Разговор продолжался. Ван поделился наблюдениями о настроениях в северных и центральных районах, где влияние коммунистов постепенно росло. Сун рассказал о своих последних контактах в Вашингтоне, упомянув, что американцы ценят стабильность, но внимательно следят за всеми силами в Китае. Он подчеркнул, что братья Чэнь стараются представить свою власть как единственную, однако на деле провинции сохраняют самостоятельность.

— Это открывает пространство для манёвра, — сказал Сун. — Я не собираюсь противопоставлять себя Нанкину открыто, но и не намерен закрывать другие каналы. Семья и мои сторонники работают на укрепление страны через разнообразные связи.

Ван выразил согласие со многими пунктами:

— Мы видим ту же картину. Коммунисты готовы к диалогу с теми, кто проявляет гибкость. Ваша позиция по отсутствию конфронтации с СССР и по американским базам будет передана. Это важный сигнал. Москва заинтересована в сильном и независимом Китае, где разные группы могут вносить вклад без доминирования одной.

Время шло. Они заказали ещё чай и продолжили. Сун рассказал о недавних встречах с представителями южных провинций, где местные лидеры выражали озабоченность чрезмерной централизацией из Нанкина. Ван упомянул аналогичные тенденции в своих районах. Разговор охватил вопросы подготовки специалистов, развития торговли и роли Гонконга как нейтральной площадки. Сун отметил, что его сестра в Нанкине занимается похожими инициативами, и они стараются держать связь несмотря на расстояния.

— Семья остаётся важной опорой, — сказал он.

Ван кивнул и добавил:

— Такие связи ценны. Они показывают, что не всё сводится к текущей власти в Нанкине.

Беседа длилась более трёх часов. Они обсудили риски, связанные с внешними факторами, и возможности для совместных действий в экономике. Сун подчеркнул готовность к дальнейшим контактам, если Ван увидит пользу. Гость подтвердил, что передаст всё в точности и вернётся с ответом при необходимости.

Они завершили встречу. Сун оплатил счёт, и они вышли из ресторана по отдельности, чтобы не привлекать внимания. Сун вернулся в квартиру пешком, обдумывая услышанное. День выдался насыщенным, но продуктивным. Слова, сказанные Вану, могли повлиять на позицию в Москве.

В квартире Сун снял пиджак, сел за стол и сделал подробные записи в блокноте. Он зафиксировал ключевые моменты разговора, возможные следующие шаги и идеи по проектам.

Сун прошёлся по комнате, обдумывая планы на следующие недели — возможно, поездки в провинции или новые встречи здесь, в Гонконге. За окном стемнело. Сун налил себе небольшую порцию виски и сел в кресло. Он сидел, обдумывая прошедшие часы, пока время приближалось к ночи. Встреча с Ваном стала частью его большого плана по переделу власти.

Январь 1939 года. Офис Уильяма Рэндольфа Херста в Нью-Йорке.

Здание газетной империи Херста в центре Манхэттена возвышалось среди других деловых высоток. Его фасад из светлого камня и широкие окна пропускали холодный январский свет. Офис на верхнем этаже представлял собой внушительное помещение с высокими потолками, отделанными лепниной, и стенами, покрытыми панелями из тёмного дуба.

Пол устилал толстый ковёр с изысканными восточными узорами, который полностью заглушал звуки шагов. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева, на котором лежали стопки свежих выпусков газет, телеграммы из разных городов, подробные финансовые отчёты и несколько открытых папок.

На стенах висели большие карты мира с пометками ключевых регионов, фотографии основных объектов владений Херста, включая величественные виды Сан-Симона, а также несколько полотен старых мастеров с изображениями европейских городов.

В дальнем углу располагался камин с массивной мраморной облицовкой, где горел огонь, распространяя приятное тепло по всему помещению. Рядом с камином были расставлены удобные кожаные кресла и широкий диван, образуя зону для продолжительных бесед. На низком столе из того же красного дерева заранее подготовили коробку с отборными сигарами, несколько бутылок выдержанного бурбона, тяжёлые хрустальные стаканы и серебряные подносы с лёгкими закусками — тонко нарезанным копчёным лососем, разнообразными сырами, свежим хлебом и оливками.

