Я стоял и проверял, как держится отражение. Мана, к слову, от плёнки отталкивалась заметно сильнее, чем от моего волевого усилия.

Я подождал ещё немного и выглянул из‑за ствола. Всадник проехал мимо. Решил обождать ещё чуть‑чуть, прежде чем выходить, но тут он, вдруг, замедлился, остановился, а потом и вовсе развернул коня. Доехал ровно до того места, где я сошёл с дороги, и снова остановился.

Через просветы между стволами я увидел, как всадник направил коня в лес – будто прямо по моим следам. Ехал он шагом, не торопясь, и следов не читал, как это делают следопыты. Не смотрел по сторонам, не крутил головой, не проверял кусты. Ехал прямо на меня. В совпадения я не верил. Как он меня вообще нашёл?

Я взял алебарду двумя руками и подал туда Ци, забыв, что вообще‑то держу отражение. И когда это вспомнил, плёнка дрогнула, но удержать я смог.

Он остановился метрах в тридцати и спешился.

– Эй! Я знаю, что ты там. Выходи! Я Биг Ган семнадцать ноль три. Мой ник тебе о чём‑нибудь говорит?

Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Плёнка, кстати, держалась. А вот имя действительно было знакомым.

Это что, шутка какая‑то?

Я стоял за деревом и не двигался.

Первым делом прикинул, что вообще происходит. Он назвал ник. Значит, он с форума. Или от кого‑то это узнал. Выходит, я не один такой – эта мысль приходила мне и раньше, когда я сообразил, что «никто не написал, что завалил Ориона» и «никто не смог» – совсем не одно и то же. Но это всё равно шокировало.

Он ехал по тракту, прошёл мимо и потом вернулся. И ориентировался точно не на следы. Значит, искал если не конкретно меня, то кого‑то вроде меня, и, главное, нашёл. А раз так – знал, как и где искать. По каким признакам меня можно найти? Первое, что приходит в голову, – это Ци и мана, которые во мне сочетаются. Но вряд ли это подходит для дальнего обнаружения. Тогда получается, он от кого‑то узнал, что я есть в пустом городе. Или я навожу тень на плетень, и он просто ехал мимо и случайно обнаружил что‑то, что выдало меня с головой?

Он приветствовал меня своеобразным паролем, а значит, он тоже попаданец либо притворяется. Но почему именно сейчас?

Всё это было так странно, что мелькнула мысль сказать, что он обознался, что я его не понимаю. Я её покрутил секунды две и отбросил, потому что, судя по его виду и тому, как он держался в седле, он тут давно. Ну либо со стартом ему повезло. Так, ладно. Ничего подтверждать поначалу не буду, но не выходить глупо. Да и не разговаривал я с живым человеком уже неделю.

– Ник дурацкий, я знаю. Мне шестнадцать было, когда я его придумал. Тогда мне казалось это крутым, но сейчас я понимаю, что звучит как дерьмо полное, – продолжил он.

Да уж, в этом Биг Ган семнадцать ноль три прав. Он не доставал оружия и не готовился к бою. Что ж, можно поговорить. Слишком много вопросов. Я вышел из‑за дерева, держа наперевес алебарду, так и не сняв отражение.

– Это же ты вёл ветку про мастерство одного удара?

Он радостно улыбнулся, когда меня увидел, но на моих словах сразу поморщился.

– Проверка, да? Ветка называлась «Один **нутый удар». А у тебя какой ник был?

Я взвесил все за и против. Это, очевидно, попаданец. Скажу ник – ничего не потеряю, тем более мы старые знакомые, судя по его ответу.

– Рэй. Через четыре буквы «а» и икс в начале. (прим. Автора: xRaaaay)

Он открыл рот. Закрыл. Потом медленно поднял палец и наставил на меня, и палец слегка ходил.

– Погоди. Погоди‑погоди‑погоди. Так это же ты написал мне огромное полотно, что не выйдет? Что урона не хватит либо в окно каста не помещусь?

– Было такое.

– Четыре страницы духоты! С расчётами! Я был уверен, что ты просто выделывался…

– Хех, – я на мгновение растерялся. – И что в итоге?

– Да прав ты был. Ещё два года я этой хернёй страдал, думал, что чего‑то недокрутил, всё перепробовал, а потом снова вернулся к твоему сообщению. Перечитал и понял, что ты кругом прав. Я ещё извинился тогда, но ты не ответил.

