— Ты чувствуешь? — он прошептал, начиная двигаться. — Ты создана для меня.

Его руки скользили повсюду — ласкали, сжимали, дразнили. Каждое движение было осознанным, каждое прикосновение — точным.

Он сжал мои бёдра, вошёл снова — теперь глубже, жёстче.

— Ты моя, — его голос звучал хрипло у меня за спиной. — Скажи это.

Я не могла говорить. Мир расплывался, сужаясь до точки наслаждения, которое нарастало с каждым толчком. Его пальцы нашли клитор, и этого было достаточно — я сорвалась в оргазме, крича его имя.

Он не останавливался, доводя меня до второго, третьего…Ласкал пальцем моё узкое колечко, проникая глубже. Я сначала подалась от неожиданности вперёд, но Денис удержал за бёдра.

— Хочу попробовать тебя везде, — шепнул он хрипло. Вышел из меня и прислонился головкой к другой дырочке. Я медлила несколько секунд, он ждал. И я решилась. С мужем никогда не пробовала анальный секс, а с ДЕнисом решила не останавливаться. Он действовал мягко. Не торопился. Сначала мне было немного больно, казалось, что не смогу выдержать. Он продолжал ласкать мой клитор, чтобы я расслабилась. Стоило ему начать двигаться, как я почувствовала странное возбуждение и удовольствие. Оно отличалось. Это были иные чувства, но не менее возбуждающие. Ещё несколько раз он вошёл в меня и вышел, и я уже даже начала стонать.

Денис заводился он моих стонов, уже двигался резче. Снова и снова входил. Я кусала губы, но в какой-то момент мозг отключился и всё тело словно стало жить само. Я извивалась, кричала, просила ещё. Хотела больше его рук, хотела раствориться в нём. Денис кончил, вонзившись в меня в последний раз и прошептав что-то неразборчивое.

Мы рухнули на кровать, оба мокрые, запыхавшиеся. Его рука легла мне на живот, прижимая к себе.

— Ох***ть, ты просто… — он недоговорил, поцеловал моё плечо. — И только попробуй отказать мне. Я буду заниматься с тобой сексом, пока не согласишься.

Но мы оба знали — ответ уже был дан. Телом, губами, каждым стоном. Я была его. И ничто уже не могло это изменить.

Спустя два года.

Я лежу на шезлонге у нашего бассейна, чувствуя, как тёплые лучи июльского солнца ласкают кожу. Ветерок шевелит страницы книги, которую я так и не дочитала — «Преступление и наказание», мой вечный фаворит. Но сегодня мысли далеки от Достоевского.

Сквозь полуприкрытые веки наблюдаю за ними. Денис, мой муж, стоит по колено в бирюзовой воде, его загорелые плечи блестят на солнце. В его сильных руках — наше сокровище. Мишель, всего год и три месяца, но уже настоящая папина дочка — смелая, озорная, с моими серыми глазами и его упрямым подбородком.

— Есё! Есё! — её звонкий смех разносится по всему двору, когда Денис подбрасывает её в воздух. Моё сердце на мгновение замирает — я всё ещё не привыкла к этим их рискованным играм. Но он ловит её с лёгкостью, как будто это самое естественное движение в мире.

— Смотри, мама! — Денис поворачивает малышку ко мне, и она, вся мокрая и сияющая, машет мне пухлыми ручками.

Я машу в ответ, чувствуя, как в груди разливается это тёплое, сладкое чувство — то самое, от которого до сих пор перехватывает дыхание. Кажется, оно называется счастье.

Кажется, совсем недавно я стояла перед зеркалом в белом платье, купленном в последний момент в элитном бутике. Но мы не устраивали никаких пышных церемоний, сотен гостей и многоярусных тортов — только мы двое, свидетельницы (Лена и мама Дениса) и сотрудник ЗАГСа, который почему-то всё время нервно поглядывал на часы.

— Ты уверена, что хочешь именно так? — спросил меня Денис утром в день регистрации, поправляя галстук.

Я кивнула:

— Я хочу, чтобы это был наш день. Только наш.

Он улыбнулся тогда — той самой улыбкой, которая до сих пор заставляет моё сердце биться чаще.

А потом… Потом были две полоски, которые перевернули всё. Я сидела на краю ванной, сжимая тест в дрожащих пальцах, представляя, как скажу ему. Боялась. Боже, как же я боялась!

Но когда он вернулся с работы (уже не студент, а владелец хоть и не большой, но быстроразвивающейся компании), всё вышло само собой.

— Маш, что случилось? — он сразу понял, что что-то не так, схватив меня за плечи.

Я протянула ему тест. Он замер. На его лице промелькнули все эмоции сразу — шок, страх, невероятная радость. Потом он подхватил меня на руки, закружил, и мы оба глупо улыбались, а я была счастлива, глядя в любимые глаза. Это был наш день. Словно ещё одно доказательство, что надо верить в себя и свои чувства и не смотреть на других.

Родители…

Мои сдались первыми. Мама приезжала каждую неделю во время беременности, привозя килограммы домашних пирогов и ворча:

— Ну куда ты в таком состоянии в одних шортах? Тебе бы платье посвободнее!

Отец Дениса… Ну, он остался верен себе. Но когда Мишель появилась на свет, даже этот железный человек не устоял. Я никогда не забуду, как он впервые взял её на руки — его огромные ладони так нелепо бережно держали этот маленький свёрток.

— Маша, смотри! — Денис вынес нашу мокрую принцессу из бассейна. Мишель потянулась ко мне, оставляя мокрые следы на моей загорелой коже.

Я взяла её, мою малышку, вдыхая этот ни с чем не сравнимый детский запах, которого нет слаще на свете. Денис опустился рядом на колени, его мокрая кожа блестела, а мускулистый торс зачаровывал, как и раньше.

— О чём задумалась? — спросил он, целуя моё плечо, оставляя лёгкий след влажных губ.

— Просто вспомнилось… Как я боялась сказать тебе «да», — призналась я, гладя Мишель по мокрым кудряшкам.

Он засмеялся — я обожала его смех и голос такой глубокий, низкий, пробирающий до дрожи и мурашек. Он наклонился, поцеловал меня в губы, а Мишель лепетала что-то неразборчивое и тыкала пальчиком в наши лица.

— А теперь? — спросил он, прижимая лоб к моему.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими.

— А теперь я знаю, что это было самым правильным решением в моей жизни.

Два года.

И целая жизнь впереди. Надеюсь, там будет также светло и радостно.