Он нашёл нужное место — небольшой дом в тихом переулке недалеко от центра. Там, в условленном потайном месте за зданием, его ждал человек. Немец из Абвера, среднего роста, в простой местной одежде, кивнул ему коротко. Они поговорили тихо, обмениваясь парой фраз о ситуации и подтверждением приказа. Немец передал Бертольду персидский паспорт на новое имя — перса из северных провинций — с уже проставленной турецкой визой. Вместе с документом он вручил небольшой свёрток с ключами от квартиры.

— Всё готово, — сказал немец. — Действуй осторожно.

Они разошлись быстро, каждый своим путём. Бертольд спрятал паспорт и ключи и направился в указанный район. Это был один из старых кварталов Тегерана, где дома стояли тесно друг к другу, улицы были узкими, а во дворах слышались голоса семей. Люди здесь жили скромно: мужчины ходили в традиционной одежде или европейских пиджаках, женщины — в чадрах или простых платьях. На улицах играли дети, торговцы предлагали фрукты и хлеб. Район казался спокойным, с ощущением повседневной жизни: женщины несли кувшины с водой, мужчины обсуждали дела у лавок.

Бертольд нашёл нужный дом — двухэтажное здание с глиняными стенами и деревянными ставнями. Квартира располагалась на втором этаже. Он поднялся по узкой лестнице, вставил ключ в замок и вошёл. Помещение было небольшим. Одна основная комната служила и спальней, и гостиной, с низким потолком и окном, выходящим во двор. Пол покрыт ковром, вдоль стен — простые полки и сундук для вещей. В углу стоял очаг для обогрева и приготовления еды. Рядом — таз для умывания и кувшин с водой. Мебели было мало: циновки на полу, небольшой стол и пара подушек.

Бертольд закрыл дверь, поставил сумку и подошёл к тазу. Он налил воды из кувшина, умылся холодной водой, смывая дорожную пыль с лица и рук. Затем достал из сумки хорошую западную одежду — тёмный пиджак, рубашку и брюки, которые подходили для предприимчивого перса, ведущего дела в городе. Он переоделся, поправил воротник и осмотрел себя. Теперь он выглядел как торговец или посредник, готовый к новым встречам в столице.

В комнате было тихо. Бертольд сел на циновку, обдумывая дальнейшие шаги. Путь из Мешхеда остался позади, и новый этап начинался здесь, в Тегеране.

Бертольд провёл вечер в своей новой комнате, разложив вещи и проверив документы. Новый персидский паспорт лежал на столе — с чистыми печатями и визой. Имя в нём значилось как Мехди Резаи, торговец из окрестностей Мешхеда. Он повторил про себя несколько деталей биографии, чтобы они звучали естественно.

Утром, едва рассвело, он собрал сумку с самым необходимым: сменной одеждой, запасом еды в виде лепёшек и сушёных фруктов, небольшой суммой денег и маузером, который спрятал в потайном кармане под курткой.

Он вышел на улицу, где уже начинался день. Тегеран просыпался: по переулкам шли люди с корзинами, открывались первые лавки. Бертольд направился к площади, где собирался транспорт на север. Там стояло несколько переоборудованных грузовиков «Форд», превращённых в подобие автобусов. Кузовы были накрыты брезентом, внутри вместо обычных сидений тянулись длинные деревянные скамьи. Водитель одного из них — крепкий мужчина лет сорока с густыми бровями — принимал пассажиров. Бертольд заплатил за место и забрался внутрь.

В кузове уже сидели люди. Мужчины занимали переднюю и среднюю части, женщины с детьми — заднюю, отделённую занавеской. Всего набралось около двадцати пяти человек. Воздух внутри быстро наполнился дымом от сигарет: почти каждый мужчина закурил, едва устроившись. Бертольд сел на скамью у борта, поставил сумку между ног и кивнул соседу — пожилому персу в потёртой куртке.

Машина тронулась с места около восьми утра. Мотор заурчал, кузов качнулся, и они выехали из города. Дорога сразу показала свой характер: сначала ещё ровная, с редкими камнями, но вскоре начались выбоины. Грузовик подпрыгивал на каждой неровности, скамьи скрипели, пассажиры покачивались в такт. Бертольд держался за край скамьи, чувствуя, как тряска отдаётся в спине. Ветер задувал через щели в брезенте.