– В смысле? Не было такого. Я бы запомнил.

– Ну реально, прости, чувак. Про дебика было лишнее, погорячился. И извинился я уже пару лет как.

Я непонимающе на него уставился. Странно, что я стою в другом мире с алебардой наперевес, а у меня просят прощения за срач в интернете. Но гораздо страннее было другое.

Какие нафиг пару лет? Мы ругались‑то за полгода до моего прохождения.

– Странно. Давно ты в этом мире?

– Чуть больше, чем полгода, – не понял он резкой смены.

– А игру когда прошёл?

– Хм… в двадцать шестом, в январе.

В двадцать…что? Я здесь чуть больше месяца, а в моём, ну, то есть в нашем мире уже прошло четыре года? Ну, допустим. Но чувак здесь тусуется уже полгода… Ерунда какая‑то.

– А я в двадцать втором. Летом. – Я сказал это с нажимом, внимательно глядя на его реакцию. Реакция меня разочаровала.

– Э‑э‑э… Интересно, конечно. Ну, я думаю, всему есть объяснение.

Он сказал это легко и отмахнулся, а я решил не давить. Первая встреча, десять минут знакомства, человек с оружием на поясе – не тот момент, чтобы выяснять, почему тот, кто прошёл на четыре года позже, оказался здесь на полгода раньше. Показалось странным, что он не захотел даже порассуждать на эту тему: я хорошо помню, как он по любому вопросу мог соловьём разливаться в теоретических форумных рассуждениях. Есть вероятность, что в жизни он другой, конечно, но на всякий случай запомним.

– Подожди, ты сказал, прошёл в двадцать втором? До трафаретов, что ли? – поспешил он сменить тему.

– Ну да. Что за трафареты?

– Ну помнишь, как артефакты в игре делались?

Я кивнул. Помнил эту муть прекрасно. Перед тобой чёрное полотно, и ты ведёшь мышкой, рисуя символ. Символ ты до этого мог найти на свитке где‑нибудь в руинах или разломе, а он, зараза, мог быть немного искажён. И вот стоит тебе хоть чуть‑чуть нарушить линию – а ты совсем не видишь, что рисуешь, – как качество артефакта падает. Материалы окупаются в ноль со «среднего» качества, которого хрен добьёшься, а сделать превосходное у меня получилось только один раз после полусотни попыток на самом простом символе. Я тогда понял, что это хрень, на которую не стоит тратить время, и плюнул. Пробовал подключать графический планшет, но игра на него не реагировала, что было странновато, но я не стал зацикливаться.

– Ну вот, в общем, появился один чувак на форуме и показал, как он делает артефакты. Он разобрал мышку, представляешь, и прикрепил оптическую часть к специальному стилу, на ЧПУ вырезал трафареты и фигачил артефакты только в путь. И даже продавал комплекты. Вот и я начал так же делать. Другие потом отписывались, что нудно и один фиг бесполезно, но мне зашло.

Я прикинул, что это могло значить. Как минимум, лёгкий способ заработать, хоть и унылый до жути. Это надо днями напролёт клепать арты. И я почувствовал, как меня начинает раздирать любопытство.

– И как прошёл в итоге?

– Восемь слоёв на резисты A и B ранга и одна заглушка.

Звучало очень бредово. Заглушкой называли бракованное зерно, которое совсем не давало способностей, только голую Ци. Брать её в билд Девяти Небес – это, конечно, решение, достойное премии Дарвина. Но это хрен с ним. Восемь слоёв на резисты – это он скорее всего полностью неуязвим к магии. Но физика⁈ Атаки⁈ Он же никого не убьёт сам и разломы проходить будет до первого босса на физухе. Поэтому я ответил:

– Чего, нахрен? Ты меня за идиота держишь?

– Да нет, я серьёзно. На стартовые бабки купил заглушку, чтобы выдавать арты второго грейда. Чертил их сотнями, пока не накопил на B‑ранговый слой. И так далее, и так далее. Знаешь, когда каждый арт выдаёт тебе «превосходно», это просто вопрос терпения.

– Это ты в первый разлом пошёл на девяти слоях? Но без атакующих?

– Ага. Набрал NPC подороже, с ними пролетел разломы один за другим, а там и Орион. Всех напов он завалил сразу, конечно, а мне вообще ничего сделать не мог. Я стоял под его кастами и смеялся.