Он подтянул одеяло на плечи.

– А новое я себе уже не соберу. Не потому что денег нет, а потому что времени нет. Понял?

Я понял.

В это верилось легко, потому что это была чистая правда. Человек сорок лет собирал мастерскую, и мастерская стоит в запертой лавке, и он за ней едет. Тут даже спорить не с чем.

Вот только с ним рядом ехал Сайрус, которому надо было в тот же город и по своему делу. И вот эти две правды, если их сложить, замечательно объясняли всё на свете, кроме одного.

Я посмотрел на третью лошадь.

Третья лошадь стояла и жевала. Под пустым седлом, налегке, с парой мешков, которые спокойно поместились бы в кольцо за двести золотых.

Две декады они её вели. Не зная даже, жив ли я.

– Понял, – сказал я. – Хорошо, что не за мной. А то было бы неловко.

– Ещё как, – согласился Корн.

Каша была холодная, приятно солёная и с мясом. Я сожрал полгоршка молча, а потом заставил себя остановиться, потому что желудок за неделю отвык.

– Ешь‑ешь, – сказал Корн, не глядя. – Там ещё есть.

Удобная всё‑таки штука инвентарь. Интересно, а еда там портится? Судя по запаху, нет.

Я доел и стал рассказывать.

Не всё, конечно. Но то, что им надо знать до того, как они решат идти дальше на север.

Что город пуст. Что твари стоят в стазисе, и им хватит одного касания. Что в проломе у северной стены костегребни набились так плотно, что между ними нет просвета, и войти через него нельзя. Что там стоит вожак ящеров, и багровая бескожая тварь высотой в две стены.

Корн слушал, поджав губы, и разок тихо выругался.

Сайрус слушал молча, и по нему невозможно было понять, слышит ли он вообще.

– Хотя пуст, это, конечно, преувеличение. Один человек там остался, из тех, что ещё дышат, – сказал я. – Торговец кристаллами с площади, который техники продаёт. Старик.

Корн удивлённо поднял брови.

– Ашер?

– Вы знакомы?

– Да как знаком… – Он покачал головой. – Виделись. Не сказать, чтобы часто. Он же ни с кем особо не разговаривал, сидел за прилавком, как сыч. Я к нему по молодости пару раз заходил, когда только приехал. Хотел тогда на четвёртый круг прорываться, даже заклинания взял, но в итоге не решился.

Он помолчал.

– Он ведь и тогда стариком был. Сколько же ему лет, интересно…

Я открыл рот и закрыл. Хотелось удивить старика своим знанием, посмотреть, как у него расширяются глаза, когда скажу, что Корн, вообще говоря, для него мальчишка. Но это ведь не мои секреты. Ашер вряд ли распространяется о возрасте. И я не буду, и так есть о чём поговорить.

– Он не пошёл в портал, – сказал я вместо этого. – Говорит, стар для переездов. Когда уговаривал пойти со мной пешком, отвечал примерно то же.

– Ну да. – Корн поправил одеяло у себя на ногах. – Он упрямый.

Потом прищурился.

– Погоди‑ка. А лавка моя?

Вот. Я знал, что рано или поздно до этого дойдёт.

– Цела. Я только немного зелий взял…

– Что ты сделал?

– Да мне же тогда руку разрубили, и восстанавливаться всё это не особо спешило. Так что я дошёл до вас и взял зелья.

Я даже перечислил зелья по позициям, потому что хорошо помнил, чего и сколько взял. Корн выслушал молча.

– Мелочи, – сказал он. – Посчитаемся.

Мне почему‑то от этого стало очень хорошо. Хотя казалось бы, что такого хорошего, что со мной по каждой мелочи посчитаться хотят? Но было в этом что‑то настолько Корновское, что невольно всплыли дни работы в лавке. И что этот ворчун каждый раз обещал вычесть из моей зарплаты испорченные ингредиенты, но никогда этого не делал.

А потом я понял, что пора рассказать и кое‑что поважнее. Не исключаю, что их дела в городе очень важны, но там сейчас реально может быть очень опасно, и лучше туда не лезть.

– И вот ещё. Неделю назад по этой дороге туда прошли клановые. Конница, человек пятьсот, и много пустых телег.

Корн крякнул и что‑то сказал себе под нос. Он‑то понял мгновенно, зачем в мёртвый город везут пустые телеги.

