Другие люди начали около неё образовывать круг, пытаясь понять причины трагедии. Меня охватило чувство беспомощности — что я могу сделать в этой ситуации? Я не мог вернуть ребенка, но мог попытаться облегчить горе этой женщины.

— Пожалуйста, — произнес я опять, на этот раз немного громче. — Расскажите, что случилось.

Наконец, к женщине подошла другая, пожилая, и обняла её за плечи.

— Его звали Эдвард. Он… он был очень болен, — начала она с тяжёлым вздохом. — Мы с другими матерями много раз просили о помощи, но никто не пришёл. Он не дожил и до 7 лет…

Я чувствовал, как моё сердце обрывается. Весь этот вопиющий мрак, не имеющий конца, поглотил меня целиком. Боль и горе не могли оставить равнодушным никого из тех, кто был свидетелем этой сцены.

— Мы должны сделать что-то, — произнес я, обводя взглядом округу. — Нужно организовать помощь для этих людей.

Мне хотелось, чтобы моя решительность как-то повлияла на толпу, чтобы, возможно, из этого горя что-то положительное все же смогло вырасти. Я судорожно искал взгляд приятелей, или хотя бы помощников, готовых подключиться к делу.

— Мы не можем оставить их одних! — продолжал я, чувствуя, как внутри меня растет желание помочь. — Мы можем начать собирать пищу, лекарства — что угодно, чтобы помочь!

Некоторые люди начали переглядываться и шептаться друг с другом. Я заметил, что из толпы начали выходить соседи, которые пришли на помощь.

— Возможно, даже в этом горе мы можем найти силы поддерживать друг друга, — произнесла одна из женщин, и несколько голосов зазвучало в поддержку.

В этот момент я ощутил, как мощный поток надежды начинает переполнять пространство вокруг. Учитывая мои связи и влияние, я знал, что смогу сделать гораздо больше. Необходимо было организовать сбор средств и ресурсов. Это будет моим первым шагом к тому, чтобы вернуть жизнь в эту деревню, полную страха и горя.

Я глубоко вдохнул, готовясь к тому, что мне предстояло сделать, и ведомый внутренним импульсом, обратился к толпе:

— Давайте объединим наши усилия. В этих трудных временах нам нужно быть вместе, помогать друг другу, чтобы каждый смог восстановиться. Мы не можем позволить, чтобы такие трагедии повторялись.

Не увидев особой реакции, я стоял в размышлении, пытаясь проработать план помощи, когда ко мне подошла женщина.

— Это ведь уже не первый подобный случай, — начала она.

— Были и другие?

— О, да… И всё это были дети, будто нечистый охотится за невинными детскими душами.

— Вы обращались к королю? В канцелярию? Извещали хоть кого-нибудь? — спрашивал я на эмоциях.

— А кому есть до нас дело? — с грустью ответила женщина. — Платим налоги и ладно, а всё остальное видимо ерунда. Вы вон какой — молодой, крепкий, хорошо одетый, явно при деньгах… Что же забыли в нашей богом забытой деревне?

Я задумался об этих людях. А ведь и правда, сколько я здесь живу — ни разу не был в этой деревушке. Я даже о ней не знал. Если бы не нечто, которое привело меня сюда, я бы и не узнал о ней. Но теперь я был полон решимости выяснить, что же тут происходит.

— Спасибо вам, — произнес я. — Я доложу королю о ситуации.

Женщина посмотрела на меня, и я почувствовал, как ответственность легла на мои плечи, словно тяжёлый камень. Эти люди нуждались в помощи, и моя позиция могла иметь значение. Но осознание того, что я до сих пор оставался отчужденцем в их жизни, наполнило меня стыдом.

— Вы упомянули, что были и другие случаи, — продолжал я, обращаясь к женщине, в надежде извлечь больше информации. — Не могли бы вы рассказать мне о них? Я хочу понять, насколько всё серьёзно.

Она сжала губы, будто выбирая слова. Я понимал, что это слишком болезненно для неё. Наконец, она вздохнула и начала.

— Несколько месяцев назад у нас была семилетняя девочка по имени Лаура. Она тоже заболела. Мы пытались обращаться за помощью к врачам, но они не могли ничего сделать. И за ней последовал ещё один, потом ещё… К сожалению, это не закончится, если ничего не поменяется.

