— Отличная работа. Такой клинок не стыдно носить настоящему воину. Спасибо, это ценный дар.

Потом принесли ткани. Шёлковые шали глубокого синего цвета были расшиты золотыми нитями в красивых геометрических узорах. Края каждой заканчивались бахромой с золотыми нитями и мелким жемчугом, который мягко переливался. Отдельно лежали ковры ручной работы. Один большой, почти три метра, показывал в центре дерево жизни, а вокруг — цветы и животных. Краски были сделаны из натуральных растений, и рисунок выглядел живым на плотных волокнах.

— Эти ковры согреют любой дом. Мастера у вас настоящие художники, — сказал генерал, проводя рукой по одному из них.

Дальше пошли ювелирные изделия. Золотое ожерелье с крупными звеньями-каплями и лазуритом в каждом. В центре — медальон со львом из слоновой кости, окружённый изумрудами. Золотые браслеты с агатом и кораллами. Серебряный пояс с пряжкой-солнцем и топазами. Витторио внимательно рассматривал каждую вещь и улыбался.

Резная шкатулка из чёрного дерева удивила всех. На крышке была целая картина сбора урожая: люди с серпами на полях. Внутри лежали кольца — одно с большим сапфиром глубокого синего цвета, другое с рубином. Рядом — фигурки животных из камня: лев, слон, антилопа, — все с золотой фольгой.

Серебряные кубки для кофе имели красивые ручки и тонкую гравировку. Лук с колчаном стрел был сделан из рога и дерева, тетива крепкая, колчан обшит кожей с бисером. Серьги с золотом и бирюзой, кувшины с мёдом, мешки отборного кофе, два седла с серебряными стременами и расшитыми попонами — всё это заполнило часть зала.

Генерал благодарил за каждый предмет.

— Вы принесли столько красоты. Чувствуется, что это от души. Мы это ценим, — говорил он, и переводчик передавал тёплые слова.

После подарков всех позвали к столу. В большом зале стояли блюда с инджерой — лепёшками из теффа с разными соусами: овощными, мясными, пряными. Тушёное мясо ягнёнка пахло специями, рядом лежали свежие овощи, манго, папайя, бананы. Был плов с рисом, орехами и изюмом. Немного пасты с томатами и сыром для разнообразия.

Напитки были только местные и без алкоголя. Кофе варили крепким, с кардамоном и имбирём, разливали в маленькие чашки. Соки из граната и апельсинов с мёдом и водой. Настой из листьев освежал. Гости ели и пили неспешно. За столом говорили о простых вещах: о том, как прошёл сезон, какие проблемы с водой в районах, как меняется жизнь после последних событий в Италии.

— Генерал, кофе у вас здесь варят почти как у нас дома, — заметил один из старейшин.

Витторио рассмеялся:

— Стараемся учиться у хороших хозяев. Без этого никак.

Обед прошёл в дружеской обстановке. Когда все насытились, генерал посмотрел на вождя и предложил:

— Ибрагим, давай отойдём в тихую комнату. Поговорим без лишних ушей, как мужчина с мужчиной. Там и карты есть, и никто не помешает.

Они вдвоём с доверенным переводчиком ушли в небольшой кабинет. Двери закрыли. Вождь Ибрагим Аба Гада сел и сразу начал разговор более открыто.

— Генерал, ты знаешь, как всё поменялось после того, что произошло в Италии. Мир теперь другой. Маршал ди Монтальто обещал нам, что Абиссиния скоро получит настоящую свободу. Мы, оромо, надеемся, что с тобой можно будет договориться по-настоящему. Мы не хотим старых порядков, когда всем заправляли только амхара.

Витторио откинулся в кресле и кивнул, глядя вождю прямо в глаза.

— Ты прав, Ибрагим. Всё действительно меняется быстрее, чем мы думали. Италия никуда не уходит с этих земель, но мы больше не будем держать здесь всё железной рукой. Хотим новый подход, чтобы люди чувствовали себя хозяевами на своей земле. Я понимаю твои слова про амхара. Пёстрая страна, много народов, и всем должно быть место. Давай говорить прямо: что именно ты хочешь для своих людей?

Вождь наклонился ближе, голос стал тише.