– Гербы, – сказал Сайрус.

Я не сразу сообразил, что это вопрос.

– Были два разных. На таких же вымпелах, как над лагерями под стенами стояли.

– Опиши.

– Слушай, я прятался за деревом глубоко в лесу, и старался не попасться им на глаза. Да и в ваших гербах я вообще не разбираюсь, для меня это тряпки с картинками.

– Опиши, – повторил он тем же тоном.

Я закрыл глаза и честно попробовал вспомнить. Получилось немного: цвет полотнищ, форма, что‑то вроде стрелы на одном и что‑то вроде фигуры на втором. Я выложил всё, что было, и сам слышал, как плохо это звучит. Плохо в том плане, что сбивчиво и совсем не точно.

– Точно коричневый? Может, тёмно‑зелёный, и над стрелой три звезды?

Я напряг память.

– Не уверен. Всё‑таки коричневое полотно вроде было. Да и может, там вообще не стрела. Говорю же, далеко прятался.

Сайрус ничего не сказал. На пару секунд перестал шевелиться, да и только. Я уже честно отвык от его манеры общения. Надо вспоминать…

Потом он подбросил в огонь ветку.

– Ты чего? – спросил я.

– Ничего.

– Сайрус.

– Я услышал, – сказал он. – Ешь.

И всё. Я подождал секунд десять, понял, что продолжения не будет, и решил, что спрошу утром. Или через неделю. Может, если бы я получше запомнил гербы, он бы объяснил, но так, наверное, считает, что нет смысла воздух сотрясать.

– Далеко им ещё до Эсхата, как думаешь? – спросил Корн.

– До чего? А! Ну, я встретил их через семь дней пешего пути, и прошло ещё столько же. Плохо знаю, с какой скоростью движутся такие обозы, но если быстрее пешего, то уже в городе. Если нет, то рядом.

Из темноты снова донеслось ворчание про приезжих, которые живут где попало, не интересуясь, где именно они живут. Задело его это, видимо. Эсхат, надо запомнить.

Сайрус дождался, пока старик закончит, и спросил:

– Древко на месте?

Я моргнул.

– Ты слышал, что я сейчас рассказал?

– Слышал.

– Там пятьсот клановых. И тысяча тварей в стазисе. И я уверен, там всех монстров разбудят, и будет очень жарко. Ты серьёзно ещё хочешь идти туда?

– Угу. – Он проверил, как ходит меч в ножнах. – Древко на месте?

И вот тут я понял, что спорить с ним бесполезно ровно так же, как было бесполезно спорить с Ганном, только по прямо противоположной причине.

Ганна нельзя переубедить, потому что у него на всё находится ответ.

Сайруса нельзя переубедить, потому что он вопрос не рассматривает. У него есть дело. Дело надо сделать. Всё остальное – это условия, в которых оно делается, и обсуждать их так же осмысленно, как обсуждать погоду. Как минимум, пока все условия точно не известны.

– На месте, – сказал я. – Я его перепрятал. И глефу тоже. Правда, не слишком хорошо… Там, возможно, грабить будут в первую очередь. Я ведь не от людей прятал.

Он поднял бровь. Довольно ёмко поднял, кажется, выразил всё, что думает о моей дальновидности.

– Да оно неподъёмное! – объяснил я. – Всё что смог – это только немного оттащить. И так полночи пыхтел.

– Хорошо.

– А ты посох как уносить собрался? Впитал зерно? – я даже пальцы за спиной крестиком сложил.

Очень хотелось, чтобы ответ был да. Но я понимал, что Сайрус вряд ли оставил Эльму в столице без денег, а значит, с большой вероятностью он зерно продал. Сайрус мне должен, я это не забыл. И он тоже, я уверен. Мне ведь нужно качаться, и я сам понимаю, как дико это звучит, но почему бы нам не пойти в разлом? Маг четвёртого круга, пеленающий зёрна, – есть. И мы с Сайрусом. Корн, я думаю, тоже легко согласится – стоит ему пообещать, что все разломные ингредиенты он сможет пробовать в алхимии. Ну и подкинуть пару рецептов.

Все эти мысли пролетели в голове за долю секунды. Я что, реально захотел забить на всё и просто отправиться фармить разломы⁈ Я что, сдохнуть быстро решил⁈