Я поворачиваю голову в сторону Райли, которая выглядит не менее удивленной. Она встает со своего места, разглаживая платье не совсем уверенными руками, и направляется к выходу.

"Работа следователя Притчарда по недавнему делу о поджоге продемонстрировала исключительные аналитические способности, самоотверженность и мужество", - продолжает шеф полиции Родригес. "Ее выявление закономерности, соединяющей многочисленные пожары, ее тщательный сбор улик и ее ключевая роль в задержании подозреваемого предотвратили дальнейшие разрушения и потенциально спасли жизни".

Райли стоит по стойке смирно рядом с трибуной, ее щеки раскраснелись, ей явно не по себе от внимания публики. Но она стоит на своем, вздернув подбородок, профессионалка до мозга костей.

- Для меня большая честь вручить следователю Притчард Благодарность Департамента за выдающиеся результаты расследований.

Зал наполняют аплодисменты. Я хлопаю сильнее всех, не заботясь о том, что кто-то замечает. Шеф полиции Родригес прикрепляет благодарность к платью Райли, пожимает ей руку и наклоняется, чтобы сказать что-то, чего я не слышу. Что бы это ни было, глаза Райли наполняются чем-то похожим на слезы, которые она отказывается проливать.

Она возвращается на свое место, и наши взгляды снова встречаются. Я одними губами произношу "горжусь тобой" через разделяющее нас пространство. Она закатывает глаза, но улыбается.

"А теперь, - говорит шеф полиции Родригес, - мы переходим к вопросу о повышении".

Следующие несколько минут сливаются воедино. Васкес говорит о лидерских качествах и вовлеченности сообщества. Шеф Родригес зачитывает официальную цитату, в которой упоминаются сертификаты об обучении, командование инцидентами и "исключительное межведомственное сотрудничество", что вызывает понимающий ропот в толпе и фырканье в сторону Райли.

Затем я стою на трибуне с поднятой правой рукой и повторяю служебную присягу, в то время как моя мать открыто плачет, а отец делает вид, что не делает того же.

"Данной мне властью я настоящим повышаю Эйдена Джентри в звании капитана пожарной службы Коппер-Риджа".

Шеф полиции Родригес снимает с меня лейтенантские знаки отличия и заменяет их капитанскими нашивками. Металл холодит мой воротник, он тяжелее, чем должен быть. Тяжелее, чем я ожидал.

- Капитан Джентри. Она крепко пожимает мне руку. - Поздравляю. Департаменту повезло, что у вас есть.

- Спасибо, шеф.

Снова аплодисменты, на этот раз громче. Я нахожу Райли в толпе — она вскакивает на ноги, хлопает, эта загадочная улыбка теперь превратилась во что-то более широкое и нескрываемое.

Прием после этого - сплошные рукопожатия, поздравления, и моя мама представляет Райли всем родственникам в радиусе пятидесяти футов как "Девушку Эйдена, следователя, да, ту, что на видео, разве она не прелесть?" Райли справляется с этим на удивление грациозно, хотя я ловлю на себе ее отчаянные взгляды всякий раз, когда мама загоняет ее в угол с детскими фотографиями.

"У тебя замечательная семья", - бормочет она, когда я наконец отрываю ее от разговора с моей тетей Патрисией о местах проведения свадеб.

- Я пытался предупредить тебя.

- Вы сказали, что они были "полны энтузиазма". Это было эпическим преуменьшением.

- Тетя Патриция желает мне добра. Она просто рада, что я наконец встречаюсь с человеком, который ей нравится.

- Она спросила меня о сроках моей фертильности, Эйден.

- Это... да, для нее это фирменное. Я веду ее к столику с закусками, который, к счастью, относительно свободен. "Как бы то ни было, ты прекрасно справляешься с этим."

"Я диссоциируюсь. Это другое".

Я смеюсь, и она тычет меня локтем в ребра, но тоже улыбается. Вокруг нас продолжается прием — коллеги болтают, семьи общаются, приятный шум сообщества.

