Ричард, железнодорожный магнат, кивнул.

— Транспортная сеть страны расширяется именно благодаря внутренним перевозкам зерна, угля, готовых товаров. Европейские события грозят дефицитом топлива и ростом тарифов. Мои компании выделяют сто двадцать тысяч долларов. Мы готовы предоставить льготные условия на перевозки материалов и людей для кампании. Однако предлагаю обсудить географию: начинать с промышленного пояса — Пенсильвания, Иллинойс, Мичиган — или сразу охватывать Калифорнию и юг? Я считаю, что промышленные штаты дадут быстрый результат, но юг важен для демократической базы.

Джордж, горнодобытчик, добавил свои расчёты:

— Добыча руды и угля держится на стабильных внутренних контрактах. Рост военных расходов сразу повысит себестоимость и снизит маржу. Я вношу сто тысяч и могу привлечь ещё пятьдесят от партнёров в западных штатах. Кеннеди с его деловой хваткой и знанием международных дел выглядит подходящей фигурой. Но нужно уточнить план действий: как обеспечить, чтобы Рузвельт не узнал о координации слишком рано? Возможно, использовать несколько промежуточных фондов.

Альберт, владелец розничной сети, который до этого внимательно слушал, наконец заговорил:

— Мои магазины и склады обслуживают миллионы обычных американцев. Люди покупают товары, когда уверены в завтрашнем дне. Война или даже угроза её повысит цены и снизит спрос. Я готов добавить сто тридцать тысяч. Но давайте обсудим, как интегрировать розничный сектор: через обращения к владельцам малых магазинов в малых городах. Это усилит поддержку на местах.

Херст выслушал всех и поднял руку, подводя промежуточный итог.

— Сумма уже приближается к девятистам тысячам. Это солидная база. Теперь давайте подробно разберём стратегию. Чарльз, вернёмся к твоему вопросу о распределении.

Чарльз раскрыл свою папку и начал перечислять пункты:

— Предлагаю сорок процентов на печать и распространение материалов, тридцать на организацию встреч и поездок, двадцать на работу с местными политиками и десять на резерв. Но Эдвард прав — агрессия в прессе может навредить. Лучше начать с серии статей об экономических преимуществах нейтралитета: сравнение бюджетов, занятость, рост отраслей. Затем постепенно вводить Кеннеди как человека, который уже доказал прагматизм в бизнесе и на дипломатическом посту.

Томас возразил по одному пункту:

— Сорок процентов на печать — многовато на старте. Лучше тридцать пять, а остальное на регионы. В южных штатах нужно больше личных встреч, чем газет. Я предлагаю создать координационный комитет из трёх человек для контроля расходов.

Эдвард поддержал, но добавил спорный момент:

— Согласен с комитетом. Однако в промышленных штатах мои контакты среди рабочих лидеров могут помочь. Но если мы слишком явно свяжем Кеннеди с бизнесом, его обвинят в защите интересов крупных компаний. Нужно балансировать — подчёркивать, что он думает о рабочих местах для всех.

Ричард вмешался в дискуссию:

— По географии я настаиваю на приоритете промышленного пояса. Там сосредоточены наши основные предприятия. Калифорния важна, но позже. Что касается секретности: использовать разные каналы переводов и встреч в разных городах. Никаких совместных заявлений до подходящего момента.

Джордж предложил компромисс:

— Секретность через промежуточные фонды — хорошая идея. Альберт, твоя сеть магазинов может распространять информационные брошюры среди покупателей без прямой агитации.

Альберт согласился и добавил:

— Да, это сработает. Но давайте уточним сроки: первые публикации через две недели, первые встречи в штатах — через месяц. К лету нужно иметь заметный рост поддержки.

Споры продолжались ещё около часа. Участники уточняли проценты распределения средств, обсуждали возможные контраргументы оппонентов Рузвельта, предлагали способы нейтрализации влияния Баруха через публикацию фактов о его связях. Херст направлял дискуссию, предлагая варианты и фиксируя соглашения. Постепенно позиции сближались.

