Я всё ещё дрожала, раскинувшись на прохладном столике. Оргазм только что выжал меня досуха, перед глазами плыли круги, а из груди вырывалось рваное горячее дыхание. Я чувствовала, как по бёдрам стекают мои собственные соки, как пульсирует клитор, и думала о том, что, наверное, больше не смогу пошевелиться.

Но Борис не дал мне времени на передышку.

Он поднялся с колен — тяжело, шумно, словно огромный зверь. Его ладони, грубые и горячие, легли на мои разведённые бёдра, сжали их, подтягивая меня к самому краю стола. Я вскинула голову и увидела его — стоящего между моих ног, возбуждённого до предела. Его член, злой, агрессивный, упирался прямо в мою мокрую, раскрытую киску.

Презерватива на нём не было.

Эта мысль мелькнула на краю сознания, но Борис, видимо, настолько потерял голову от похоти, что даже не вспомнил об этом. Артём заметил это первым.

— Эй, — раздался его насмешливый голос, — ты ничё не забыл, Петарда?

Но было поздно.

Борис, игнорируя замечание друга, одним мощным, резким движением вошёл в меня. Без резинки. Голой, горячей, пульсирующей плотью. Я вскрикнула от этого крышесносного ощущения наполненности. Его огромный член, твёрдый как камень, раздвинул мои стенки и вошёл до самого упора, и я почувствовала его ВЕСЬ. Каждую вену, каждую пульсацию, каждый жаркий, живой сантиметр. Никаких преград. Только он — настоящий, обжигающе горячий, заполняющий меня так плотно.

— Боже, да-a-a... — простонала я, запрокидывая голову и упираясь затылком в твёрдую поверхность стола.

Моя киска, всё ещё сжимающаяся после оргазма, обхватила его член с какой-то жадной, отчаянной силой. Я чувствовала, как мои мышцы пульсируют вокруг его ствола, как соки текут ручьём, облегчая скольжение. Это было настолько интимно, настолько остро, что у меня на глазах выступили слёзы удовольствия.

— Охренеть, — выдохнул Борис сквозь зубы, замирая на мгновение, чтобы прочувствовать момент. Его пальцы впились в мои бёдра. — Какая же…хорошо.

— Боря, я серьёзно, — в голосе Артёма прорезались нотки раздражения, но я уже едва его слышала.

Глеб, стоявший рядом, вдруг произнёс спокойно и задумчиво.

— У меня есть идея.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как они обменялись взглядами. Артём приподнял бровь, потом перевёл взгляд на меня — распластанную на столе, с членом внутри, с разведёнными ногами — и что-то в его лице дрогнуло.

— Не знаю, командир, — медленно произнёс он, но в его голосе я услышала не отказ, а скорее неуверенность. — Ты уверен? Это всё-таки... слишком, может быть.

— Уверен, — отрезал Глеб.

После этого Артём вышел из комнаты.

Я хотела спросить, что они задумали, но именно в этот момент Борис начал двигаться. Он вышел почти полностью, так что головка задержалась на самом входе, а потом снова вбился в меня — мощно, глубоко, с влажным шлепком. Я забыла обо всём на свете.

Он долбил меня жестко, безжалостно, с каждым толчком выбивая из груди всё новые стоны. Мои груди подпрыгивали в такт его движениям, а Глеб, стоя рядом, смотрел на это зрелище потемневшими глазами. Его ладонь легла на мою грудь, сжала мягкое полушарие, пальцы нашли сосок и начали грубо, ритмично его поглаживать. Второй рукой он обхватил свой огромный член и начал медленно поглаживать себя.

Я стонала так громко, что, наверное, слышно было на весь дом. Хлюпающие звуки моей киски, шлепки яиц Бориса о мою задницу, стоны Глеба — всё это сливалось в какую-то дикую, развратную симфонию. Я хваталась руками за край стола, чтобы не улететь с него от силы его толчков, и чувствовала, как новая волна оргазма поднимается откуда-то из самых глубин.

И тут в комнату вернулся Артём.

Я услышала его шаги, а потом что-то с лёгким стуком прилетело в грудь Бориса. Упаковка презервативов.

— Ты кое-что забыл, Петарда, — прокомментировал он. — Я, конечно, понимаю, что ты у нас любитель острых ощущений, но давай не будем экспериментировать.

