Лера почувствовала, как горло сжимается. Она не плакала, но голос стал ниже.

— Чувства делают тебя слабым, уязвимым.

Она замолчала. Стас провёл большим пальцем по её позвоночнику, успокаивая.

— Но и они же помогают чувствовать себя живым.

Лера перевела дыхание. Слова давались тяжело.

— Перед тем как уйти, он сказал, что я скучная, как учебник по этике, — продолжила она. — Я плакала только один раз после развода. И решила, что больше никто никогда не увидит моих слез, моей слабости. Я запретила себе любить. Потому что это всегда заканчивается болью.

Стас не спешил перебивать — просто слушал, давая ей выговориться.

— «Никогда больше»… — тихо повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. — Звучит как клятва. Тяжёлая.

Лера слабо улыбнулась, но улыбка вышла горькой.

— Она и была клятвой. Я расписала всё: работу, спорт, даже сколько чашек кофе можно в день. Если всё по плану, думала я, то не останется места для хаоса. Для боли.

— И как? Помогало?

Она на мгновение замерла, будто прислушивалась к себе.

— Какое-то время да. Порядок был моим щитом. Но потом я поняла… что этот щит заодно стал клеткой, в которой я сама себя заперла добровольно, — договорила Лера.

Она замолчала. В комнате было очень тихо. Только редкие капли дождя стучали по стеклу.

— А потом появился ты. Со своим байком, своей скоростью, своей дерзостью. И всё полетело к чертям. Всё, что я строила годами, начало трещать. Я злилась. Я паниковала. Но каждый раз, когда садилась позади тебя, внутри что-то оживало. Даже когда я говорила «нет», я уже знала, что соглашусь снова.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.Стас повернулся на бок, чтобы видеть её лицо. Его рука легла ей на щёку, большой палец провёл по скуле.

— Ты не скучная, — сказал он тихо. — Ты потрясающая, чувственная, нежная, просто ты очень долго пряталась.

Лера посмотрела ему в глаза. В них не было жалости. Было понимание — тяжёлое, взрослое.

— И я никому больше не позволю причинить тебе боль, слышишь? — произнёс он так, что она поверила.

Лера подняла голову и поцеловала его. Поцелуй был медленным, глубоким, почти болезненным от того, сколько всего они вложили в него. Она чувствовала вкус вина на его языке, запах бензина, который всё ещё держался на его коже. Стас ответил так же — не торопясь. Его руки обхватили её талию, прижимая ближе.

Они не спешили переходить к большему. Просто целовались долго, лежа на боку лицом друг к другу.Лера провела ладонью по его груди, по животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под её пальцами. Стас гладил её спину, бёдра, шею — будто заново знакомился с каждым сантиметром.

— Завтра выходной, останься со мной, — прошептал он тихо в её волосы.

Лера не ответила сразу, прислушиваясь к себе. Ей было хорошо сейчас. То, что происходило между ними было неправильно, но ей было просто хорошо в его объятиях. Она чувствовала себя защищенной, словно после стольких лет скитаний наконец-то нашла свою тихую гавань. Он стал ей ближе, чем кто-либо за последнее время, из-за того, что пустил её в своё прошлое. И она пустила его в своё

— Хорошо, — произнесла она наконец.

Стас притянул её к себе и накрыл одеялом. Его рука лежала у неё на талии — твёрдо, надёжно.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала она.

Стас усмехнулся.— Даже не надейся, я тебя никуда не отпущу, — ответил он так же тихо.

Лера лежала на его груди и слушала, как дождь за окном перешёл в редкую морось. Притяжение между ними теперь было не просто физическим. Оно стало тем, что связывало их сильнее любой скорости и любого дождя.

Она чувствовала тепло его тела, слышала, как его дыхание постепенно выравнивается. Внутри всё было спокойно — впервые за долгое время. Ни паники, ни мыслей о завтра. Только его рука на её животе и тихий дождь за окном.

И впервые за всю жизнь ей не хотелось никуда бежать. Не хотелось возвращаться ни к порядку, ни к контролю. А просто быть здесь. С ним. Засыпать в его руках.

