К вечеру второго дня они остановились в небольшом селении недалеко от Миане. Здесь был маленький постоялый двор. Ужинали супом из чечевицы и хлебом. Бертольд сидел с Керимом и Расулом. Расул, старый азербайджанец, делился воспоминаниями о молодости:

— Тогда дороги были хуже, только пешком и ходили. А теперь сидишь и едешь, хорошо, только трясёт.

Разговор перешёл на семью и планы. Бертольд упомянул, что ищет новые связи для торговли. Люди давали советы: кого искать на базаре в Тебризе, какие товары сейчас в ходу. Ночь была холодной, но в комнате топили очаг. Утром третьего дня снова в путь.

Третий день выдался ясным, но ветреным. Грузовик шёл через перевалы, мотор ревел на подъёмах. Пассажиры притихли от усталости, но всё равно обменивались фразами. Али рассказывал шутки про торговцев, Керим подхватывал. Бертольд наблюдал за пейзажем: холмы сменялись долинами, редкие деревни мелькали по сторонам. Остановка на чай пришлась на полдень у большого придорожного дома. Там собралось много людей из разных машин. Чайхана наполнилась голосами. Бертольд пил чай медленно, слушая разговоры за соседними столиками. Азербайджанцы обсуждали дела в Тебризе, персы — новости из столицы.

После обеда поехали дальше. Дорога спускалась, тряска немного уменьшилась. К вечеру показались окраины Тебриза. Город раскинулся в долине, с минаретами и крышами домов. Грузовик въехал через ворота, проехал по улицам, заполненным людьми и повозками. Наконец остановился на площади недалеко от базара. Пассажиры начали выходить, разминая ноги после долгой дороги.

Бертольд спустился последним, взял сумку и огляделся. Тебриз встретил его шумом базара, запахом дыма от очагов и прохладным воздухом. Люди расходились в разные стороны. Керим хлопнул его по плечу:

— Если что, ищи меня на базаре у ковровых рядов. Удачи в делах, Мехди.

Бертольд кивнул, попрощался с остальными и направился в город.

Бертольд провёл ночь в небольшом постоялом дворе на окраине Тебриза. Комната оказалась скромной, но чистой, с толстыми стенами, которые хорошо держали тепло от очага. Он поужинал простой едой — рисом с овощами и свежим хлебом — и рано лёг спать, чтобы набраться сил перед следующим этапом пути.

Утром, ещё до рассвета, он собрал вещи, проверил документы и вышел на улицу. Город только начинал просыпаться: по переулкам двигались первые повозки, в воздухе витал запах дыма от печей. На площади, где собирался транспорт на север, он быстро нашёл подходящий грузовик, переоборудованный под перевозку людей. Кузов был накрыт плотным брезентом, внутри стояли длинные скамьи. Бертольд заплатил за место и устроился среди других пассажиров — торговцев, крестьян и нескольких ремесленников.

Машина тронулась вскоре после восьми утра. Дорога до Базаргана заняла около суток с остановками на отдых и еду. Пейзаж за бортом менялся от холмов к более открытым пространствам. Пассажиры обменивались новостями о ценах на зерно и шерсть, иногда делились лепёшками. Ночь провели в придорожном селении, а к следующему дню уже приближались к цели.

Базарган встретил их холодным декабрьским ветром. Караван-сараи и лавки у дороги выглядели оживлёнными, несмотря на погоду. Бертольд сошёл с машины, размялся и направился к пункту проверки. Сначала проверяла иранская сторона. Офицер в форме внимательно просмотрел паспорт на имя Мехди Резаи, задал стандартные вопросы о цели поездки — торговля тканями — и кивнул, пропуская дальше.

Затем настал черёд турецкого контроля. На переходе стояли солдаты в зимней форме с внимательными взглядами. Один из них взял документы Бертольда, долго изучал турецкую визу, перелистывая страницы. Задал пару вопросов: откуда едет, что везёт с собой, есть ли знакомые в Турции. Бертольд отвечал спокойно и уверенно, глядя прямо в глаза, с лёгкой улыбкой опытного торговца. Офицер ещё раз сверил печати, вернул паспорт и жестом разрешил пройти. Никаких задержек не возникло.