Борис замер. Его лицо исказила гримаса досады. Он посмотрел на меня, потом на упаковку, потом снова на меня.

— Бля…

Я не знаю, кто из нас был больше разочарован в этот момент — я или он. Потому что когда его член, горячий, мокрый от моих соков, вышел из меня, я всхлипнула от внезапно накатившей пустоты. Киска предательски чавкнула, и по ляжке тут же стекла горячая капля влаги.

— Быстрее давай, — прошептала я, даже не пытаясь скрыть нетерпение.

Борис рванул фольгу зубами. Его пальцы дрожали от возбуждения, но он справился за считанные секунды — раскатал резинку по стволу одним движением и тут же, не давая мне опомниться, вернулся. Я застонала, когда его член снова заполнил меня до упора. Да, это было не совсем то же самое, что голая плоть, но всё равно — горячо, мощно, глубоко.

Глеб и Артём, последовав его примеру, тоже натянули презервативы.

— Давайте перейдём на диван, — вдруг предложил Глеб. — А то так неудобно. Стол не резиновый, а нам ещё кое-что нужно попробовать.

Борис не стал спорить. Он просто наклонился, подхватил меня и НЕ ВЫНИМАЯ члена из моей киски, поднял меня со стола. Я вскрикнула, рефлекторно обхватывая ногами его талию и руками — его шею. От этого движения его член вошёл ещё глубже, и я застонала, утыкаясь лицом в его плечо.

Два шага — и он рухнул на диван, усаживаясь так, что я оказалась сверху. Теперь я сидела на нём, широко расставив ноги, а его член всё так же глубоко пульсировал во мне. Поза была охренительная. Я видела его лицо — напряжённое, мокрое от пота, с этими бешеными, чёрными от похоти глазами. Видела, как вздымается его грудь. Чувствовала каждое движение его мышц подо мной.

— Привет, — прошептала я, глядя ему в глаза и чувствуя, как губы расползаются в улыбке. В этот момент я была счастлива. По-настоящему счастлива и абсолютно свободна.

— Привет, — хрипло ответил он, и его ладони легли на мою талию.

Я начала двигаться. Сначала медленно, приподнимаясь на коленях и снова опускаясь, чувствуя, как его толстый член скользит по моим стенкам, задевая все чувствительные точки. Мои бёдра задавали ритм, медленно раскачиваясь, и я смотрела, как его зрачки расширяются. Он откинул голову на спинку дивана и шумно, тяжело выдохнул.

Я замерла, почувствовав это. Холодное, скользкое прикосновение там, где раньше меня никто не трогал. Мурашки табуном пробежали по спине, а внутренности сжались в тугой, сладкий ком.

— Тш-ш, — раздался низкий, спокойный голос Глеба за моей спиной. — Не напрягайся. Дыши глубоко.

Я хотела что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то невнятный, жалобный писк. Борис подо мной замер, давая мне привыкнуть, его ладони гладили мои бёдра, успокаивая.

— В первый раз? — спросил Глеб, и его палец, скользкий от смазки, сделал круговое движение вокруг.

Я смогла только судорожно кивнуть. Никто никогда не делал со мной такого.

— Мы будем аккуратно, — пообещал он. — Если захочешь остановиться — сразу скажи.

Во мне пульсировал член Бориса, и ощущение наполненности спереди было таким острым, что я, кажется, готова была принять их всех. Где угодно. Как угодно. Мне хотелось, чтобы они заполнили меня полностью, каждую клеточку.

— Давай, — прошептала я, сама не узнавая свой голос — такой он был низкий, хриплый, полный похоти.

Борис медленно сместился, помогая мне лечь на него сверху. Его горячее тело было как большая живая подушка — я прижалась к его широкой груди, мои нежные соски терлись о его грубое тело, его член всё ещё во мне, притихший, но всё такой же твёрдый. Я повернула голову и уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая этот дикий мужской запах, от чего голова шла кругом.

Глеб за моей спиной выдавил ещё смазки. Я слышала этот влажный, пошлый звук, и от одного предвкушения моя киска сжалась вокруг члена Бориса так сильно, что тот зашипел сквозь зубы.

А потом я почувствовала давление.