Главное – ему дали ноги.

Человек, возможно, уже смирился с тем, что не сможет ходить. А потом проснулся в теле на полголовы выше меня, с плечами в дверной проём, и пошёл. Своими ногами, куда захотел. Ему сделали подарок, которого не бывает, и он до сих пор не совсем верит, что не спит.

А потом ему сказали, что есть работа и она нужная, и он ответил «конечно». Я бы на его месте, наверно, тоже так ответил. А если кто‑то из других не справился – то просто был недостаточно хорош, или просто глуп, всё ведь так легко. Он ведь справился совсем без проблем.

Только вот я хорошо помнил свой старт. И то, что я получил от Рика: дубинка, подвал с крысами по полсеребра за тушку, на которых я заработал столько, что хватит на неделю проживания в дешёвом трактире, если забыть про еду. И, вдобавок, стойкое желание работать в одиночку.

И возникал вопрос: а что давали остальным девяти?

Я очень хотел заорать. Прямо сейчас, через стол со скатертью и морсом.

Но не стал. Мозг продолжал работать на полную, и я смог подавить это желание. Заорать я всегда успею, а второго такого разговора у меня, скорее всего, не будет.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда давай по делу. Ты говоришь, зачистки разломов через пару лет и личный полк?

– Ну да. И это не шутки, Рэй. Не какое‑то там ополчение или наёмники, а элита, которую готовили с детства. И они все идут по единению путей, Ци и мана у каждого, через такую же прививку. Я эту дорогу для них и протаптывал. Мир встретит эту дрянь готовым. Не как тогда. Разломы не станут глобальной катастрофой.

– А эти пара лет? Сколько народу их не переживёт?

Он открыл рот, но я не дал.

– И вообще. Давай я расскажу, что видел своими глазами, а ты объяснишь, как это сходится с борьбой за мир.

Я снова взял пустой стакан и начал крутить его в руках.

– Орион ведь сдал город.

– В смысле сдал?

– В прямом. Я в учебники по военному делу никогда не лез, но одну вещь помню даже я: форпост на границе – это то, что стоит далеко от твоих пашен. Он для того и нужен, чтобы драка шла там, а не у тебя во дворе. Стена, гарнизон, склады, тысячи лет истории. И он его отдал.

Я показал рукой на север.

– Открыл портал, вывел оттуда всех и закрыл за собой. Это называется капитуляция, Ганн. Портал работал в обе стороны, – я сделал паузу, – но он не развернул там столичную элиту, не вывел войска, не заблокировал разломы на подступах. Даже не попытался отбить город.

– И кого он должен был туда завернуть?

– Да кого угодно. Ты сам сказал: пара сотен восьмого круга на всю республику. Ведь даже не нужны все. Десяток на поддержку, сотня пятого‑шестого круга и пара тысяч нормальных воинов с рабочими билдами. Или сотня девятислойников с грамотными синергиями, не поверю я, что за столько лет тут не собрали ни одной рабочей связки. Плюс он сам. Двенадцатый круг. Этого хватило бы, чтобы остановить волну. Ну или хотя бы попытаться. Монстры ведь пошли дальше.

Я ждал, что он начнёт разводить руками. Но он ответил сразу и так, будто ему это самому когда‑то объясняли.

– Ты не понимаешь, как это устроено. Его тут не было и быть не могло. Он сидит у себя в башне и держит линию. Сюда он вышел на пару часов, открыл дверь, и всё.

– Так пусть бы открыл на неделю раньше. Завёл войска, укрепил стены, встретил волну как положено. И добычи взяли бы втрое.

– А если бы не удержали?

Я не сразу понял.

– Такое открывают один раз, Рэй. Это не дверь в сарай, чтобы туда‑сюда бегать. Один раз – и всё. – Он смотрел очень спокойно. – Открой он за неделю, загони туда войска и не удержи город – и что тогда? Ни войск, ни города, ни выхода. Он положил бы и гарнизон, и столичных, и жителей до кучи. А так он подождал, посмотрел, чем всё кончится, и потратил свой единственный раз тогда, когда исход стал окончательно ясен.

Я молчал. Было логично – памятник явно не просто так разрушился. Я как сейчас вспомнил, как портал расширился в десять раз, и с каждым движением руки памятник осыпался.

