Сначала речь зашла о работе. Станислав подробно рассказывал, как на фабрике в этом месяце ввели новые смены из-за большого заказа на оборудование. Он жаловался, что приходится работать по десять часов, но деньги платят хорошие. Майкл поддержал тему, рассказывая о своей работе в порту: начальник требовал больше часов, а платил почти как раньше. Джейкоб вставил пару слов о съёмках в Tribune, о том, как иногда приходится бегать по всему городу с тяжёлой камерой и сумкой, ловить нужные моменты на улицах. Все кивали, понимая, что жизнь в большом городе требует постоянных усилий от каждого.

— А я вот слышал, в Tribune теперь платят лучше, чем в мелких газетёнках, — заметил Том. — Тебе повезло, Миллер.

— Повезло, — согласился Джейкоб. — Но и работать приходится много.

Разговор плавно перешёл на бейсбол. Прошлый сезон «Кабс» оставил у всех смешанные чувства. Команда показала характер в нескольких важных матчах, но до финала не дотянула. Все ждали весны и нового сезона с большим нетерпением.

— Вот увидишь, в этом году они возьмут всё, — уверенно заявил Том, делая большой глоток пива. — Главное, чтобы подающие не подвели и судьи не мешали.

— Да ладно тебе опять про судей начинать, — засмеялся Станислав. — В прошлом году они точно были против нас в ключевых играх. Помнишь тот матч в сентябре?

Они начали вспоминать яркие моменты прошлого сезона, спорить о статистике игроков, обсуждать, кто из новичков показал себя лучше всего. Джейкоб охотно участвовал — бейсбол был темой, которая объединяла почти всех в баре. Кружки пустели быстро, и бармен приносил новые порции. Пиво лилось рекой, настроение поднималось с каждой минутой. Кто-то рассказал свежий анекдот про тренера одной из команд, все рассмеялись громко. Потом пошёл другой — про ирландца, который поспорил с поляком на стадионе. Шутки были простыми, мужскими, без злобы, но с хорошим юмором.

Компания постепенно росла. К ним подсели ещё двое знакомых — один работал механиком, второй — на складе. Разговоры стали громче, смех — чаще. Джейкоб чувствовал себя частью этого круга. Здесь не задавали лишних вопросов о прошлом, не интересовались, почему он переехал из Нью-Йорка. Главное — что человек надёжный и может поддержать беседу за кружкой пива.

Через пару часов дверь бара открылась, и вошёл знакомый ирландец по имени Брайан Килпатрик. Джейкоб видел его здесь раньше пару раз. Брайан пришёл не один — с ним были две женщины примерно тридцати пяти лет. Одна, полноватая, с тёплой улыбкой и аккуратно уложенными волосами, явно была его женой Кэтлин. Вторая — стройнее, с тёмно-русыми волосами, собранными в аккуратную причёску, и живыми внимательными глазами. Брайан заметил Джейкоба и направился прямо к их большому столу.

— Миллер! Рад тебя видеть снова. Знакомься, это моя жена Кэтлин, а это моя младшая сестра — Нора Килпатрик.

Джейкоб встал и по очереди пожал руки женщинам. Когда он посмотрел на Нору, их взгляды встретились на пару секунд дольше обычного. Она слегка отвела глаза в сторону, но Джейкоб заметил, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Ему она сразу понравилась — спокойная, с живым выражением лица и какой-то внутренней теплотой, которая чувствовалась сразу. Нора тоже, кажется, не осталась равнодушной к новому знакомому.

Брайан поздоровался со всеми остальными за столом, заказал напитки для себя и женщин. Компания сдвинула столы плотнее, чтобы всем хватило места. Разговор продолжился. Кэтлин и Нора легко включились в общую беседу — они знали многих из присутствующих и часто бывали в этом баре. Джейкоб старался не смотреть на Нору слишком часто, но то и дело ловил её взгляд через стол. Она спрашивала его о работе в газете, интересовалась, как ему в Чикаго после шумного Нью-Йорка, как он справляется с холодной зимой. Он отвечал, радуясь её интересу.

Брайан, уже слегка подогретый пивом, хлопнул Джейкоба по плечу.

— Слушай, Миллер, в следующее воскресенье мы все собираемся в кинотеатр. Новый фильм должен выйти хороший, с приключениями. Присоединяйся к нам. Компания будет большая, весело проведём время.

Джейкоб кивнул, не раздумывая ни секунды.

— Не против. С удовольствием присоединюсь.

