Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я снова решусь пойти на свидание, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Горько и нервно. После того, как мои прошлые отношения с грохотом и болью разлетелись на куски, оставив после себя лишь выжженное поле и панические атаки, я дала себе слово: больше никаких рисков. Никаких мужчин.

Но потом случился Марк.

Мы переписывались несколько лет. Сначала просто комментарии, потом робкие сообщения, затем — бесконечные ночные разговоры обо всем на свете. Он знал, какую музыку я слушаю, когда мне грустно, знал о моих страхах. В сети он был идеальным: понимающим, галантным, надежным. И вот сегодня мы наконец-то встретились вживую.

Я сидела за столиком в уютном ресторане с приглушенным светом и не могла перестать на него смотреть. Марк оказался даже красивее, чем на фотографиях. Ухоженный, с идеальной укладкой, в стильной рубашке, которая подчеркивала спортивные плечи. От него пахло дорогим парфюмом, а улыбка была такой обезоруживающей, что мои внутренние барьеры таяли один за другим.

— Знаешь, Саша, — Марк накрыл мою руку своей, чуть поглаживая костяшки пальцев. — Я уже начал думать, что ты вообще никогда не согласишься со мной встретиться.

— Я… мне нужно было время, — тихо ответила я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Ты же знаешь, мне было тяжело довериться.

— Теперь всё будет иначе, — он уверенно посмотрел мне в глаза. — Я не позволю тебя обидеть.

Я улыбнулась, чувствуя приятное тепло в груди. Вечер казался идеальным. Ровно до того момента, пока Марк не решил подозвать официанта, чтобы попросить счет. Он резко отодвинулся на стуле назад, слишком широко и размашисто.

Позади раздался глухой звук удара — стул Марка с силой впечатался в бедро проходящего мимо мужчины.

Я вздрогнула. Мужчина, в которого врезался Марк, остановился. Он был высоким, коротко стриженным, с цепким, тяжелым взглядом и какой-то звериной грацией в движениях. Ему было на вид около тридцати.

Вместо того чтобы извиниться за неловкость, Марк, видимо, решив покрасоваться передо мной своей альфа-сущностью, недовольно цокнул языком.

— Мужчина, вы не могли бы ходить аккуратнее? Места мало, что ли?

Воздух вокруг нашего столика словно заледенел.

Мужчина медленно повернулся. Его лицо не исказилось от злости, но в глазах вспыхнуло что-то настолько опасное, что у меня по спине пробежал холодок.

— Что ты сказал? — его голос был негромким, но от этого тона хотелось вжаться в спинку дивана. Он сделал шаг к нашему столику, нависая над Марком, словно скала.

Марк сглотнул. Я видела, как дернулся его кадык. Весь этот лоск уверенного в себе, сильного мужчины начал слетать с него на глазах, обнажая что-то мелкое и суетливое.

— Ты сам в меня въехал, красавчик, — Борис оперся обеими руками о наш столик, приблизив лицо к Марку. Его голос звучал обманчиво тихо, с каким-то мертвым, ледяным спокойствием, от которого становилось по-настоящему жутко. До меня долетел тяжелый, мужской запах крепкого табака и легкий шлейф крепкого алкоголя. — А теперь еще и голос повышаешь? Смелый перед дамой?

— Я... я просто сделал замечание, — голос Марка дрогнул, стал на октаву выше. Он вжался в кресло, даже не пытаясь встать, чтобы хотя бы визуально сравняться с противником. — Не нужно так агрессивно…

Борис усмехнулся. Хищно, недобро. Он явно собирался продолжить этот урок вежливости. Мне было до одури страшно.

— Петарда, хорош. Ты девочку пугаешь, — вдруг донесся расслабленный, насмешливый голос от соседнего столика.

Я испуганно скосила глаза. Там сидел еще один мужчина, на вид ближе к сорока. Он вальяжно развалился на диванчике, крутя в пальцах бокал с янтарной жидкостью, и с откровенной иронией наблюдал за разворачивающейся сценой.

Коротко стриженный даже не повернул головы, его челюсти упрямо сжались.

— Джокер, не лезь. Этот щегол берегов не видит.

— Петарда.