– Он не опоздал, – сказал Ганн. – Он просто не тратил возможность, пока можно было не тратить. И самое главное – людей‑то он не бросил.

А вот на последнее у меня было что возразить.

– Неделю назад я вышел из города и вскоре дошёл до постоялого двора, – сказал я. – Первый на тракте, за поворотом. Ворота нараспашку, во дворе лошадь без половины себя, и птица на рёбрах сидит. А у крыльца лежали люди, как конструктор, по частям.

Ганн перестал крутить палочку.

И вот тут я поймал себя за руку. Я ведь достал этот двор, как козырь из рукава. Я там никого не хоронил и не считал. Я постоял в воротах, подумал про еду в погребе, развернулся и ушёл ночевать за поворот, чтобы не видеть.

А теперь пересказываю всё это человеку, который меня накормил, чтобы у него дрогнуло лицо.

Дрогнуло. Значит, работает.

– Их было несколько, – сказал я. – Я не подходил считать.

– Так это же… – Он запнулся. – Это твари прошли. Он‑то тут при чём?

– Да при том, что их‑то как раз и бросили. Огромная волна тварей пронеслась здесь, и сколько ещё дворов или даже городов она снесёт? Он же знал, следил, ждал момента. Держал эти разломы, чёрт возьми. В чём проблема дать знать и другим?

– Это катастрофа, Рэй. Всех не спасти, как ни пытайся. Наверняка посылали кого‑то, просто везде не успели.

И крыть это было нечем. Я честно поискал, где тут дырка.

Она нашлась не там, где я искал. Потому что если он и правда всю неделю держал в кармане одну‑единственную дверь и берёг её – тем интереснее, что именно он в неё пустил в первую очередь. Я подался вперёд.

– Я стоял на площади, когда шла эвакуация. И знаешь, что пропускали в портал первым? Не детей. Телеги. Полные телеги добычи, и люди стояли и ждали, пока их прокатят.

Ганн посмотрел на меня и вдруг усмехнулся, невесело.

– Ты телегу когда‑нибудь в воротах разворачивал?

– Нет.

– А я разворачивал. – Он снова подобрал палочку и начал крутить её в руках. – Смотри. Пока площадь не забита, у горловины есть место. Телега встала криво – её отвели, поправили, завели заново. А теперь пусти вперёд людей. Тысячи, плотно, и за спиной ещё тысячи. И вот в эту кашу заведи телегу с лошадью, которая портала боится. Их просто убирали с дороги, Рэй. Потому что с той стороны тоже площадь, она не резиновая, и лучше пропустить всё это вперёд, чтобы не было заторов. Орион держал бы портал столько, сколько нужно, чтобы прошли все. – Он глянул на меня и поправился: – Все, кто может пройти.

Я открыл рот. И закрыл.

Потому что я это видел. Своими глазами, на стене, в первый день облавы: телеги шли в ворота одна за другой, лошади бились и паниковали, а сопровождающие ходили вдоль и не давали никому встать поперёк портала. Я тогда ещё подумал, что они хорошо знают своё дело.

Ладно, это было разумно. Но можно ведь было и по‑другому.

– Ладно, – сказал я. – Допустим. Но я всё равно не понимаю, в чём проблема завести всех в портал, разогнать площадь, а потом по пустому пустить телеги. Это же просто вопрос приоритетов. Вот ты говоришь, что портал держал бы сколько нужно. А сам уверен? Может, потерю людей можно пережить, а вот телег с зёрнами – нет?

– Ну так зёрна. – Он развёл руками. – Это же на развитие. На целую армию. Слои не бесплатные, я тебе рассказывал, во что мне мои…

– А раньше зёрен не было?

Он осёкся.

– На любой бирже их полно, – сказал я. – Я слышал разговоры людей, может, в глубине республики они и не такие дешёвые, как тут, но они есть. Это товар, обычный товар, который легко можно купить. Тебе вон принесли пустышку за десять золотых. С ранга! Да и разверни тут гарнизон во всю силу, добычи было бы больше. А те партии можно было отправить под конец портала.

– Не знаю, – сказал он наконец. Тихо. – Вот про зёрна не знаю, честно. Правда не знаю.

Он помолчал.

– Но Орион знает гораздо больше, чем ты и я вместе взятые.

Спорить с этим было бессмысленно, потому что это не довод и не аргумент. Я и не стал.