— Вчера было… интересно, — начал я, наблюдая, как краснеют кончики ушей. Странная особенность, но мне это почему-то казалось милым.

— Я не хочу это обсуждать.

— А мне понравилось. Особенно твой вкус.

Она резко остановилась, повернулась ко мне. Глаза горели, щёки пылали.

— Вместо того чтобы километры нализывать девочкам, лучше бы домашку сделал, про которую я писала вчера. Или твой язык кроме, как для мата и куни больше ни для чего не предназначен?

Я сначала даже завис, подбирая ответ поострее и одновременно удивляясь её острому язычку. Ох, его бы в дело пустить… Я рассмеялся.

— А ты уверена, что хочешь моё домашнее задание?

Она фыркнула и резко развернулась, но в этот момент в холле появился какой-то мужик в дорогом костюме, с прилизанными волосами.

— Маш! — он улыбнулся, протягивая ей букет… ромашек? Ромашек, блядь?

Я замер.

Она засияла.

— Спасибо, дорогой! — её голос звучал так сладко, так фальшиво, что у меня сжались кулаки.

Она взяла цветы, нарочито не глядя в мою сторону, и этот ублюдок положил руку ей на талию.

— Пойдём, у меня столик в «Беллавите» забронирован.

— С удовольствием, — она бросила на меня быстрый взгляд, будто проверяя, смотрю я или нет, и пошла с ним к выходу.

Я стоял, как идиот, с адреналином в крови и яростью в груди.

Кто этот мудак?

Я достал телефон, написал Лёхе:

«Срочно узнай, кто этот прилизанный ублюдок, который сейчас уводит мою преподшу».

Потом посмотрел на их удаляющиеся фигуры.

Зря ты, Маша, ох зря решила разозлить меня. Теперь я буду играть жёстко.

(Маша)

Я шла под руку с Павлом, сжимая во влажных ладонях дурацкий букет ромашек, и чувствовала, как затылок прожигает взгляд Дениса.

Перед глазами стояло его лицо — сначала растерянное, потом ошарашенное, а когда я обернулась последний раз, его взгляд был тяжёлый. Он будто расстреливал меня и Павла невидимыми стрелами. Будь это правдой, Паша уже давно лежал бы на полу без дыхания.

— Ты вся дрожишь, — Павел нахмурился. — Тебе холодно?

— Нет, всё в порядке, — я насильно улыбнулась, но пальцы сами сжали его рукав.

Я врала. Всё было не в порядке.

Вчера, вернувшись домой после отеля, я застала Павла в гостях у мамы. И когда он пригласил меня на ужин, я согласилась — не потому, что хотела, а потому что нужен был щит. Живой, настоящий мужчина, который прикроет меня от Дениса.

И план сработал.

Сработал, чёрт возьми.

Я видела, как Костров сжал кулаки. Видела, как его взгляд потемнел. Он понял, что я ускользнула. Понял, что всё не так просто, что не получится опять зажать Машу в аудитории, потому что за меня теперь может постоять мужчина.

— «Беллавита» вроде неплохое место, — бормотал Павел, ведя меня к выходу. — Хотя я предпочитаю…

Я не слушала. В голове стучало:

Ты всё правильно сделала. Всё правильно.

Но почему же тогда внутри скребло это мерзкое чувство вины?

Мы вышли на улицу. Я украдкой оглянулась — Денис стоял у окна и смотрел нам вслед. Даже на расстоянии я почувствовала его злость.

— Маш? — Павел потряс мою руку. — Ты меня вообще слушаешь?

— Конечно, — я резко повернулась к нему.

Он что-то говорил про вино, про кухню, а я думала про Кострова.

Что теперь он теперь сделает?

Я знала его. Он не отступит.

— … так что можем заехать ко мне после ужина, — Павел сжал мою руку.

Я вздрогнула.

— Нет! — вырвалось громче, чем нужно.

Павел нахмурился.

— То есть… я имела в виду, что у меня много работы, — я поспешно поправилась.

Он что-то ответил, но я уже не слышала.

Потому что в кармане завибрировал телефон.

Неизвестный номер.

Я достала его под предлогом проверить время — и обомлела.

«Этот прилизанный еблан тебе совсем не подходит».