— Хорошо, — подвёл итог Херст. — Распределение: тридцать пять процентов на печать, тридцать пять на регионы и встречи, двадцать на работу с политиками, десять — резерв. Координационный комитет из О’Брайана, Чарльза и меня. Начинаем с промышленных штатов, параллельно развиваем юг. Публикации — взвешенные, с цифрами. Секретность через разные каналы.

Гости одобрительно закивали. Общая сумма была зафиксирована на уровне девятисот пятидесяти тысяч долларов с возможностью увеличения.

Во время ланча в соседней комнате, где подали ростбиф, овощные гарниры и фрукты, разговор продолжился в менее формальной, но всё такой же деловой атмосфере. Участники обменивались дополнительными идеями по логистике и контактам.

К концу дня все пришли к единому мнению. Херст встал и сказал:

— Господа, мы наконец достигли согласия. План продуман, средства собраны, стратегия согласована. Это позволит эффективно поддержать Кеннеди и защитить интересы Америки. Действуем осторожно и последовательно.

Гости пожали руки, подтвердили обязательства и начали собираться. За окнами сгущались зимние сумерки Нью-Йорка. Херст остался в офисе у камина, просматривая итоговые записи. План, от которого зависело будущее Америки, был готов к реализации.

Январь 1939 года. Чикаго.

Джейкоб Миллер сидел за своим рабочим столом в редакции Chicago Tribune, просматривая свежие отпечатки с предыдущего задания. За окном падал лёгкий снег, укрывая улицы тонким слоем. Уже полтора месяца прошло с того дня, когда его взяли на постоянную работу. Задания приходили регулярно: съёмки городских событий, портреты для иллюстраций, иногда выезды за пределы района. Зарплата в сто долларов позволяла чувствовать себя увереннее, платить за квартиру без задержек и даже откладывать небольшую сумму.

В тот день ближе к полудню в комнату вошёл один из курьеров и передал короткую записку.

— Мистер Маккормик хочет видеть вас немедленно, Миллер.

Джейкоб отложил снимки, надел пиджак и поднялся на верхний этаж. В приёмной секретарша жестом указала на дверь кабинета. Он постучал и вошёл.

Маккормик сидел за большим столом, окружённый бумагами и открытыми газетами. Он поднял голову и сразу перешёл к сути, как всегда делал.

— Миллер, сядьте. Есть один сукин сын, про которого я хочу знать всё. Гарольд Вандербильт Стивенс. Владелец машиностроительной компании, поставляет оборудование в Европу. Республиканец, но при этом поддерживает Рузвельта и его политику. Критикует изоляционистов, называет их слепыми котятами. Завтра он встречает родственника и друга из Нью-Йорка на вокзале. Проследите за ними весь день. Снимайте всё: где ходят, с кем говорят, что делают. Ничего не пропустите. Плёнки сдадите после восьми вечера. Всё ясно?

— Да, сэр, — ответил Джейкоб. — Я буду на вокзале с утра.

— Хорошо. Действуйте осторожно. Этот человек не любит лишних глаз.

Джейкоб вернулся на своё место, проверил камеру, подготовил запасные кассеты и блокнот. Остаток дня он провёл за изучением доступной информации о Стивенсе: статьи в архиве редакции, заметки о его компании. К вечеру он вернулся домой, поужинал и лёг спать пораньше, чтобы встать до рассвета.

На следующее утро Джейкоб вышел из дома ещё затемно. Холодный январский воздух обжигал лицо. Он добрался до Union Station на такси и занял позицию неподалёку от главного входа, откуда хорошо просматривался перрон прибытия поездов из Нью-Йорка. В руках он держал газету, а камера лежала в сумке наготове. Поезд должен был прийти около девяти утра.

Пассажиры начали выходить ближе к половине десятого. Джейкоб сразу узнал Стивенса по описанию: высокий мужчина около пятидесяти пяти лет, седеющие волосы, уверенная походка, тёмное пальто и шляпа. Рядом с ним шли двое: один — примерно того же возраста, с аккуратной бородкой, другой — чуть моложе, в дорогом костюме под распахнутым пальто. Джейкоб сделал первый снимок издалека, спрятавшись за колонной.