— Маша! — его голос гремел по всему этажу.

Я влетела в лифт, судорожно тыча кнопку «Закрыть». Двери начали медленно сходиться, когда в проёме появилась его тень.

— Ты не убежишь. Всё равно будешь подо мной, — он ухмыльнулся, но не стал задерживать двери.

Лифт тронулся.

Я прислонилась к зеркальной стене, пытаясь отдышаться. В отражении на меня смотрела совсем другая Маша — растрёпанная, с пылающими щеками, с бешено бьющимся сердцем. Грудь до сих пор ещё была голой, соски торчали вверх. Я поправила бюстгальтер, чтобы хоть как-то придать себе нормальный вид.

Телефон снова зазвонил. Мама.

— Да⁈ — я выдохнула в трубку, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Маш, ты где? У нас гости!

— Я… я скоро.

Я сбросила звонок, глядя на своё отражение. Губы горели огнём, шея красная от щетины, между ног всё влажно.

Что я наделала?

Я запахнула плащ, поправила волосы и вышла в вестибюль, стараясь идти ровно, как ни в чём не бывало. Лифт остановился.

Портье поднял на меня любопытный взгляд.

— Такси, пожалуйста.

Я вжалась в сиденье машины, когда телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

Я открыла сообщение:

«Маш, ну это не серьёзно. Неужели ты думаешь, что после всего я остановлюсь?»

(Денис)

Я вжал педаль газа в пол, мой BMW рычал под капотом, но даже эта скорость не могла заглушить ту ебучую дрожь в руках. Чёрт возьми, я реально подсел на неё.

Городские огни мелькали за окном, но я их не видел. Перед глазами стояла она — с растрёпанными волосами, распахнутым плащом и этими чёртовыми кружевными подвязками.

«Всё равно будешь подо мной» — бля, ну и идиотскую фразу я ляпнул. Хотя… будет. И это факт.

Сигаретный дым щипал глаза. Я открыл окно, впуская холодный воздух.

Всё началось с дурацкого спора.

— Ты её не возьмёшь, Костров, она же ледяная королева, — ржал Лёха на перекуре.

Я тогда просто хмыкнул и бросил со злости:

— Да за неделю раздолбаю эту зазнайку. Стоит только захотеть.

Но сейчас, спустя неделю, я ловил себя на том, что прокручиваю в голове каждую её фразу, каждый взгляд.

Строгая юбка, волосы в тугом пучке, взгляд поверх очков. И что-то щёлкнуло.

Я специально доводил её на парах. Сначала для прикола. Потом… Потом мне понравилось, как она краснеет, когда я называю её «Машунь». Как сжимает губы, пытаясь сохранить лицо.

А сегодня…

Я сжал руль. Её кожа пахла чем-то цветочным и сладким. Когда она впилась пальцами в мои волосы, я чуть не кончил в штаны, как пацан.

Сегодня…снова она перед глазами.

Как она сжала зубы, когда я прижал её к стене. Как её грудь вздымалась, как крупные соски вверх торчали и как хотелось их попробовать. Как она вскрикнула, когда мой язык…

Телефон завибрировал. Лёха:

— Ну чё, поимел уже свою преподшу?

Я фыркнул. Если бы он знал, что «крутой Костров» сейчас едет о стояком, который не падает дня два, то говорил бы по-другому.

— Это не та, кого можно просто поиметь. Она… другая, — ответил я.

Лёха заржал:

— Опа, у Костра чувства! Да ты втюрился, мудила!

— Иди нахуй, — я с силой бросил телефон на пассажирское сиденье.

Но в этом был проклятый смысл.

Я закрыл глаза выдыхая. Блядь, Машунь, вот ты крепкий орешек оказалась. ДУмал, всё будет намного проще.

На светофоре достал телефон. Я все её фотки себе на свой телефон скинул. Прокрутил галерею. Куча фото студентов, конспектов… И вдруг — она в бикини на пляже. Год назад, судя по дате.

Чёрт.

Я увеличил фото. Никаких строгих костюмов — только загар, изгиб талии и эта дерзкая улыбка, которой она сейчас ни за что не показала бы.

Светофор переключился. Я сунул телефон в карман и рванул с места.

Завтра. Универ. Она попытается избегать меня. Но мы оба знаем — это уже не просто игра.

Я ухмыльнулся, представляя, как она снова покраснеет, когда наши взгляды встретятся.

