Он улыбнулся — открыто, тепло, без всякого давления. Так искренне, что Лере стало неловко. Когда-то эта улыбка могла заставить её сердце биться чаще. Сейчас она вызывала лишь чувство вины.

Она чувствовала себя странно. С одной стороны — старый знакомый, друг юности. С другой — новый временный ректор, человек, от которого теперь во многом зависела её работа.

— Дим, мы уже давно не дети. К тому же столько воды утекло...

Дмитрий посмотрел на неё серьёзно.

— Скажи честно. У тебя кто-то есть?

Лера замешкалась на секунду.

Перед глазами мелькнуло лицо Стаса.

— Нет, — ответила она чуть быстрее, чем хотелось. — Никого.

Дмитрий кивнул, в его глазах промелькнуло удовлетворение.

— Хорошо. Значит, я не опоздал.

Им принесли десерт — воздушный шоколадный мусс с вишневым соусом — и разговор на секунду прервался.

— Если честно, я перевёлся сюда не просто так, — сказал Дмитрий. Он крутил бокал в руке, глядя на рубиновую жидкость. — Когда узнал, что ты работаешь в этом университете… решил, что это знак.

Он поднял на неё глаза. В них было тепло, уверенность и что-то очень знакомое — то, что когда-то давно ей нравилось. Но вместо приятного волнения она почувствовала только лёгкую тяжесть в груди.

Лера чуть приподняла бровь.

— Знак?

— Да. Я подумал, что пора перестать бегать от прошлого. — Он посмотрел ей в глаза. — Мы когда-то были очень близки. А потом ты уехала… Я до сих пор жалею, что не поехал за тобой тогда сразу. Почему ты не дождалась меня?

Лера опустила взгляд в бокал.

— Не знаю. Мне казалось, что я его люблю. Алексей был старше меня, уверенный в себе и так красиво говорил. А я была глупой и очень боялась остаться одна.

Лера почувствовала лёгкий укол. Имя бывшего мужа прозвучало как старый, давно заживший шрам, по которому провели ногтем.

— А сейчас?

— Сейчас я боюсь совсем других вещей, — тихо ответила она.

Мысли снова вернулись к Стасу. Она вспомнила его тяжёлый взгляд, когда он целовал её на кухне. Запах его кожи, смешанный с бензином и парфюмом. То, как он мог одним словом заставить её забыть обо всём на свете.

Мужчина помолчал пару секунд, потом мягко сказал:

— Может, стоит попробовать заново? Нам было хорошо вместе.

— Я пока не готова к чему-то серьёзному... — начала она, но он мягко перебил её, накрыв её руку своей ладонью.

— Я понимаю, — кивнул он. Хотя в глазах мелькнуло лёгкое разочарование.

— Мы оба изменились с тех пор, — произнесла она и отвела взгляд к окну, за которым медленно текла чёрная река.

— Я не тороплю, — сказал мужчина и слегка сжал её пальцы.

Лера осторожно высвободила руку под предлогом того, что нужно взять бокал. Вино не помогало. Дмитрий был тёплым, надёжным, взрослым. Правильным, как тёплый плед в холодный вечер. Он предлагал ей стабильность.

А она думала о Стасе, который был сама опасность. И от одной мысли о нём внутри всё переворачивалось. С ним всё было остро, почти больно. Он ничего не мог ей предложить.

Но она, похоже, окончательно сошла с ума, потому что безопасность теперь казалась ей пресной. Ей, идиотке, хотелось огня.

Она сделала ещё глоток и мысленно выругалась.

«Что со мной не так?»

Ужин подошёл к концу. Шоколадный мусс был съеден почти механически — Лера почти не ощущала его вкуса на языке. Вино сделало своё дело: в голове слегка шумело, но напряжение не ушло, а только притупилось, превратившись в апатию.

Дмитрий расплатился, не позволив ей даже взглянуть на счёт. Они вышли из ресторана в прохладную ночную свежесть. Воздух над рекой был влажным. Фонари отбрасывали длинные золотистые дорожки на чёрной глади.

— Я отвезу тебя, — сказал он, открывая дверь своей машины. — И не спорь. Уже поздно.

Лера кивнула. На возражения не было сил. Ей просто хотелось поскорее оказаться дома. Она села на пассажирское сиденье, и салон сразу окутал её тихим комфортом дорогой кожи и едва уловимым древесным ароматом его парфюма. Дмитрий завёл мотор, и город медленно поплыл за окном.

