А затем он просто развернулся и побежал.

Молча. Быстро. Сверкая пятками в сторону освещенного проспекта.

— Марк! — мой крик сорвался на хрип, когда чья-то грязная, жесткая ладонь зажала мне рот.

— Тихо, сучка, — прошипел мне в ухо сиплый голос. — Пошли, пошли, затаскивай ее!

Меня грубо дернули в темноту узкого переулка, пропахшего сыростью и мусором. Я отбивалась, мычала сквозь чужие пальцы, била ногами по воздуху, но силы были неравны. Меня просто волокли во мрак, и липкий, парализующий ужас сковал внутренности. Никто не придет. Никто не поможет.

— Сюда давай, к стене… — скомандовал второй, нависая надо мной.

И вдруг в густой темноте переулка, всего в паре метров от нас, вспыхнул тусклый огонек зажигалки, осветив резкие черты лица.

Раздался характерный звук застегиваемой ширинки, а затем мужчина неторопливо затянулся сигаретой. Огонек тлеющего табака выхватил из мрака знакомый, колючий взгляд. Это был тот самый агрессивный парень из ресторана. Видимо, после выпитого он решил отойти по нужде в подворотню, и теперь с откровенным удивлением наблюдал за нашей возней.

Нападавшие замерли.

— Здрасьте, — парень выпустил струйку дыма. Его голос прозвучал всё с тем же обманчивым, ледяным спокойствием. — Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю ваше романтическое свидание, но вы мне тут вид портите.

Тот, что держал меня, рыкнул.

— Вали отсюда, мужик, пока цел!

Парень с сигаретой даже не шелохнулся. Лишь уголок его губ дрогнул в хищной усмешке.

— Не угадал.

Он двинулся с места так быстро, что я не успела моргнуть. Сигарета полетела в лужу, а в следующую секунду раздался влажный, глухой хруст. Тот, кто зажимал мне рот, отлетел к кирпичной стене, как тряпичная кукла, и сполз по ней на асфальт, не издав ни звука.

Я, лишившись опоры, рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Оставшиеся трое гопников опешили. Они переглянулись, поняли, что перед ними не случайный прохожий, а профессиональная машина для убийства, и бросились наутек — прямо к выходу из переулка.

Парень из ресторана хмыкнул, разминая кулаки.

— Обычно только один сверкает пятками, а тут сразу трое стартуют. Рекорд, блядь, — весело бросил он в пустоту.

Один из нападавших, самый юркий, успел проскочить мимо мусорных баков и вырваться на улицу. А вот двое других резко затормозили, едва не налетев друг на друга.

Путь им преградили две высокие, широкие фигуры, бесшумно выросшие на фоне уличных фонарей.

— Далеко собрались? — лениво поинтересовался тот, кого в ресторане называли Джокером. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, абсолютно расслабленный.

Рядом с ним, словно монолитная скала, возвышался старший. Тот самый Командир. Он вообще ничего не сказал. Просто сделал шаг вперед, перекрывая собой половину прохода.

Двое гопников с криком ужаса шарахнулись назад, прямо в лапы поджидающему их парню.

То, что произошло дальше, было быстрым и жестким. Старшие даже не вмешались — они просто стояли и смотрели, как их боец сбрасывает напряжение. Серия коротких, неуловимых глазу ударов, стоны боли, звук падающих тел. Всё закончилось секунд за двадцать. Двое ублюдков остались валяться на мокром асфальте, тихо подвывая и держась кто за ребра, кто за челюсть.

Агрессивный парень брезгливо отряхнул куртку и повернулся ко мне. В этот момент к нам неспешно подошли те двое. Джокер с интересом разглядывал меня, а Командир опустился передо мной на корточки. Его тяжелый, спокойный взгляд скользнул по моему растрепанному виду.

— Цела? — его низкий, ровный голос подействовал на меня, как ведро воды. Истерика, готовая вырваться наружу слезами, почему-то отступила.

Я кивнула, дрожа всем телом. Попыталась встать, но ноги не слушались. Тогда он просто взял меня за локоть и без видимых усилий поднял на ноги, придерживая за плечо, чтобы я не упала. От него веяло такой абсолютной надежностью, что мне захотелось вжаться в его грудь и спрятаться от всего мира. От этого страшного города, от предателя Марка, от ночи.

