Сначала совсем лёгкое, осторожное. Его палец проник внутрь — медленно, миллиметр за миллиметром, и я застонала, зарываясь лицом в плечо Бориса. Это было странно. Ново. Немного больно. Но вместе с болью пришло и что-то ещё — тёмное, запретное, крышесносное. Ощущение того, что меня берут ТАМ, где ещё никто не был.

— Расслабься, Саш, — голос Глеба был как тёплый мёд: обволакивал, успокаивал. Он работал пальцами аккуратно, бережно, растягивая меня, готовя. — Вот так, умница.

К этому моменту Артём уже стоял с краю дивана. Я скосила глаза и увидела его член прямо перед моим лицом. Он взял его в руку и легонько провёл головкой по моим губам, размазывая смазку.

— Открой ротик, куколка, — попросил он своим бархатным, обволакивающим голосом.

Я послушно открыла рот, и он скользнул внутрь. Мой стон потерялся где-то в его плоти. Я обхватила губами его ствол и начала сосать — медленно, с оттяжкой, работая языком.

И тут Глеб начал входить сзади.

Это было... неописуемо. Сначала тугое кольцо мышц сопротивлялось, а потом — податливо, резко пропуская его внутрь. Я застонала с членом Артёма во рту. Меня растягивали, наполняли так плотно, что, казалось, ещё немного — и я просто лопну. Глеб двигался медленно, давая мне привыкнуть, и каждый миллиметр его огромного члена внутри меня отзывался эхом во всём теле.

— Боже, какая ты узкая, — выдохнул он. — Просто сказка.

А потом он вошёл до конца. И я оказалась забита полностью. Абсолютно.

Трое мужчин. Три огромных, твёрдых, горячих члена. И я — одна, сжатая между ними, как в тисках, не способная даже пошевелиться.

Я чувствовала их всех одновременно. Чувствовала, как они двигаются — сначала неслаженно, а потом ловя общий ритм. Когда Борис подо мной чуть приподнимал бёдра, входя глубже в мою киску, Глеб позади делал то же самое, погружаясь в мою попу. И Артём, который старался протолкнуть член чуть глубже.

Моё тело больше не принадлежало мне. Оно принадлежало им. Они двигались как единый организм, и я была центром этого организма, его пульсирующим, истекающим соками сердцем. Каждое их движение отдавалось во мне волной удовольствия. Я была забита ими под завязку, полностью, без остатка. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой наполненной — не в физическом смысле, а в каком-то другом, глубинном. Я была нужна. Я была желанна. Я была центром их вселенной в эту минуту.

Артём вдруг вышел давая мне судорожно вздохнуть. С губ сорвалась ниточка слюны, смешанной с его смазкой.

— Как ты там, живая? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Да... да... — только и смогла прохрипеть я.

— А подробнее? — его глаза сверкнули. — Что ты чувствуешь?

— Я... боже... — я всхлипнула от переизбытка ощущений. — Я чувствую вас всех. Вы во мне. Везде. Я…

— Тебе нравится?

— Да! Да, мне нравится! — я почти выкрикнула это. — Мне так хорошо, что я сейчас с ума сойду.

— Вот это я понимаю — подробный ответ, — хмыкнул Артём и снова скользнул членом в мой рот.

Ритм начал ускоряться. Медленные, осторожные движения сменились чем-то более животным, диким. Борис подо мной рычал, вбиваясь в мою киску снизу вверх, Глеб сзади сжимал мой зад и входил всё глубже, резче, а Артём, запрокинув голову, просто входил мой рот, уже не сдерживаясь.

Шлепки. Стоны. Хлюпающие звуки. Влажные, грязные, пошлые. Это была симфония чистого, ничем не замутнённого секса. Я стонала, мычала, захлёбывалась слюной.

Мир сузился до одной точки. До ощущения этих трёх членов, что наполняли меня, терзали, разрывали на части и собирали заново. Я чувствовала, как Борис во мне набухает ещё сильнее, как пульсирует его член в моей киске. Как Глеб за спиной, сжимая мои бёдра до синяков, начинает терять ритм, переходя на резкие, рваные толчки. Как член Артёма дрожит на грани.

Они кончали. Все трое. Почти одновременно.