Теперь Бертольд находился на турецкой земле, в небольшом городке Гюрбулак. Здесь у дороги выстроились несколько автобусов и грузовиков. Он выбрал один из них, следующий в сторону Догубаязита. В салоне уже сидели местные жители и несколько путешественников. Дорога оказалась заметно лучше, чем в Иране: меньше выбоин, более ровное покрытие, хотя декабрьская погода добавляла трудностей — лёгкий снег и ветер заставляли водителя ехать осторожнее. Расстояние в сорок километров преодолели относительно быстро, за пару часов.

Бертольд отметил про себя, как турецкие власти следят за путями сообщения даже в это время года. Догубаязит показался уютным городком с каменными домами и минаретами, возвышающимися над крышами. Он нашёл небольшую гостиницу недалеко от центра, где снял комнату на ночь. Хозяин, разговорчивый турок средних лет, предложил горячий суп и чай. Бертольд поел, побеседовал о дороге и рано лёг.

Утром он встал свежим, позавтракал и отправился к месту отправления автобусов на Эрзурум. Автобус был похож на предыдущие — просторный, с деревянными сиденьями и брезентовым верхом. Пассажиров набралось около тридцати: семьи, торговцы, солдаты в увольнении. Поездка прошла быстрее, чем аналогичный участок в Иране. Вместо суток они уложились в меньшее время благодаря лучшему состоянию трассы. Остановки были короткими — на чай и разминку.

За окном проплывали заснеженные холмы и редкие деревни, где жители занимались повседневными делами: вели скот, чинили ограды. Бертольд слушал разговоры попутчиков о местных ярмарках и урожае прошлого сезона, иногда вставляя замечания о торговле.

К вечеру автобус въехал в Эрзурум. Город, окружённый горами, встретил их крепким морозцем и огнями в окнах. Бертольд нашёл недорогую гостиницу у вокзала, поужинал и сразу направился на железнодорожную станцию. Там он купил билет в пассажирский поезд до Стамбула. Наконец-то нормальные условия: не тряска в кузове, а настоящее купе. Он почувствовал облегчение — долгий наземный этап подходил к концу. Поезд отправлялся ранним утром следующего дня.

Бертольд вернулся в гостиницу, проверил вещи и лёг спать. Утром он прибыл на вокзал заранее. Поезд стоял у платформы — длинный состав с вагонами второго и третьего класса. Бертольд занял место в купе второго класса, где уже расположились трое других пассажиров: турок-чиновник средних лет по имени Осман, возвращавшийся из служебной поездки, молодой студент по имени Мехмет, ехавший учиться в столицу, и пожилой торговец коврами из Эрзурума по имени Хасан.

Купе было рассчитано на шестерых, но пока занимали четверо, оставляя пространство для вещей. Полки для багажа располагались наверху, сиденья были обиты тканью, окна с деревянными рамами пропускали достаточно света. Вагон отапливался небольшой печкой в конце коридора, и проводник время от времени подбрасывал уголь.

Поезд тронулся точно по расписанию. Колёса застучали по рельсам, и состав начал набирать ход, покидая станцию Эрзурума. За окном сначала потянулись пригородные районы с низкими домами и садами, покрытыми тонким слоем снега. Затем открылись широкие долины, окружённые горами. Зимний пейзаж выглядел величественно: серые склоны с белыми шапками, редкие сосны и далёкие вершины, теряющиеся в лёгкой дымке.

Бертольд сидел у прохода, наблюдая, как местность постепенно меняется. Осман, чиновник, сразу завёл разговор:

— Дорога долгая, но в это время года поезда ходят надёжно. Главное, чтобы снег не засыпал пути в горах.

Мехмет, студент, кивнул и добавил, что едет в университет изучать инженерное дело. Хасан, торговец, рассказывал о своих коврах: как их ткут в восточных провинциях, какие узоры ценятся в Стамбуле. Бертольд представился как Мехди Резаи, торговец из Персии, ищущий новые рынки.

В соседних купе слышались похожие беседы — семьи делились едой, кто-то читал газеты. Проводник проходил по коридору, предлагая чай в маленьких стаканах и простые закуски. Обедали в вагоне-ресторане, куда Бертольд сходил вместе с Османом. Там подавали суп, рис с мясом и свежий хлеб. Цены были умеренными, а обслуживание — быстрым.