Здание было относительно компактным, но функциональным: несколько этажей, залы для совещаний, комнаты цензоров, отделы по работе с прессой, радио и внешней пропагандой. Общая площадь составляла примерно две тысячи квадратных метров — не огромный комплекс, но достаточный для координационного органа. Численность сотрудников составляла около ста восьмидесяти человек, включая постоянных сотрудников, прикомандированных из других министерств и внештатных экспертов.

Первый день на новом посту начался с общего собрания в главном зале. Сотрудники собрались. Кэндзи встал перед ними в скромном, но строгом костюме и сказал:

— Наша задача — не душить информацию, а направлять её так, чтобы страна оставалась сильной и единой. Чрезмерная жестокость только породит недоверие. Будем работать разумно. Я рассчитываю на вашу поддержку и опыт. Давайте вместе выстроим систему, которая служит Японии.

После собрания Кэндзи провёл индивидуальные встречи. Он поговорил с руководителем отдела прессы — пожилым журналистом с большим опытом. Они обсудили текущие материалы в изданиях, возможные корректировки. Затем встретился с начальником радиоотдела, где рассмотрели планы программ вещания. Военные представители представили краткие отчёты. Кэндзи слушал, делал заметки, предлагал, где можно сохранить больше точности и объективности.

Обед прошёл в небольшой столовой при здании. Кэндзи ел вместе с несколькими сотрудниками, слушая их рассказы о повседневных делах. После обеда он ознакомился с документами в своём кабинете: отчётами о состоянии печати, списками изданий, текущими планами. Рабочий стол был просторным. Он начал составлять первые указания, делая акцент на точность фактов в военных новостях и поддержку материалов о жизни в провинциях.

День шёл размеренно. К концу Кэндзи почувствовал, как новая роль начинает наполняться содержанием. Он вышел из здания, сел в автомобиль и поехал домой. Мицуко ждала с ужином — рисом, овощами и рыбой. Когда он рассказал о первых впечатлениях, она тихо сказала:

— Ты уже начал менять систему изнутри. Это и есть твой путь.

Кэндзи кивнул. Они посидели в гостиной, обсуждая день. Мицуко спросила об охране у дома. Кэндзи объяснил, что теперь двое мужчин в штатском будут дежурить неподалёку. Она приняла это спокойно. Позже они поднялись в спальню. Первый день на новом месте прошёл. Впереди было много испытаний, но он знал, что справится.

Ноябрь в Нью-Йорке принес первые настоящие холода. Ветер с реки теперь дул сильнее, заставляя прохожих плотнее запахивать пальто и ускорять шаг по тротуарам. Рябинин закончил рабочий день в офисе «Atlantic Risk Advisors» чуть раньше обычного. Он аккуратно сложил бумаги в портфель, попрощался с мистером Леви и вышел на улицу. До заседания Economic Club of New York оставалось достаточно времени, чтобы добраться без спешки.

Он спустился в подземку на Таймс-сквер и проехал несколько остановок до центра. В вагоне было многолюдно: мужчины в деловых костюмах с газетами под мышкой, женщины в строгих пальто и шляпках. Виктор встал у двери, придерживаясь за поручень, и наблюдал за пассажирами. Кто-то обсуждал последние биржевые сводки, кто-то жаловался на рост цен на уголь. Он вышел на станции неподалеку от Пятой авеню и двинулся пешком.

Здание, где располагался Economic Club, выглядело солидно — классический фасад из светлого камня, широкие ступени и тяжелые двери с медными ручками. Клуб существовал уже больше тридцати лет и считался одним из главных мест встречи деловой элиты города. Здесь собирались банкиры, промышленники, экономисты и политики, чтобы обсуждать вопросы, которые определяли движение капитала не только в Америке, но и за её пределами. Вестибюль встретил теплом и приглушённым гулом голосов. Мраморный пол отражал свет люстр, на стенах висели портреты прежних президентов клуба. Гардеробщик в тёмно-синей форме принял у Эндрю пальто и шляпу.