Александра

Глеб (старший)

Артём (джокер)

Борис (петарда)

— И куда же делся твой смелый кавалер? — с легкой издевкой поинтересовался Джокер, оглядываясь по сторонам. — За подмогой побежал?

— Он сбежал, — прошептала я, чувствуя, как по щекам всё-таки катятся злые, горькие слёзы. — Просто бросил меня и убежал.

Коротко стриженный парень, которого назвали Петардой, презрительно сплюнул на асфальт.

— Я же говорил, что он гнилой. На лбу было написано. Урод лощеный.

— Отставить, — ровно произнес Командир, прерывая его. Он всё ещё стоял передо мной, и его широкая фигура загораживала меня от холодного ночного ветра. — Ей сейчас не до твоих лекций.

Он внимательно посмотрел на мое трясущееся тело, на порванное пальто и размазанную от слёз тушь.

— Мне… мне нужно в полицию, — стуча зубами, пробормотала я. — Заявление… они же украли всё.

— И что ты им скажешь? — спокойно спросил Командир. — Телефона у тебя нет. Документов нет. Личность подтвердить нечем. Тебя посадят в холодном коридоре дежурной части, и ты просидишь там до утра, пока они будут делать запросы. Сумку твою этот бегун уже сбросил или выпотрошил, по горячим следам его не возьмут.

Я понимала, что он прав, но паника продолжала душить меня.

— А что мне делать? Я никого здесь не знаю… Мне даже за гостиницу заплатить нечем. У меня ничего нет.

Вместо ответа Командир молча снял с себя тяжелую кожаную куртку и накинул мне на плечи. Я тут же утонула в ней. Она хранила тепло его тела, пахла терпким парфюмом, табаком и какой-то невероятной, успокаивающей силой. Тяжесть чужой вещи на плечах сработала как тяжелое одеяло — меня перестало так сильно трясти.

— Мы сняли квартиру на время отпуска. Тут недалеко, пара кварталов, — его голос звучал так буднично и уверенно, словно он решал рядовую рабочую задачу. — Идем к нам. Выпьешь, согреешься, умоешься. Выспишься. А утром я лично отвезу тебя в отдел, и мы решим проблему с документами и билетами.

Я подняла на него глаза, полные слез и недоверия. Пойти ночью в квартиру к трем незнакомым мужчинам? Еще час назад я бы сочла это безумием. Но сейчас… сейчас реальность изменилась. Мой «принц» оказался трусом, а эти трое, хоть и пугали меня до чертиков, только что спасли меня от насилия.

— Я… я вас стесню, — слабо пискнула я, всё еще цепляясь за остатки приличий.

Джокер тихо рассмеялся, подходя ближе.

— Поверь, куколка, после того, что мы видели в командировках, нас ничем не стеснить. У нас там три комнаты, выделим тебе отдельные апартаменты. Пошли, пока ты тут воспаление легких не заработала.

Командир не стал дожидаться моего окончательного согласия. Он просто положил свою тяжелую ладонь мне на плечо и мягко, но настойчиво подтолкнул вперед.

Я сделала неуверенный шаг, но ноги, ватные от пережитого ужаса и адреналинового отката, предательски подогнулись. Я бы точно рухнула на грязный асфальт, если бы не тяжелая, уверенная рука, мгновенно перехватившая меня за талию.

— Так, отставить пешие прогулки. Она сейчас в обморок рухнет, — резюмировал Командир, легко удерживая меня на весу, словно я ничего не весила. — Джокер, мотор. Быстро.

— Уже, — тот убрал от уха телефон. — Через три минуты будет. Тут за углом стоял.

Эти три минуты я стояла, прижавшись плечом к груди старшего, и просто дышала. Запах его кожаной куртки — терпкий микс хорошего табака, морозной свежести и чистого, сильного мужского тела — действовал как лучшее успокоительное. Разум, наконец-то вырвавшись из тисков паники, начал лихорадочно анализировать ситуацию.

Безумие? Да. Ехать глубокой ночью в чужую квартиру с тремя мужчинами, один из которых только что на моих глазах играючи покалечил троих гопников — это полнейшее безумие.

Но что мне оставалось? Холодный коридор дежурной части, где я — никто и звать меня никак? Ночевка на вокзале? Или, может, попытаться найти Марка? От одного воспоминания об этом холеном, напомаженном трусе с влажными от липкого страха ладонями к горлу подкатывал тошнотворный ком. Мой «идеальный» мужчина оказался дешевой подделкой.