Борис подо мной издал звериный рык. Я почувствовала, как его член пульсирует, выстреливая спермой в презерватив, и моя киска сжалась в ответ, выжимая из него всё до капли. Глеб с глухим стоном вбился в меня в последний раз и замер, изливаясь, и я ощутила эту пульсацию. Артём, самый сдержанный из них, вдруг сжал мои волосы в кулак и кончил с громким, хриплым стоном.

Мой оргазм был не похож на все предыдущие. Это был не взрыв — это был коллапс. Схлопывание всей вселенной в одну точку, которая находилась где-то глубоко внутри меня. Меня выгнуло, затрясло, я закричала, но из горла вырвался только какой-то сдавленный хрип. Мои мышцы сжались вокруг них с такой силой, что это, наверное, было больно, но мне было плевать. Я изливалась соками, горячими, обильными, текущими по бёдрам Бориса, и просто не могла остановиться. Это длилось вечность. А может, всего несколько секунд. Время перестало существовать.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. В комнате было светло и тихо. Тело ныло так, словно я всю ночь разгружала вагоны, а каждая мышца отзывалась приятной, но ощутимой слабостью.

Как я оказалась в кровати гостевой комнаты, в этой чистой постели, я совершенно не помнила. Видимо, после того сумасшествия на диване мое сознание просто отключилось, и кто-то из них заботливо перенес меня сюда.

Я села и обхватила колени руками. На стуле висела та самая серая кофта и джинсы, купленные Артёмом. Я медленно оделась, и стоило мне нащупать в кармане плотный прямоугольник распечатанного билета на поезд, как грудь пронзила ледяная игла.

Сегодня отъезд. В 19:45.

Я замерла посреди комнаты, глядя на этот клочок бумаги. Совсем скоро я сяду в вагон, чтобы уехать домой. Вернуться к своей обычной, пресной жизни. И больше никогда их не увижу.

От этого осознания навалилась такая глухая, тяжелая печаль. Это было странно и даже глупо. Саша, ты знаешь их чуть больше суток! Они просто спасли тебя на улице, а потом... потом подарили самую невероятную ночь в твоей жизни. Но разве суток достаточно, чтобы так прикипеть? Умом я понимала, что это безумие, но женское чутье, пробудившееся после вчерашнего, кричало об обратном. Я не хотела уезжать. Не от них.

Дверь приоткрылась без стука. Здесь, после всего, что между нами было, стук казался бы лишней формальностью. На пороге появился Глеб. Собранный, спокойный, в черной водолазке, подчеркивающей его мощный торс.

Встретившись с ним взглядом, я залилась краской, но Глеб смотрел на меня без тени иронии или пошлости. Только спокойная, надежная уверенность.

— Проснулась, — констатировал он. — Собирайся, Саш. Из дежурной части звонили.

Я непонимающе моргнула, прогоняя остатки меланхолии.

— Из дежурной части? Зачем?

— Твои вещи нашли. Сумку, паспорт, всё остальное.

Я выдохнула, растерянно открыв рот.

— Нашли? Так быстро? Господи, Глеб, я думала, такое только в кино бывает или через полгода, когда дело уже в архив спишут. Как это возможно?

Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

— Наша полиция умеет работать, когда звёзды правильно сходятся. Но самое интересное другое. Думаю, они тебе там сами всё объяснят. Следователь просил приехать, нужно твое опознание и дополнительные показания. Обувайся, мотор уже внизу. Артём с Борей сейчас подтянутся.

Я ничего не понимала, но послушно натянула кроссовки. Всю дорогу до полицейского участка в такси стояла тишина. Смесь волнения из-за непонятного вызова и горьких мыслей о вечернем поезде не давали покоя.

Знакомое здание полиции встретило нас запахом старого линолеума и казенной краски. В коридоре Глеб положил руку мне на поясницу, мягко направляя к нужному кабинету. Эта простая, почти случайная ласка обдала меня жаром, заставив вспомнить, какими жесткими и требовательными были эти руки ночью.

Мы зашли в кабинет к тому самому следователю с уставшими глазами.

— А, Александра Николаевна, проходите, — кивнул он нам. — И группа поддержки в сборе. Присаживайтесь.

Я сделала шаг в кабинет и замерла, как вкопанная. Воздух застрял в легких.