Я кивнул, слушая её слова. Это было не просто горе, это напоминание о том, что я мог бы помочь этим людям — и это чувство пробуждало во мне не просто желание, а необходимость.

— Мы должны убедиться, что никто не останется в стороне, — сказал я, решительно. — Я отправлюсь к королю и расскажу ему о вашей ситуации. Возможно, он организует помощь, так как вам действительно не хватает еды и лекарств.

Женщина посмотрела на меня с недоверием, но в её глазах заблестели слёзы надежды.

— Вы действительно готовы сделать это? — спросила она. — Не многим важно, что происходит здесь. Иногда кажется, что мы, совсем, не общаемся с настоящими людьми.

Я улыбнулся ей и, несмотря на тяжесть ситуации, почувствовал, как уверенность наполняет меня.

— Я не стану сбрасывать вас со счетов. Если что-то нужно изменить, это начнётся с меня.

Пока я говорил, вокруг нас медленно собирался небольшой круг местных жителей. Я заметил их любопытные взгляды и понимал, что они ожидают действий от меня.

— Когда я доберусь до короля, я расскажу ему о вашем горе и необходимости сделать что-то конкретное. Но мне нужно, чтобы вы поддержали меня. Можем ли мы создать небольшую группу, которая будет работать вместе для сбора информации и помощи?

Некоторые из них начали кивать, выражая поддержку. Один из местных мужчин шагнул вперёд, его лицо было полным непоколебимой воли.

— Мы будем рядом с вами, Ваша Светлость, — произнес он. — Можем организовать встречу с другими жителями и собрать все факты. Возможно, у нас получится донести это до королевских ушей.

Я почувствовал, как во мне растёт непреклонность необходимых действий. Эта группа, эти люди — это была новая надежда для их деревни. Я знал, что работа, которую мы собирались начать, потребует сил, но теперь у нас была цель.

— Давайте тогда начнем с создания списка детей, нуждающихся в помощи, и случаев недомогания, которые произошли в деревне, — предложил я. — Чем больше я смогу собрать информации, тем сильнее будет наш аргумент.

Женщина, что начала разговор, кивнула.

— Хорошо, мы постараемся собрать всё — от каждой беды вплоть до самого последнего отчаяния. Я могу помочь.

Собирая свои мысли, я осознал, что готов вступить в борьбу за этих людей и их жизнь. Мы начали работать вместе, обсуждая, как можно устранить невидимую преграду между местными жителями и королевской властью. Теперь я не просто был сторонним наблюдателем, я стал частью их борьбы.

Весь путь до дворца я проделал в размышлениях. Зайдя в зал, где собирался совет, все обернулись на меня, и я понял, что опоздал, обсуждение уже началось. Ченс со злостью глянул на меня.

— Лиам! — король явно был недоволен моим опозданием.

— Да, Ваше Величество? — затянул я, натягивая улыбку.

— Ты где был? Опять всю ночь пил, а на утро не мог отлипнуть от груди очередной девицы?

Я почувствовал, как горячая волна прилива стыда окутала меня, но быстро собрался, стараясь не показать своего замешательства. Взгляд короля напоминал мне о том, что я должен оправдать своё присутствие — не только перед королём, но и перед всеми теми, кого я хотел защищать.

— Ваше Величество, — начал я, слегка наклонив голову. — Я был в делах, которые имеют большее значение, чем ваши обсуждения. Позвольте мне рассказать вам о ситуации, которую я встретил в деревне неподалёку.

Король уставился на меня с явным недовольством, но в его взгляде также читалось любопытство. Толпа собралась вокруг стола, и их внимание переключилось на меня.

— Говори, — наконец произнес он, его голос стал более спокойным, но в нём всё ещё звучала властная нота.

Я глубоко вдохнул, сжимая кулаки. Теперь или никогда.

— Ваше Величество, я посетил деревню, о которой, должен признаться, до недавнего времени не знал. Там я столкнулся с ужасным горем. Дети, невинные души, продолжают погибать в результате болезней, и, к сожалению, ни правительство, ни врачи не могут прийти им на помощь.