В главном зале уже собирались гости. Мужчины преимущественно в тёмных костюмах из хорошей шерсти, с аккуратными галстуками и начищенными туфлями. Возраст самый разный: от молодых амбициозных аналитиков до седовласых ветеранов Уолл-стрит. Несколько женщин в элегантных платьях и жакетах — в основном супруги или секретарши влиятельных членов. Воздух наполняли ароматы хорошего табака, кофе и дорогого одеколона. Официанты в белых рубашках разносили подносы с бокалами.

Виктор представился администратору у входа, показал приглашение и прошёл в зал. Он занял место в середине ряда, откуда хорошо было видно сцену. Сегодняшняя встреча была посвящена перспективам трансатлантической торговли. Лектор — известный экономист из Колумбийского университета — уже готовился к выступлению. Когда все расселись, председатель клуба открыл заседание короткой приветственной речью.

Лекция длилась около часа. Экономист говорил о восстановлении американской промышленности после кризиса, о роли федеральных программ и о том, как меняется ситуация за океаном. Он упомянул рост производства в Германии, стабильность в Британии и особую позицию Италии под маршалом ди Монтальто. Зал слушал внимательно, иногда раздавались одобрительные кивки или тихие комментарии.

После лекции начались вопросы из зала. Виктор поднял руку и задал один — о влиянии европейских таможенных барьеров на американский экспорт текстиля и машин. Лектор ответил подробно, сославшись на свежие данные. Когда официальная часть закончилась, гости начали перемещаться к фуршетным столам в соседнем зале. Здесь разговоры стали более свободными.

Виктор взял бокал с минеральной водой и медленно двинулся вдоль группы бизнесменов. Он умел выбирать момент: подошёл к небольшому кругу, где обсуждали недавние изменения в тарифной политике. Представился, упомянул свою работу в «Atlantic Risk Advisors». Его сразу приняли в разговор — опыт работы в Европе всегда вызывал интерес.

— Господин Корвин, вы ведь недавно вернулись из континентальной части? — спросил высокий мужчина с аккуратной бородкой, владелец небольшой инвестиционной фирмы.

— Да, провёл там несколько лет. Видел, как меняется обстановка.

Они поговорили о немецкой индустрии. Эндрю отметил, что акцент сделан на внутреннее развитие и экспортные возможности, но без резких политических шагов. Собеседники кивали. Один из них, представитель нефтяной компании, добавил:

— Американским инвесторам сейчас выгодно смотреть в сторону Европы. Изоляционизм уходит в прошлое. Люди понимают, что без сильных связей мы сами себе навредим.

Постепенно круг расширился. Подошли ещё двое: банкир из Чейза и инженер, работавший с компаниями Рокфеллера. Разговор перешёл на Британию. Кто-то похвалил прагматизм Идена, который, по общему мнению, стремился к стабильным торговым соглашениям. Эндрю вставлял замечания о польских рынках, о возможностях в Италии, где маршал ди Монтальто говорил про политику модернизации без излишней конфронтации.

В какой-то момент к их группе присоединился мужчина лет сорока пяти по имени Ричард Лэнгфорд. Он был среднего роста, с коротко стриженными светлыми волосами и спокойным, уверенным выражением лица. Лэнгфорд работал в аппарате Бернарда Баруха — не на самой высокой должности, но достаточно близко, чтобы участвовать в подготовке важных консультаций и встреч.

— Рад познакомиться, господин Корвин, — сказал Лэнгфорд, пожимая руку. — Мне упоминали ваше имя в контексте европейских оценок.

Они отошли чуть в сторону, к высокому окну, откуда открывался вид на освещённую улицу. Лэнгфорд оказался приятным собеседником: говорил неторопливо, но по делу. Они начали с общих тем — состояния американской экономики после Нового курса.

— Рузвельт сделал многое, чтобы стабилизировать ситуацию, — заметил Лэнгфорд. — Но теперь важно смотреть вперёд. Господин Барух считает, что будущее Америки лежит в расширении влияния через торговлю и инвестиции. Европа тоже восстанавливается после кризиса, и мы не можем позволить себе остаться в стороне.