— Мы просим автономию. Чтобы оромо сами решали вопросы на своих землях — и налоги собирали по-своему, и школы открывали, где дети учат наш язык, и пастбища контролировали без чужого вмешательства. С вами, итальянцами, договариваться проще. Вы не смотрите на нас свысока, как некоторые. Если мы будем работать вместе, то и порядок будет, и никто не останется в обиде.

Генерал улыбнулся и ответил, понизив голос:

— Слушай, Ибрагим, я тебе скажу так, как есть. Я поддержу тебя и твоих людей. Автономия в местных делах — это реально. Мы можем дать вам больше прав в управлении своими районами. Конечно, полностью отделяться никто не даст, но в повседневных вопросах вы будете хозяевами. Я напишу в Рим, что оромо — надёжные партнёры. Главное, чтобы мы держались вместе против общих проблем. Маршал тоже будет доволен, если здесь станет спокойнее.

Вождь кивнул и продолжил:

— Хорошо, генерал. Мы ценим такие слова. Если ты поможешь нам с автономией, мы поможем тебе держать порядок в этих землях. Оромо много, и если мы будем на твоей стороне, то и другие народы задумаются. Только давай без обмана. Мы устали от пустых обещаний.

Витторио положил руку на стол и ответил твёрдо:

— Никакого обмана, Ибрагим. Я человек слова. Поддержу тебя настолько, насколько это можно сделать сейчас. Будем работать шаг за шагом. Ты станешь сильным голосом оромо здесь. Если что-то пойдёт не так, приходи сразу ко мне. Вместе мы сможем изменить многое. Мир меняется, и мы должны меняться вместе с ним.

Они проговорили ещё долго, обсуждая детали: какие районы получат больше самостоятельности, как решить вопросы с соседями, какие бумаги подготовить. Разговор шёл открыто, с пониманием. Вождь несколько раз улыбался, чувствуя, что нашёл нужного человека.

Когда они вернулись в главный зал, делегация уже собиралась. Генерал проводил гостей до ворот, пожал руку каждому, сказал тёплые слова на прощание. Всадники медленно поехали по дороге, а солнце уже клонилось к холмам.

Витторио вернулся в кабинет один. Он сел за стол, записал все важные моменты разговора. День получился долгим, но очень полезным. Генерал думал о том, как теперь будет развиваться Абиссиния. Новые времена требовали новых решений. Он встал, прошёлся по залу, посмотрел на подарки, которые остались стоять, и улыбнулся про себя. Служба продолжалась, но теперь она приобретала совсем другой вкус.

В начале января 1939 года в Аддис-Абебе стояла ясная погода. Генерал-майор Витторио ди Санголетто находился в своём кабинете во дворце бывшего императора. На столе перед ним лежали кожаные мешочки и небольшая деревянная шкатулка. Он разбирал камни, накопленные за время службы от местных вождей.

Витторио брал каждый камень по отдельности, рассматривал его при свете и укладывал в подготовленные места. Крупные рубины с насыщенным цветом он завернул в мягкую ткань и поместил в первый мешочек. Рядом пошли сапфиры глубокого синего оттенка, изумруды и несколько агатов. Мелкие камни он распределил по второму мешочку, чтобы они не бились друг о друга. Работа шла размеренно. Генерал проверял качество каждого предмета, вспоминая, от кого именно пришёл тот или иной дар.

Когда всё было уложено, он завязал мешочки крепкими шнурами и поместил их в дорожную сумку из толстой кожи. Сверху добавил документы и пару личных мелочей, чтобы содержимое выглядело естественно. Сумка получилась компактной и неприметной. Витторио закрыл её и поставил на край стола. Теперь оставалось дождаться человека, которому предстояло доставить груз дальше.

Через некоторое время в дверь постучали. В кабинет вошёл Арам — сириец средних лет. У него была уверенная походка и острый взгляд человека, который многое повидал в жизни. Арам работал с генералом уже не первый месяц и всегда выполнял поручения точно.

— Добрый день, генерал, — сказал Арам, закрывая за собой дверь. — Вызывали?

— Да, Арам. Садись. Дело серьёзное и срочное, — ответил Витторио, указывая на стул.

Сириец сел, положил руки на колени и посмотрел на сумку.

— Слушаю внимательно.