"Сегодня я разговаривал с капитаном Васкесом", - говорит Эйден, его грудной голос грохочет. "По поводу моего отзыва о повышении".

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. - И что?

"Она считает меня сильным кандидатом. Показатели вовлеченности сообщества хорошие, сертификаты об обучении помогают, и, очевидно, поимка поджигателя вместе с моей девушкой считается "образцовым межведомственным сотрудничеством ".

- Твоя девушка помогла поймать поджигателя. Ты в основном стоял рядом и поддерживал меня.

- Я схватил его на пожарной лестнице.

"Один подкат".

"Это был очень важный прием. Даже несущий нагрузку. Весь арест зависел от этого приема".

- Сейчас ты просто все выдумываешь."

"Я приукрашиваю для драматического эффекта. Есть разница".

Его рука лениво выводит узоры на моей спине. "Васкес также сказал, что Уэйда перевели. Что-то насчет "проблем с отношением" и "неспособности поддержать инициативы департамента".

"Ничего не могло случиться с более приятным парнем".

- Райли Притчард, это было почти мелочно.

"Я вмещаю множество".

"Это моя реплика".

"Я присваиваю это".

- Вполне справедливо.

В документальном фильме показан охваченный пламенем склон холма, силуэты пожарных вырисовываются на фоне пламени, как персонажи из мифологии. Я смотрю на это, ничего толком не видя, мои мысли переключаются на папки с делами в моей сумке, бланки, ожидающие меня на столе, судебный процесс, до которого еще несколько месяцев.

"Привет". Голос Эйдена возвращает меня назад. "Куда ты ходил?"

- Никуда. Просто размышляю.

-Поповодучего?

Инстинкт уклонения срабатывает автоматически. Держите тяжелые материалы внутри, обрабатывайте самостоятельно, не перекладывайте их на кого-то другого. Но рука Эйдена теплая на моей спине, и его сердце бьется медленно и спокойно у меня под ухом, и где-то на этом пути я начала доверять ему то, что не доверяю никому другому.

- Мой папа говорил, что работа на самом деле никогда не заканчивается, - медленно произношу я. - Что даже когда ты закрываешь одно дело, всегда есть другое, ожидающее тебя. Еще один пожар, еще одно расследование, еще одна головоломка, которую нужно разгадать".

"Звучит утомительно".

- Для него это было так. Он любил свою работу, но она поглощала его. Он всегда думал о следующем деле, которое не смог раскрыть, о доказательствах, которые не сходились ". Я вздыхаю. "Я всегда думал, что закончу так же. Женат на работе, и ни на чем другом".

-А теперь?

- А теперь я лежу на диване с пожарным, который готовит мне пасту и читает мои книги о командовании по чрезвычайным ситуациям. Я кладу подбородок ему на грудь. "Это не то, чего я ожидал".

"Хорошая неожиданность или плохая неожиданность?"

"Хорошо". Это слово дается легче, чем месяц назад. "Действительно хорошо".

Его улыбка мягкая, интимная — та, что предназначена только мне. - Я рад.

"Не будь самоуверенным".

- Слишком поздно для этого. - Он многозначительно покачивает бедрами.

- Эйден Джентри, прекрати это.

- Тебе это нравится.

- Я терплю это.

- То же самое.

Я откидываюсь назад, прижимаясь к его груди, позволяя напряжению прошлой недели наконец-то спасть. Документальный фильм "Лесной пожар" продолжается в тишине, а за окнами, как всегда, в темноте поблескивает Коппер-Ридж.

Мой отец был прав — работа на самом деле никогда не заканчивается. Всегда найдется еще одно дело, еще один пожар, еще одна головоломка, требующая решения.

Но впервые в моей карьере это не кажется мне бременем. Это похоже на цель. Призвание, которое я могу нести наряду со всем остальным, что я строю — этими отношениями, этим партнерством, этой неожиданной жизнью, которая началась с вирусного видео и фальшивого романа и превратилась в нечто более реальное, чем все, что я когда-либо знала.