- Привет. Я хватаю ее за руку, слегка отводя в сторону от толпы. - Я имел в виду то, что сказал раньше. Я горжусь тобой. Эта благодарность — ты ее заслужил.

- Ты тоже. - Она сжимает мои пальцы. - Капитан Джентри. У него красивое кольцо.

- Лучше, чем "очаровательный химбо"?

-Незначительно.

- Я возьму это.

Хейзел материализуется рядом с нами с фотоаппаратом, потому что, конечно, они так и делают. "Одно фото? Для социальных сетей департамента? Освещение прямо сейчас идеальное, а содержание церемонии помолвки всегда—"

- Одно фото, - говорит Райли, удивляя нас обоих. - Но никаких хэштегов о наших отношениях. Речь идет о профессиональном признании".

"Договорились". Хейзел ставит нас перед баннером отдела, с отработанной эффективностью регулируя углы. "Ладно, смотрите друг на друга так, словно вы действительно нравитесь друг другу — идеально, великолепно, понятно".

Щелкает фотоаппарат. Хейзел показывает нам предварительный просмотр: Мы с Райли стоим бок о бок, видны благодарность и капитанские нашивки, смотрим друг на друга с выражениями, которые, вероятно, слишком нежны для профессионального фото.

"Это будет в тренде", - радостно говорит Хейзел, уже печатая.

"Никаких хэштегов", - напоминает им Райли.

Хэштеги"Никаких отношений". Я использую #DepartmentExcellence и #CopperRidgeFinest. Абсолютно профессионально".

Они исчезают в толпе прежде, чем кто-либо из нас успевает возразить.

"Мы создали монстра", - говорю я.

- Мы включили монстра. Есть разница.

Прием постепенно затихает. Мои родители уходят, пообещав пригласить нас на ужин в ближайшее время — "скоро" на языке мам означает "в эти выходные, нравится тебе это или нет". Дерек берет с меня обещание насчет праздничных напитков. Капитан Васкес еще раз пожимает мне руку и говорит, чтобы я не забивал себе голову повышением.

Наконец-то остались только мы с Райли, стоящие в пустеющем холле, пока обслуживающий персонал раскладывает стулья.

- Пойдем куда-нибудь со мной? - Спрашиваю я.

-Где?"

-Это сюрприз.

Ее бровь приподнимается. - Я не сильна в сюрпризах.

- Я знаю. Все равно доверяешь мне?

Мгновение она изучает меня аналитическим взглядом, фиксируя все, что выдает мое лицо. Затем она кивает.

- Хорошо. Показывайте дорогу, капитан.

В сумерках на берегу реки в парке тихо, те же каменные колонны и деревянные балки, что и во время нашего первого публичного выступления, отбрасывают длинные тени в угасающем свете. Вода проходит мимо ленивой рябью, окрашивая последние лучи заката в оттенки оранжевого и розового.

"Вот тут-то все и началось", - говорит Райли, оглядываясь по сторонам. "Первое мероприятие. Тот, в котором я был убежден, что нас разоблачат как мошенников в течение пяти минут.

- И вместо этого миссис Андерсон рассказала вам о своем пятидесятичетырехлетнем браке с мужчиной, которого поначалу терпеть не могла.

- Ты помнишь это? - спросил я.

- Я помню все о том дне. Я беру ее за руку и веду к скамейке с видом на воду. "Я помню, ты так нервничал, что продолжал переделывать демонстрационные материалы. Я помню, что Уэйд был задницей и мне хотелось врезать ему. Я помню, как стоял у этой реки и понимал, что попал в серьезную беду".

"Из-за пиара фальшивых отношений?"

"Потому что я начинал хотеть, чтобы это было по-настоящему".

Райли на мгновение замолкает, ее большой палец выводит узоры на тыльной стороне моей ладони. Река течет мимо. Где-то вдалеке лает собака.

"Я была так зла в тот день", - наконец говорит она. "На тебя, на ситуацию, на себя за то, что заметила то, чего не хотела замечать. Ты должен был быть поверхностным. Ты должен был быть именно таким, каким я его себе представлял — сплошное очарование, никакой содержательности ".

- Жаль разочаровывать.