наверное, и подавно шагу не ступишь, не наткнувшись на них. И море очень опасное: множество акул.
Их слова подтвердил и один из кубинцев, с которыми у Патюкова установились приятельские отношения:
— Именно близ Гаваны впервые в истории было официально зарегистрировано нападение акулы на человека.
Любопытно, но он произносит название родного города совсем не так, как советские люди. В его устах оно звучит как «Абана». Но пишется латиницей «Habana». Пусть называет, как хочет, но в документах Советского Государства в Америке, оно будет обозначаться именно Гавана.
Кстати, весь год пребывания в Новом Свете среди посланцев СССР в прошлое шла вялая дискуссия о том, сохранить ли привычное название континента или поменять его. Ведь формально Америго Веспуччи ещё не бывал у его берегов и не выяснил, что это вовсе не Индия, как были уверены его предшественники. Это может случиться лишь через пятнадцать лет. Да и название «Америка» буквально у всех ассоциируется с тем злом, которое причинили её обитателям сначала испанцы, потом другие колонизаторы и, наконец, империалисты из США. У сторонников обеих точек зрения были собственные аргументы, хотя мичман обратил внимание на то, что «американцев» значительно меньше. Большинство же всё-таки склонялось к переименованию.
Варианты смены имени предлагались самые разнообразные. От Александрия и Леонида (по именам начальника экспедиции и Генерального Секретаря ЦК КПСС) до Лениниана и Россия. Правда, Россия, в будущем — огромная страна, сама по площади сопоставимая с целым континентом, уже существует и понемногу расширяется. И споры пока безрезультатны, поскольку ни один из вариантов не разделяет большинство.
Хорошо кубинским товарищам: против сохранений привычных названия их острова и города никто не возражает. Кстати, вон и сам остров показался на горизонте. А скоро и в гавань, где «будет город заложён», как писал Александр Сергеевич, нужно будет входить.
Фрагмент 15
29
Чем дальше плыли по Неве-Саскуэханне кораблики, тем тяжелее им было идти. Эта широкая, полноводная река неожиданно оказалась ещё и порожистой. Поэтому капитанам десантных барж приходилось постоянно быть начеку, чтобы не выскочить на какие-нибудь россыпи камней у её правого берега. И напрягать двигатели, борясь с течением: буквально сорок-пятьдесят километров караван самоходных барж тянулся семь часов, почти целый световой день. И, как объяснил «Нежному Голосу Богов» проводник-индеец, выше, «в двух часах пешего пути» (как перевела Серафима), станет ещё хуже: между множеством беспорядочно торчащих камней можно будет пройти только на берестяном каноэ «умелому гребцу вниз по течению». Даже сейчас, по «большой» воде.