Рядом с ним сидел молодой азербайджанец по имени Керим, возвращавшийся из Тегерана домой в Тебриз после работы на стройке. Он рассказывал о жизни в столице: как там строят новые дома по европейским образцам, как шах хочет изменить страну.

— Раньше всё было по-старому, а теперь машины, школы, — говорил Керим, передавая Бертольду сигарету. — Но цены растут, и не всем это по душе.

Бертольд кивнул, затянулся и ответил коротко о торговле тканями. Напротив сидел перс средних лет, Хусейн, везущий товары в свой магазин в Зенджане. Он жаловался на дороги:

— Каждый год одно и то же. Дождей мало, а ямы остаются. В прошлый раз колесо сломали на этом участке.

Пассажиры переговаривались, делились едой. Одна женщина сзади передала через занавеску свежие фрукты детям. Дым от сигарет клубился под брезентом, но никто не жаловался — так было принято. Грузовик останавливался каждые четыре часа. Первая остановка пришлась на небольшую деревню у дороги. Все вышли размяться, водитель проверил мотор. Мужчины направились к чайхане, где пили горячий чай из маленьких стаканов. Бертольд сел за низкий столик с Керимом и Хусейном. Разговор зашёл о ценах на шерсть и хлопок.

— В Тебризе сейчас лучше берут азербайджанские ковры, — сказал Керим. — Персы из южных районов тоже везут, но наши качественнее.

Хусейн кивнул и добавил историю о том, как в прошлом году караван потерял часть груза из-за оползня. Люди смеялись над старыми байками, заказывали ещё чай. Через полчаса все вернулись в машину. Дорога продолжалась. Тряска не прекращалась: кузов кренился на поворотах, колёса буксовали в пыли. Бертольд смотрел на проносящиеся поля — жёлтые, с остатками стерни после уборки. Холмы вдалеке казались серыми под ноябрьским небом.

К вечеру первого дня они добрались до Зенджана. Город встретил их сумерками и огнями в окнах домов. Грузовик остановился у большого постоялого двора. Пассажиры разобрали вещи и разошлись по комнатам. Бертольд разделил комнату с Керимом и ещё двумя мужчинами. Ужинали вместе: плов с овощами, свежий хлеб. Разговоры не затихали. Один из попутчиков, старый азербайджанец по имени Расул, рассказывал о своей молодости в этих краях:

— Раньше здесь были только тропы, а теперь машины ходят. Но зимой всё равно тяжело. Снег засыпает перевалы.

Ночь прошла спокойно, хотя холод пробирался сквозь стены. Утром все поднялись рано, позавтракали и снова загрузились в грузовик.

Второй день начался с той же тряски. Дорога шла через холмы, где ветер дул сильнее. Пассажиры закурили снова, и дым заполнил кузов. Бертольд сидел теперь рядом с Хусейном, который показывал ему образцы тканей из своей сумки.

— Вот это из Исфахана, хорошая работа, — объяснял он. — А это местное, дешевле, но ноское.

Молодой перс по имени Али, сидевший впереди, присоединился к разговору. Он ехал в Тебриз к родственникам и рассказывал о семье: как брат держит лавку на базаре, как сестра вышла замуж за азербайджанца. Разговоры текли легко — о погоде, о том, что в этом году зима пришла рано, о новостях из Тегерана. Женщины сзади иногда переговаривались тихо, передавая еду.

Остановка на молитву пришлась на полдень. Грузовик свернул к небольшой мечети у дороги. Мужчины вышли, расстелили коврики и совершили намаз. После молитвы все направились в чайхану рядом. Там пили чай, ели горячие лепёшки с сыром. Керим купил всем по порции сушёного инжира и поделился.

— В Тебризе зимой хорошо, — говорил он.

Хусейн добавил свои наблюдения:

— Персы и азербайджанцы живут бок о бок, но обычаи разные. Но торговля всех объединяет.

После чая вернулись в машину. Дорога стала ещё хуже — колеи были глубокие, камни торчали из земли. Грузовик трясло так, что приходилось крепко держаться. Пыль проникала внутрь, покрывая одежду. Но люди продолжали разговаривать. Один старик перс рассказывал длинную историю о старом караване, который шёл этими путями ещё когда не было машин. Все слушали, иногда задавая вопросы.