Одно короткое слово. Никакого крика, никаких угроз. Просто ровный, глубокий баритон, прозвучавший откуда-то сбоку. Но от этого тона у меня по спине пробежал табун мурашек, а агрессивный парень замер, словно по щелчку выключателя.

К нашему столику подошел третий. Самый старший из них. Высокий, широкоплечий, с пронзительным, ледяным взглядом. В нем чувствовалась такая монументальная власть и тяжесть, что рядом с ним Марк вдруг показался мне испуганным подростком.

Мужчина положил свою широкую ладонь на плечо вспыльчивого парня. Одно легкое движение — и тот отступил на шаг назад, беспрекословно подчиняясь.

— Командир, он сам... — начал было тот, кого назвали Петардой, но осекся под тяжелым взглядом старшего.

— Отставить, — тихо, но так веско произнес старший, что даже мне захотелось вытянуться по стойке смирно.

Затем он перевел взгляд на нас. Он полностью, абсолютно проигнорировал Марка — словно того вообще не существовало за этим столом. Его глаза, холодные, но странно спокойные, встретились с моими.

— Приношу извинения за резкость моего бойца, — его голос звучал ровно и вежливо, контрастируя с грозным внешним видом. — Он бывает излишне вспыльчив. Хорошего вам вечера.

Он чуть заметно кивнул мне и, не оборачиваясь, направился к выходу. Парень с колючим взглядом, бросив напоследок презрительный взгляд на сжавшегося Марка, последовал за своим командиром. Тот, которого назвали Джокером, с усмешкой допил содержимое своего бокала, подмигнул мне, бросил на стол купюру и лениво потянулся вслед за друзьями.

Когда за ними закрылась дверь, напряжение за нашим столиком спало. Марк шумно выдохнул, нервно поправил воротник стильной рубашки и тут же расправил плечи, пытаясь вернуть себе утраченный вид альфа-самца.

— Быдло какое-то, — процедил он, брезгливо кривя губы. — Совсем дикие. Повезло им, что их старший вмешался, а то я бы уже охрану вызвал. Или сам бы ему втащил. Не хотел просто при тебе скандал устраивать.

Он потянулся и снова накрыл мою руку своей. Его ладонь была неприятно влажной от пота.

Ночная прохлада приятно остужала кожу после душного ресторана. Мы с Марком неспеша шли по слабо освещенной улице чужого для меня города. Он приобнял меня за талию, что-то увлеченно рассказывая, а я ловила себя на мысли, что почти счастлива.

Почти.

Где-то на подкорке еще бился страх, оставленный прошлыми отношениями. Мой бывший, Анатолий, был мастером выматывать душу. Он методично, день за днем, уничтожал мою самооценку, превращая жизнь в череду скандалов, упреков и болезненных качелей. Вырвавшись из того ада, я долго собирала себя по кускам. И именно Марк с его бесконечными, поддерживающими сообщениями стал моим спасательным кругом. Я ехала в этот город с твердым намерением остаться у него сегодня на ночь. И, возможно, не только на ночь. Я верила, что он — тот самый. Тот, кто вернет мне меня.

— …и тогда я сказал начальнику, что этот проект без меня просто загнется, — самодовольно вещал Марк, крепче прижимая меня к себе. — А ты как думаешь, Саш?

Я не успела ответить.

Из темной арки, мимо которой мы проходили, бесшумно, как бродячие псы, вынырнули тени. Их было четверо.

Всё произошло настолько стремительно, что мозг просто отказался обрабатывать информацию. Сильный, грубый рывок за плечо — и меня отбросило в сторону. Ремешок сумочки больно резанул по шее, лопнул с противным треском, и сумка — в которой были паспорт, карточки, телефон, билеты обратно — исчезла в чужих руках.

Я вскрикнула, отшатнувшись к стене.

— Эй, вы что… — начал было Марк, но один из нападавших просто толкнул его в грудь. Даже не ударил, просто пихнул.

Марк попятился, споткнулся и едва не упал. Я в ужасе смотрела на него, ожидая, что сейчас мой «защитник», мой идеальный мужчина бросится на них или хотя бы закричит, чтобы привлечь внимание. Но Марк посмотрел на меня. В его расширенных от ужаса глазах плескалась чистая, неприкрытая паника.