Дыхание Эйдена подо мной выравнивается, погружаясь в сон. Я закрываю глаза и позволяю себе следовать за ним.

Завтра начнутся формуляры, собрания и бесконечная машина правосудия заработает. Но сегодня вечером здесь только это: тепло, тишина, ритм другого сердца, совпадающий с моим.

Мой отец научил меня следовать за доказательствами, куда бы они ни вели. Я построил карьеру на этом принципе.

И каждое свидетельство — каждое прикосновение, каждый разговор, каждый момент, когда Эйден появляется без приглашения, — указывает на один неоспоримый вывод: это стоит сохранить.

Эйден

T

его парадная форма ощущается как броня.

Я в третий раз смотрю на свое отражение в зеркале в ванной штаб-квартиры, поправляя воротник, который, кажется, решил меня задушить. Блестят латунные пуговицы. Складки достаточно острые, чтобы порезать стекло. Все идеально.

Так почему же у меня продолжают дрожать руки?

- Ты выглядишь так, словно тебя собираются расстрелять. Дерек появляется в зеркале позади меня, ухмыляясь, как бесполезный лучший друг, которым он и является. "Расслабься. Это всего лишь церемония повышения в звании, а не трибунал".

- Тебе легко говорить. Не тебе же стоять перед всем отделом.

- Нет, это я могу наблюдать, как ты потеешь сквозь свою модную униформу. Он хлопает меня по плечу. "Серьезно, чувак. Ты это заслужил. Перестань вести себя так, будто они поймут, что совершили ошибку, и столкнут тебя со сцены".

"Это странно специфично".

- У меня богатое воображение.

Дверь ванной распахивается, и в комнату просовывается голова Уитекера. - Лейтенант? Они готовы принять вас.

Лейтенант. Ненадолго. Через двадцать минут я буду капитаном Джентри — при условии, что сначала не упаду в обморок от нервов.

- Иду. Я бросаю последний взгляд в зеркало, расправляю плечи и следую за Уитекером в коридор.

Главный зал битком набит. Аккуратными рядами заполняют пространство складные стулья, занятые как парадной, так и гражданской одеждой. Я замечаю свою команду впереди — Джонсон показывает мне поднятый большой палец, Мартинес делает вид, что смахивает слезу. Моя мать сидит во втором ряду, уже промокая глаза салфеткой, мой отец рядом с ней выглядит гордым в своей спокойной манере.

А в третьем ряду - Райли с волосами, отражающими верхний свет.

На ней зеленое платье, которого я никогда раньше не видел — простое, элегантное, подчеркивающее ее глаза так, что у меня перехватывает дыхание. Хотя очки у нее те же. Некоторые вещи не меняются.

Наши взгляды встречаются. Она улыбается — слегка, интимно, только для меня, — и дрожь в моих руках утихает.

Я могу это сделать.

Шеф полиции Родригес стоит на подиуме с безукоризненно уложенными серебристыми волосами, в безупречной парадной форме. У нее такое выражение лица, которое она надевает на официальные мероприятия, — серьезное, но теплое, такое присутствие, которое вызывает уважение, но не требует его.

"Сегодня мы собрались, чтобы отметить выдающиеся достижения нашего отдела", - начинает она, и ее голос легко разносится по залу. "Чтобы почтить память тех, кто продемонстрировал исключительную преданность, мастерство и честность в служении нашему сообществу".

Я занимаю свое место в первом ряду рядом с капитаном Васкесом, который слегка кивает мне. Она — та, кто порекомендовала меня для этого повышения - кто видел, что за присутствием в социальных сетях скрывается работа. Я обязан ей больше, чем могу выразить словами.

"Сегодня мы в первую очередь признаем человека, чья недавняя работа принесла славу всему нашему отделу". Взгляд шефа Родригеса перемещается в левую часть зала. - Следователь Райли Притчард, пожалуйста, пройдите вперед.