Сначала они молчали. Только тихая музыка — что-то инструментальное, спокойное — заполняла пространство. Лера смотрела на проплывающие огни, на мокрые от недавнего дождя улицы, на редких прохожих под зонтами. В голове крутились обрывки разговора за ужином. Его улыбка. Её собственная ложь про «никого».

— Знаешь, — тихо начал Дмитрий, не отрывая глаз от дороги, — сегодня я понял, что почти ничего не изменилось. Мои чувства к тебе остались прежними, несмотря ни на что.

Лера повернула голову. В свете уличных фонарей его профиль казался мягче, чем в ресторане.

— Дим, я хочу быть честной с тобой, поэтому не могу сказать того же. Я сама не понимаю, что сейчас чувствую. Просто устала, видимо. День был тяжёлый.

Он кивнул.

— Лер, я не хочу давить. Правда. Но когда я узнал, что ты здесь… в одном университете… это было как будто судьба наконец-то дала мне второй шанс. Я столько лет думал о тебе. О том, как всё могло бы сложиться, если бы я тогда не отпустил.

Машина мягко повернула на набережную. Дмитрий вёл уверенно, одной рукой на руле, второй иногда поправляя зеркало. Лера заметила, как он периодически бросает на неё короткие взгляды — тёплые, заботливые. От этого становилось ещё тяжелее.Она сглотнула.

— Дим… мы были детьми. Я уехала, потому что хотела большего. Или думала, что хотела. А потом всё пошло по накатанной: брак, развод, работа. Жизнь.

— Но я тебе не противен? — уточнил он осторожно.Лера отвернулась к окну.

— Нет. С тобой тепло и комфортно. Ты, как любимые домашние тапочки, которые уже стёрты до дыр, но с ними всё равно трудно расстаться.

Мужчина хмыкнул:

— Тоже неплохо.

— Давай сменим тему, — попросила она. — Тебе было не страшно так резко и кардинально поменять свою жизнь?

Он усмехнулся.

— Страшно. Но интересно. Столько всего нужно менять… бюрократия, старые привычки. Но я люблю вызовы. А ты? Твои лекции по этике — я слышал, студенты в восторге.

Лера пожала плечами.

— Стараюсь. Хотя иногда кажется, что учу их тому, во что сама уже не очень верю. Этика… мораль… когда в жизни всё так запутанно.

Они говорили ещё минут двадцать. О университете, об общих знакомых, о том, как изменился город за эти годы. Разговор был лёгким, приятным. Дмитрий умел поддерживать нить, не давал повисать паузам. С ним было ровно. Спокойно.

А внутри Леры бушевала волна протеста.

«Почему я не могу просто принять это? — думала она, глядя на его руки на руле. — Нормальный, успешный, надёжный мужчина. Не играет, не манипулирует. Хочет быть рядом. А я…»

Мысль о Стасе обожгла. Она вспомнила, как он прижимал её к себе, как его голос становился низким и властным. После него всё остальное казалось безвкусным, лишённым остроты.

— Ты замерзла? — вдруг спросил Дмитрий, заметив, что она поёжилась.

— Немного.

Он включил печку. Тёплый воздух начал расползаться по салону. Лера закрыла глаза на секунду. Машина повернула в её район — тихие дворы, старые дома с освещёнными окнами.

Дмитрий припарковался у тротуара. Мотор затих. Стало очень тихо. Только редкие капли дождя стучали по крыше.

Лера уже потянулась к ручке двери, когда он мягко коснулся её запястья.

— Подожди.

Она повернулась. Его лицо было всего в паре сантиметров от её. В полумраке салона его глаза казались тёмными и очень серьёзными. Лера почувствовала на коже его дыхание.

— Можно? — спросил Дмитрий шёпотом.

Сердце стукнуло тяжело. Она смотрела на него — на знакомые черты, на лёгкую щетину, на искренность во взгляде. Внутри боролись два желания: одно — убежать, закрыть дверь и остаться одной. Второе — попробовать. Дать себе шанс почувствовать хоть что-то.

И Лера позволила. Она надеялась, что не зря говорят, что клин клином вышибают. И дело действительно не в Стасе, а в том, что последние пару лет она старательно избегала любой близости с мужчинами.