Я резко выключила экран, на губах застыла нервная улыбка. Денис был прав, но сейчас это было неважно.

— Всё в порядке? — Павел наклонился ко мне.

— Да, — я сунула телефон обратно в карман и натянуто засмеялась. — Просто… вспомнила, что забыла проверить одну работу.

Он кивнул, не особо вникая.

Я шла рядом, улыбаясь, кивая, но внутри всё сжалось в комок.

План сработал.

Но почему-то я чувствовала, что только что развязала войну.

Вилка звонко ударилась о фарфоровую тарелку. Я уже в полчаса бесцельно ковыряла салат, пока Павел рассказывал что-то про свои инвестиции. Его голос звучал как назойливый комар — ровно, монотонно, безэмоционально.

«Боже, как же он мне надоел за эти два часа», — подумала я, украдкой глядя на часы.

— Маш, ты вообще меня слушаешь? — Павел дотронулся до моей руки, и я едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть её.

— Конечно, — я натянуто улыбнулась. — Просто… у меня дико разболелась голова. Может, поедем?

Его лицо исказилось от разочарования.

— Но я заказал десерт… — начал он, но я уже собирала сумку.

В машине он всё так же рассказывал про свои планы. В его речи слово «я» было больше, чем мошкары в деревне вечером. А когда подъехали к моему дому, Павел внезапно наклонился, пытаясь поцеловать меня. Его губы были влажными и какими-то безжизненными. Я резко упёрлась ладонями в его грудь и отвернула голову.

— Паша, нет! — раздражённо вздохнула.

— Что за детский сад? — он нахмурился. — Мы же взрослые люди.

— Но это не значит, что надо целоваться на первом свидании.

— А ты из этих… — протянул он, но я не стала дослушивать из каких именно.

Выскочила из машины, даже не попрощавшись. Сердце бешено колотилось, но не от его поцелуя — от возмущения и злости. Неужели я выгляжу такой доступной, что ко мне все лезут целоваться?

Дверь в квартиру открыла мама. Её лицо было странно напряжённым.

— Ты почему не предупредила, что со студентом дополнительную работу назначила, — прошептала она.

Я замерла. По спине пробежал холодок страха, что я могла забыть о встрече. Лихорадочно перебирала в памяти кому и что обещала, но ничего могла вспомнить. И тут в голове мелькнула догадка. А не Костров ли? Да нет, не должен. Это будет чересчур.

— Какого студента? — уточнила я.

Мама кивнула в сторону моей комнаты:

— Там, сама посмотри. Говорит, вы договорились поработать над домашней работой.

Ноги стали ватными, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Руки дрожали так, что я чуть не уронила сумку.

Кто бы мог подумать, что строгая Мария Ивановна окажется такой трусихой, — усмехнулся внутренний циник, голосом Кострова.

Дверь в комнату была приоткрыта. У окна стоял высокий мужчина в идеально сидящих чёрных брюках и белой рубашке, закатанной по локти.

«Не он», — мелькнула безумная надежда, когда я увидела стильную стрижку и дорогие часы на запястье.

Но когда незнакомец обернулся, у меня вырвался непроизвольный вдох.

Денис.

Но не тот дерзкий студент в мешковатых джинсах. Передо мной стоял мужчина — уверенный, опасный, невероятно сексуальный. Рубашка подчёркивала широкие плечи, брюки облегали узкие бёдра. Волосы, обычно падающие на лоб, были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и хищные скулы.

— Мария Ивановна, — его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными. — Как ваше свидание?

Он сделал шаг вперёд. Я автоматически отступила, чувствуя, как по спине бегут ледяные дорожки.

— Как ты… что ты здесь делаешь? — прошептала я.

Денис медленно провёл пальцем по корешку книги на полке:

— Вы же сами сказали — нужно сделать домашнее задание. Вот я и пришёл… — он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал тяжёлым, — заниматься.

Он произнёс это слово так, что у меня перехватило дыхание. В комнате вдруг стало невыносимо жарко.

— Не слишком ли поздно для домашки? — я попыталась сделать голос твёрдым, и всё же он дрогнул. — И к чему этот маскарад?

Денис рассмеялся и сделал ещё шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра.