— Разве тебе не нравится? — он наклонился, и его дыхание обожгло мою щеку. — Мне показалось, что ты любишь прилизанных.

— Для того чтобы мне понравиться, тебе это не поможет, — я сделала шаг назад, упираясь ладонями в стол.

Денис наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу.

— Только попробуй, — прошипела я.

К моему удивлению, он отступил. Развёл руками с преувеличенной покорностью.

— Ладно, Маша. Я, правда, насчёт домашки. Поможешь?

— Нет, — резко ответила я.

— Ну тогда мне придётся остаться у тебя, пока ты не согласишься.

— Тогда я вызову полицию.

— И что ты им скажешь? — он усмехнулся. — Что не хочешь делать домашку со студентом?

Я закусила губу. Он был прав.

— Пятнадцать минут. И не больше, — буркнула я, указывая на стул у стола.

— А мне больше и не надо, — ухмыльнулся он.

Я села напротив, держа дистанцию. Костров развернул тетрадь и начал зачитывать вопрос по романтизму.

— «Сравните любовную лирику Пушкина и Лермонтова», — его голос звучал насмешливо, но я решила не реагировать.

— Хорошо, — я вздохнула, переключаясь в преподавательский режим. — Основное отличие в том, что у Пушкина любовь — это…

Я углубилась в объяснение, жестикулируя, цитируя строфы. На мгновение даже забыла, кто сидит передо мной.

И это была ошибка.

Внезапно его рука обхватила мою талию, и я с визгом очутилась у него на коленях.

— Костров! — я попыталась вырваться, но он уже прижимал меня к себе, его губы скользнули по шее. В отличие от губ Паши, которые вызывали только неприязнь, губы Кострова прожигали насквозь. Опаляли кожу, будто я действительно находилась в центре костра.

— Ты так красиво говоришь о любви, Маш, — прошептал он, задирая подол моей юбки.

— Я тебя выгоню! Сейчас же! — я вцепилась в его руку, которой он перехватил меня за талию, но его пальцы уже скользнули между моих ног.

— Ой, — он хрипло рассмеялся, отодвигая полоску трусиков в сторону. — Ты вся мокрая, Маша. Чувствуешь?

Я ахнула, когда его палец вошёл в меня.

Где-то в глубине сознания я понимала, что должна остановить это. Но его пальцы двигались так уверенно, так точно…нажимая чувствительные точки, ласкал нежно, словно знал моё тело лучше меня самой.

— Прекрати… — мой протест звучал слабо, потому что тело предательски отзывалось на каждое прикосновение.

— Врёшь, — он провёл языком по моей шее, одновременно проникая глубже пальцами. — Ты хочешь этого.

Я закрыла глаза, чувствуя, как жар разгорается всё сильнее.

— Денис… — прошептала его имя, и это было самой настоящей капитуляцией.

Мои руки судорожно вцепились в край стола, когда волна удовольствия накрыла меня с головой. Я ненавидела себя в этот момент — за слабость, за предательский стон, вырвавшийся из груди, за то, как бедра сами двигались навстречу его пальцам.

Денис прижал губы к моей шее:

— Видишь, какая ты у меня… отзывчивая.

Я резко прогнулась вперёд, пытаясь отстраниться, но его свободная рука железным обручем сомкнулась на моей талии.

— Маш, перестань уже сопротивляться, — прошептал Денис, а его пальцы продолжали погружаться в меня с определённым ритмом, под который тело подстроилось мгновенно.

— Нет, — промычала я в ответ. Хоть тело и сдалось, рассудок продолжал сопротивляться. — Мы не должны…

Его пальцы двигались с ужасающей точностью, будто он изучил каждую складку, каждый сантиметр моего тела. Большой палец нашёл чувствительный бугорок и начал обводить его по кругу, в то время как остальные пальцы продолжали ритмичные движения внутри меня.

«Ты так красиво дрожишь», — прошептал он, ощущая, как моё тело напрягается в ответ на каждое прикосновение. Его губы скользнули по моей шее, оставляя влажные следы, а зубы слегка задели мочку уха, заставив меня вскрикнуть.

Я чувствовала, как жар разливается по всему телу, сосредотачиваясь внизу живота. Его пальцы ускорились, глубже, сильнее, и я невольно выгнула спину, цепляясь за край стола так, что костяшки пальцев побелели.

— Денис… я не хочу… — мой голос звучал хрипло, но он лишь усмехнулся в ответ, усиливая давление.

— Не верю. Ты хочешь этого. Хочешь кончить на моих пальцах, а ещё больше всего ты хочешь, чтобы я это сделал не пальцами. Да? Ну скажи, Маша, — его слова обжигали сильнее, чем прикосновения.

Я чувствовала, как напряжение нарастает, как мышцы живота сжимаются в предвкушении. Его пальцы надавили на ту самую точку, и мир взорвался белым светом.

Моё тело затряслось в волнах удовольствия, я закусила губу, чтобы не закричать, но тихий стон всё равно вырвался. Денис не останавливался, продлевая мой оргазм, пока я не начала слабо отталкивать его руку.

— Вот видишь, — он медленно вытащил пальцы, демонстративно облизывая их, — а говорила, что не хочешь.

Я тяжело дышала, всё ещё дрожа от пережитого, когда внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Маша? У вас всё нормально, — голос мамы прозвучал как ледяной душ.

Денис мгновенно отпустил меня, и я едва успела спрыгнуть с его колен и одёрнуть юбку, когда дверь приоткрылась…

Мама заглянула в комнату, а я едва стояла. Колени подгибались, сама я была на грани обморока, но заставила себя улыбнуться.

— Может, чай будете? — спросила мама, переводя взгляд с меня на Дениса, который невозмутимо продолжал сидеть на стуле.

— Нет, спасибо, мама, — мой голос прозвучал очень спокойно, в отличие от того, что творилось у меня внутри. — Денис сейчас всё равно уходит.

— Ну хорошо, — она тихо прикрыла дверь за собой, а я едва не рухнула от бессилья.

Денис неспешно поднялся, поправил манжеты, обнял меня за талию. У меня не было сил его оттолкнуть.

— Я ничего не делал против твоей воли, — он сделал ударение на последнем слове. — Ты ведь и сама это знаешь.

Я отвернулась, чувствуя, как горят щёки. Он был прав. Я могла остановить его. Должна была. Но…

— Уйди, пожалуйста, — прошептала в ответ.

Но он ещё сильнее сжал меня в своих руках.

— Ты можешь прекратить свои мучения, если перестанешь постоянно оглядываться на чужое мнение, — его пальцы скользнули по моему декольте. — И сделаешь так, как хочешь сама.

— Я не маленький ребёнок, чтобы меня учить…

— А ведёшь себя именно так. Завтра заеду за тобой в семь. Будь готова.

Он вышел, оставив меня одну с дрожащими коленями и смешанными чувствами.

Я упала на кровать, закрыв лицо руками. Что со мной происходит? Я — взрослая женщина, преподаватель, а веду себя как…

Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:

«Забыл сказать. Ты выглядела божественно, когда кончала. До завтра».

Я швырнула телефон в подушку.

Но где-то в глубине души уже знала, что я буду ждать завтрашнего дня.

Я не спала всю ночь.

Тело ещё помнило каждое прикосновение, каждый шёпот, каждый вздох. А разум твердил одно: «Ты сошла с ума».

Утро встретило меня бледным светом в окне и тяжёлым биением сердца. Семь вечера. Всего несколько часов — и он снова будет здесь.

Я стояла под душем, пытаясь смыть с себя это странное, липкое чувство — смесь стыда и предвкушения. Вода была почти обжигающей, но даже она не могла заглушить дрожь, пробегавшую по коже при воспоминаниях.

«Ты выглядела божественно».

Губы сами собой сжались. Чёрт возьми, почему эти слова застряли в голове, как заноза?

— Маш, ты там живая? — мама постучала в дверь.

— Да! — резко ответила я, вытирая полотенцем мокрые волосы.

— Ты в порядке? Вчера… ты выглядела странно.

Я замерла. Она что-то заметила?

— Всё хорошо, просто устала, — быстро сказала я, натягивая халат.

За дверью повисла пауза.

— Ладно… Завтрак на столе.

Я выдохнула, когда её шаги затихли.

Весь день прошёл в каком-то тумане. Лекции в университете, студенты, вопросы — всё это казалось ненастоящим. Я отвечала на автомате, а сама ловила себя на том, что взгляд то и дело скользит к часам.