Телефон завибрировал снова. «Лера» — высветилось на экране. Чёрт, опять эта прилипала. Я смахнул вызов, но через секунду пришло голосовое.

«Денис, ты что, совсем меня забыл? Я так скучаю… Родители уехали, я лежу голая и думаю о тебе. Приезжай, я соскучилась…» — от её шлюхастого голоска затошнило.

Я вырубил на середине. Вот же блядская курица — год как расстались, а всё лезет. Раньше бы уже гнал к ней, но сейчас…

Мозг сам выдал картинку: не Лизины тощие бёдра, а Машины — упругие, в чулках с подвязками. Как она дрожала, как её ноги затряслись, когда её губки нижние целовал…Солёная слегка. Её вкус до сих чувствовал.

Как бы она сейчас смотрелась на коленях передо мной? Всё в том же номере, только не вырывается, а стоит на коленях передо мной. Её губы, такие нахальные в аудитории, медленно обхватывают мой член. Глаза смотрят снизу вверх — вызов и покорность одновременно.

Я вцепился в руль. В штанах всё напряглось так, что аж больно стало. Член врезался в ширинку, будто я и не кончал час назад в душе с фантазиями о ней. Сердце колотилось, как после спарринга. Чёрт, да я реально запал. Надо что-то делать. План созрел быстро. Завтра на паре буду идеальным студентом. Ни намёка на флирт. Пусть обалдеет, она ведь сто процентов будет ждать от меня чего-нибудь новенького. А после пар можно «случайно» пересечься у неё в кабинете. Сказать, что передумал — мол, извините за выходки, осознал, что не прав. Ну а когда расслабится — напасть.

Я усмехнулся, представляя, как она покраснеет, когда я буду снова целовать её. Как будет кусать губу, чтобы не застонать. Телефон снова. На этот раз сообщение от Маши:

«Завтра принеси домашнюю работу. Последнее предупреждение»

Официально, сухо. Но я-то видел, как она дрожала сегодня. Как её тело откликалось на каждый мой прикосновение.

Я ответил одним словом: «Будет сделано, Мария Ивановна».

Пусть думает, что сдаюсь. Завтра начнётся настоящая игра. А в конце… в конце она сама попросит меня её трахнуть.

Я прибавил громкости в машине песня «Smash Into Pieces» заглушила все мысли. Кроме одной: Маша на коленях, с моим членом во рту, а в глазах — та же ненависть и желание, что сегодня.

Скоро. Очень скоро.

А пока… Я припарковался перед домом. Быстрый душ. Несколько минут под струями холодной воды, чтобы сбить эту ебучую эрекцию.

Мария Ивановна… ты даже не представляешь, насколько глубоко ты залезла мне под кожу. И завтра ты сама попросишь меня закончить то, что мы начали.

Я пристроился на задних за последней партой, как обычно. Только сегодня не развалился с видом царя всего универа, а сидел ровно, с тетрадкой. Даже конспектировал, блядь.

Она вошла в аудиторию — строгая, собранная, в этих дурацких очках. Но я-то знал правду. Взглядом скользнул по её бёдрам — там, под юбкой, скрывались охуенная попа и длинные ноги.

— Сегодня разберём… — её голос дрогнул, когда она заметила меня. Быстро отвела взгляд. — Разберём тему романтизма в русской литературе.

Я ухмыльнулся. Романтизм, бля. Ирония судьбы.

Лекция началась. Я делал вид, что внимательно слушаю, но на самом деле следил за каждым её движением. Как она нервно поправляет волосы. Как покусывает губу, когда задумывается. Как её грудь вздымается при глубоком вдохе.

Я чувствовал, что она ждала подвоха. Ждала, что я начну приставать, отпускать похабные шуточки или грубить. Но я вёл себя идеально.

Пусть напрягается. Её нервозность мне только на руку.

Когда прозвенел звонок, я, не спеша, собрал вещи, давая остальным студентам выйти первыми. Она тоже не торопилась, перекладывая бумаги на кафедре, будто надеясь, что я уйду.

— Мария Ивановна, можно вас на минуту? — я подошёл, держа дистанцию, руки в карманах — никаких угроз.

Она вздрогнула, даже не взглянув на меня.

— Нет. У меня срочные дела.

— Это важно.

— Тогда быстро.

Я сделал шаг ближе, но она тут же встала и пошла к выходу. Я не стал её останавливать, просто пошёл рядом, спускаясь по лестнице.