Лера проснулась в 6:50 от того, что солнце уже пробивалось сквозь занавески. Она потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней усталости — будто тело наконец-то позволило себе расслабиться.

Стаса в постели уже не было, но с кухни доносились звуки готовки. Она на секунду замерла, прислушиваясь к этим непривычным звукам: не монотонному гулу города за окном, не тиканью будильника, а чему-то живому — шипению сковороды, тихому стуку посуды.

Она впервые за долгие годы проснулась не в своей постели. Не в тишине стерильной квартиры. А здесь, где едва уловимо пахло бензином, свежезаваренным кофе и жареным беконом.

Лера улыбнулась, уткнувшись носом в подушку, и вдруг поймала себя на странном ощущении — ей не хотелось никуда бежать. А хотелось просто лежать ещё несколько минут, впитывая эту тишину, которая не была пустой — она была наполнена чьим-то присутствием.

В голове не было привычного списка дел: «встать, душ, завтрак, проверить почту, не забыть…». В её расписании на сегодня не было ни одной строчки.

Обычно эта пустота в расписании пугала, заставляла мысленно расписывать день по минутам, чтобы не дать тревоге пробраться внутрь. А сейчас тишина будто обволакивала, становилась союзницей, а не врагом.

Лера встала с кровати, накинула его футболку на голое тело — ткань пахла Стасом. Она на мгновение замерла, прижимая ткань к лицу, будто хотела удержать это ощущение подольше, а потом тихо рассмеялась над собой: ещё вчера она бы строго отчитала себя за такую сентиментальность, за потерю контроля, но сегодня что-то в ней изменилось. И эти перемены не пугали её больше.

Босиком прошлёпав по прохладному полу, она остановилась в дверном проёме кухни. Стас стоял у плиты, лопаткой переворачивая бекон. Лера оперлась плечом о косяк, наблюдая за ним. В этом обыденном моменте было что-то до боли правильное.

— Ты что, решил накормить меня до потери сознания? — спросила она, и голос прозвучал непривычно мягко, без привычной колючей иронии.

Стас вздрогнул, только сейчас заметив её присутствие и на лице тут же расплылась улыбка — та самая, от которой у Леры каждый раз сбивалось дыхание. Окинул её взглядом с ног до головы, остановившись на растрёпанных волосах и припухших после вчерашних поцелуев губах.

— Доброе утро, — произнёс он, голос стал хриплым.

Лера оттолкнулась от косяка и сделала пару шагов вперёд, не сводя с него глаз. На нём были только домашние шорты. Удивляясь сама себе, она подошла ближе и обняла его со спины.

Стас на секунду замер, лопатка повисла в воздухе.

— Я там сгонял в магазин, купил тебе зубную щётку. Просто у меня ни разу не было тут гостей, поэтому...

Лера прижалась к нему крепче. И вдруг рассмеялась тихо, уткнувшись ему между лопаток.

— Ты серьёзно? Ты встал в шесть утра, пошёл в магазин… ради зубной щётки?

— Ну, я подумал… мало ли. У меня тут… ну, не очень богатый выбор средств гигиены.

У Леры защемило где-то в груди от этого простого, казалось бы, ничего не значащего жеста, но в нём было столько заботы, что у неё на глаза навернулись слёзы.

— Скажи, ты точно настоящий? Я не сплю? — пробормотала она. Её ладони скользнули у него по груди. Кожа Стаса была тёплой, чуть влажной после утреннего душа.

— Встать ни свет ни заря ради зубной щётки? — прошептала она, целуя его между лопаток, покрывая поцелуями его плечи, спину. — Ты точно сумасшедший…

Стас тихо рассмеялся. Положил лопатку, выключил газ и медленно повернулся в её объятиях. Взял её лицо в ладони.

— Я не хотел, чтобы ты утром чувствовала себя неудобно, — ответил он хрипло, глядя ей прямо в глаза. Взгляд был тяжёлым, тёмным, полным того самого желания, которое он уже не пытался прятать.

Лера провела пальцами по его груди, ощущая, как под кожей быстро и сильно бьётся сердце.

— Я уже не чувствую себя неудобно, — тихо сказала она. — С тобой… вообще ничего не чувствую, кроме… этого.