Нора посмотрела на него с заметным интересом, но ничего не сказала вслух. Разговор снова вернулся к шуткам и историям из жизни. Кто-то рассказал длинный анекдот про охотника, все смеялись до слёз. Пиво продолжало литься. Джейкоб чувствовал приятную лёгкость от выпитого и от новых впечатлений. Люди вокруг обменивались новостями, кто-то даже начал напевать старую песню.

Время летело незаметно. За окном уже полностью стемнело. Компания начала потихоньку расходиться. Брайан с женой и Норой тоже засобирались домой. На прощание Брайан ещё раз напомнил про кино.

— Не забудь, Миллер. Будет здорово, если ты придёшь.

Нора кивнула Джейкобу на прощание. Их взгляды снова встретились. На этот раз она улыбнулась чуть дольше.

Джейкоб остался в баре ещё на полчаса, допил последнюю кружку и вышел на улицу. Холод январской ночи ударил в лицо, но внутри оставалось тепло. Он поймал такси и поехал домой. Квартира встретила знакомым уютом. Джейкоб разделся, принял горячий душ, который смыл усталость дня, и лёг в постель.

Лёжа в темноте, он думал о Норе Килпатрик. О том, как она улыбалась во время разговора, как слушала его рассказы, как смотрела на него таким особенным взглядом. День, начавшийся с простой прогулки по заснеженному городу, закончился неожиданной встречей, которая могла стать началом чего-то нового в его жизни. Чикаго продолжал удивлять его своими возможностями. Джейкоб закрыл глаза и улыбнулся, прежде чем сон окончательно забрал его.

Берлин, Рейхсканцелярия. Январь 1939 года.

Утро выдалось морозным. Ланге прибыл точно в назначенное время. В приёмной перед кабинетом Геринга за столом сидел новый секретарь — мужчина средних лет в строгом костюме. Ланге отметил это про себя, но вопросов задавать не стал. Он кивнул секретарю. Секретарь поднялся и коротко сообщил, что рейхсканцлер ожидает. Ланге открыл дверь и вошёл.

Геринг сидел за своим широким столом. Китель был расстёгнут. В руке он держал бокал, а перед ним стояла почти пустая бутылка коньяка. В пальцах другой руки Геринг вертел модельку старого самолёта, рассматривая её внимательно. Увидев Ланге, Геринг улыбнулся и указал на кресло напротив себя.

— Присаживайся, Ланге.

Ланге опустился в кресло. Геринг допил то, что оставалось в бутылке, наклонил её над стаканом Ланге и вылил последние капли коньяка.

— Пей. Я сейчас открою виски.

Ланге взял стакан, сделал глоток и закусил куском сыра, который лежал на тарелке рядом. Геринг тем временем встал, подошёл к шкафу, достал бутылку виски, открыл её и вернулся к столу. Он разлил виски по двум стаканам щедрой рукой. Поставив модельку самолёта на край стола, Геринг откинулся в кресле и посмотрел на Ланге.

— Боденшатц заболел, — начал Геринг. — Уже три дня лежит с большой температурой и рвотой. Видимо, чем-то отравился.

Ланге кивнул, не меняя выражения лица. Геринг взял свой стакан, сделал большой глоток виски и продолжил.

— Ты знаешь, Ланге, не каждый переживёт это опасное время.

— Время действительно опасное, — ответил Ланге спокойным голосом.

Геринг кивнул.

— Я сейчас не философствую, Ланге. На нас идёт настоящая охота.

Ланге чуть подался вперёд в кресле.

— На нас с вами?

Геринг подтвердил кивком головы.

— Да. Я знаю, что есть люди, которые управляют и дергают за нити за моей спиной.

Ланге поставил стакан на стол и сказал:

— Моя задача — выявлять таких людей. Если у рейхсканцлера есть больше сведений, пусть он расскажет мне.

Геринг только махнул рукой в воздухе, как будто говорил о чём-то незначительном.

— Это как плесень, которая проступает на стене снова и снова.

Он снова наполнил оба стакана виски. Затем Геринг вызвал слугу звонком. Слуга появился быстро и принёс несколько тарелок. На них лежала тонко нарезанная ветчина, сыр разных сортов, свежий ржаной хлеб, маринованные огурцы и копчёная колбаса. Геринг сразу потянулся к тарелке с ветчиной, взял несколько ломтиков, положил их на кусок хлеба и откусил большой кусок. Он жевал медленно, с удовольствием, запивая виски.