Херст сидел за столом в тёмном деловом костюме с жилетом, часы на золотой цепочке поблёскивали в свете настольной лампы. Он внимательно изучал последние сводки, когда секретарь тихо открыл дверь и доложил о прибытии приглашённых. Первым вошёл Чарльз, известный банкир с Уолл-стрит, в безупречном тёмно-сером костюме с золотыми запонками. Следом появился Томас, владелец крупных нефтяных компаний из Техаса, с характерной уверенной походкой. Затем прибыли Эдвард, глава сталелитейного концерна, Ричард, магнат железнодорожного транспорта, Джордж, ведущий промышленник горнодобывающей отрасли, и, наконец, Альберт, владелец обширной сети розничной торговли и складов. Все они были солидными зрелыми мужчинами, привыкшими к многомиллионным сделкам, и одеты в дорогие костюмы из лучшей шерсти.

Гости обменялись крепкими рукопожатиями, короткими вопросами о состоянии дел на их предприятиях и замечаниями о холодной погоде в Нью-Йорке. Херст поднялся и жестом пригласил всех к креслам у камина.

— Господа, я рад, что вы все смогли собраться здесь сегодня. Время не терпит, поэтому сразу перейдём к главному. Мы собрались, чтобы обсудить и сформировать фонд для поддержки кампании Джозефа Кеннеди на пост президента. Каждый из нас понимает, что текущая линия Рузвельта, который через Баруха и Рокфеллера-младшего всё сильнее втягивается в европейские интриги, несёт серьёзные риски для наших отраслей и для всей страны. Америка должна оставаться в стороне.

Чарльз первым взял слово, удобно устроившись в кресле и поставив стакан с бурбоном на стол.

— Уильям, я тщательно проанализировал ситуацию. Мои аналитики подготовили отчёт: если политика вмешательства продолжится, федеральные расходы вырастут минимум на двадцать пять процентов уже в ближайшие два года. Это напрямую ударит по кредитным ставкам и доступности капитала для частного бизнеса. Наши портфели, ориентированные на внутреннее развитие — строительство, автомобили, потребительские товары, — показывают стабильный рост в четыре-пять процентов ежегодно. Вовлечение в Европу это остановит. Поэтому я предлагаю внести двести тысяч долларов как стартовый взнос. Но я хочу уточнить: как именно эти средства будут распределены? Нужно чёткое разделение на печать материалов, организацию встреч в штатах и работу с местными лидерами.

Херст кивнул и повернулся к остальным.

— Справедливый вопрос. Давайте выслушаем всех, а потом обсудим детали распределения.

Томас отставил стакан и раскрыл свой блокнот с записями.

— В нефтяной отрасли мы видим устойчивый спрос на внутреннем рынке. За последний год объёмы поставок для американских фабрик и фермеров выросли на восемнадцать процентов. Европейский рынок, напротив, непредсказуем — поставки могут быть прерваны из-за любой политической встряски. Рузвельт и его советники, особенно Барух, явно продвигают идеи, которые выгодны ограниченному кругу. Моя группа готова внести сто пятьдесят тысяч. Кроме того, мы можем предоставить топливо по специальным ценам для автомобилей кампании и обеспечить логистику в южных и западных штатах. Но давайте обсудим, стоит ли сразу объявлять о Кеннеди как о кандидате или начать с общей темы «Америка прежде всего», чтобы не спугнуть умеренных демократов.

Эдвард, сталелитейщик, подался чуть вперёд.

— Полностью поддерживаю осторожный подход. Наши заводы загружены на девяносто два процента заказами на гражданскую продукцию — рельсы, конструкции для зданий, детали для автомобилей. Если производство переориентируют на военные нужды, мы потеряем до тридцати пяти процентов выручки в течение года. Я вношу сто восемьдесят тысяч. Предлагаю использовать эти средства в том числе на подготовку подробных отраслевых отчётов. Ваши газеты, Уильям, могли бы публиковать их в виде аналитики. Но есть спорный момент: насколько агрессивно критиковать Баруха? Прямые нападки могут объединить противников, а взвешенные материалы о рисках для занятости — привлечь рабочих.