Университет стал для меня испытанием. Я механически вела лекции, отвечала на вопросы студентов, проверяла работы. Но в голове постоянно крутился один вопрос: где Денис? Он не появлялся на парах всю неделю. Впервые за всё время нашего знакомства.

«Может, заболел?» — спрашивала себя я, тут же одёргивая: «Тебе какое дело? Ты сама решила закончить это безумие».

Но мысли не слушались. В столовой я невольно искала его в толпе, в коридорах вздрагивала, когда слышала похожий голос. Даже его одногруппники стали поглядывать на меня как-то странно — то ли с любопытством, то ли с осуждением.

Лена старалась не лезть с расспросами, но по вечерам, когда мы сидели на её крохотной кухне, её взгляд говорил сам за себя: «Ну и как ты?»

— Может, позвонишь ему? — наконец не выдержала она в пятницу вечером, разливая по бокалам красное.

— Нет, — я резко отрезала, слишком резко. — Это кончено, Лен. Окончательно.

— Но если он…

— Я сказала, нет! — бокал в моей руке дрогнул, и вино расплескалось по столу. — О чёрт, прости…

Я бросилась вытирать тряпкой красные капли, похожие на кровь. Лена молча наблюдала, потом вдруг сказала:

— Он звонил мне. Вчера.

Мои пальцы замерли. Сердце бешено заколотилось.

— И?

— Спрашивал, как ты. Говорил, что… — она замялась, — что скучает и…

Я резко встала, опрокинув стул.

— Лена, пожалуйста! Не надо! Я не хочу это слышать!

Я убежала в ванную, захлопнула дверь и включила воду, чтобы заглушить собственные рыдания. В зеркале передо мной стояла незнакомая женщина с красными глазами и синяками под ними.

«Соберись, тряпка», — прошептала я своему отражению. — «Ты сделала правильный выбор. Это невозможно. Это безумие».

Но почему тогда каждую ночь я просыпалась от того, что мне снились его руки? Почему моя кожа помнила каждое его прикосновение, а губы — вкус его поцелуев?

Я скучала, безумно скучала по Денису. Но неизвестность в отношениях с ним страшила меня, как будто я стояла на краю пропасти. Последовать за чувствами — всё равно что сделать шаг вперёд. В неизвестность.

Для меня это было сложно.

В понедельник, когда я шла на первую пару, в холле университета меня остановила завкафедрой, Лидия Петровна.

— Мария Ивановна, ко мне в кабинет, пожалуйста. Срочно.

Её тон заставил меня похолодеть. В кабинете уже сидел декан, его лицо было непроницаемым.

— Садитесь, — указал он на стул. — У нас к вам неприятный разговор.

Я опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно в тишине кабинета.

— Речь идёт о ваших… отношениях со студентом Денисом Костровым, — начал декан. — Поступило анонимное заявление.

Мир поплыл перед глазами. Я сжала подлокотники кресла, чтобы не упасть.

— Я… не понимаю, о чём вы, — прошептала я.

— Мария Ивановна, — вздохнула Лидия Петровна, — мы ценим вас как преподавателя. Но вы же понимаете, что такие связи… Они подрывают репутацию университета.

— Какие связи? — голос мой дрожал. — Ничего не было! Это клевета!

Мои ладони стали влажными.

— Нам поступило анонимное сообщение, — продолжил декан. — С видео… компрометирующего характера.

Он открыл ноутбук. На экране — мы с Денисом. Мы целуемся в парке возле университета. Камера дрожит, но лица различимы.

— Это… — я сглотнула ком в горле. — Это было до того, как он стал моим студентом. Мы больше не встречаемся.

Декан покачал головой:

— Время на видео датировано, и судя по дате, это было на прошлой неделе. Факт остаётся фактом — преподаватель и студент. Аноним обещает опубликовать это, если мы не примем меры.

Лидия Петровна вздохнула:

— Маша, мы ценим тебя. Но университет не может рисковать репутацией.

Я смотрела на свои дрожащие пальцы. Кто мог это сделать? Отец Дениса? Один из студентов? Или…

— Я подам заявление по собственному, — прошептала я.

Лидия Петровна вздохнула, её взгляд стал чуть мягче.

— Это, пожалуй, лучший выход. Чтобы избежать скандала.

Я вышла из кабинета, едва держась на ногах. В коридоре столпились студенты, их любопытные взгляды кололи острее иголок.

В раздевалке я опустилась на лавку и закрыла лицо руками. Телефон в кармане завибрировал. Не глядя, я ответила:

— Да?

— Маша. — Его голос. Тот самый, от которого всё внутри сжималось. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — прошептала я. — О том, что ты разрушил мою жизнь?

— Я позвонил, сказать, что сам разберусь, — он сделал паузу. — Никакое заявление писать не надо.

— Скажи спасибо своему отцу.

— Мой отец ни при чём, — уверенно ответил Денис.

— Тогда кто? Хотя неважно, — я сглотнула слёзы. — Я всё равно уже написала заявление.

— Маша, ну зачем. Я…давай увидимся. Поговорить надо.

— Нет. Не хочу. Хватит с меня. Как ты появился, вся моя жизнь наперекосяк пошла.

Я нажала на красную кнопку. Потом выключила телефон совсем.

В зеркале напротив я увидела своё бледное лицо. Всё кончено. Карьера. Любовь. Всё.

Осталось только собрать вещи из кабинета и уйти. Навсегда.

Наверно, так и начинается новая жизнь. С полного нуля.

Я шла домой, уткнувшись взглядом в асфальт. В руках — картонная коробка с вещами из кабинета: несколько книг, кружка, фотография с выпускного. Вся моя преподавательская жизнь уместилась в эту жалкую коробку.

Когда подняла глаза, у подъезда увидела знакомый чёрный Mercedes. Рядом, облокотившись на капот, стоял Денис. Он был в чёрной кожанке, руки глубоко засунуты в карманы джинсов. Увидев меня, резко выпрямился.

Я сделала вид, что не замечаю его, и направилась к двери. Но он перекрыл мне дорогу.

— Маша.

— Отстань, — прошипела я, пытаясь обойти его. — Всё уже сказано.

Он схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу сквозь тонкую ткань блузки.

— Я сказал, нам нужно поговорить. Значит, поговорим.

Прежде чем я успела возмутиться, он буквально затащил меня в машину, захлопнув дверь с характерным глухим стуком. Я потянулась к ручке, но центральный замок уже щёлкнул.

— Ты совсем охренел⁈ — закричала я. — Выпусти меня немедленно!

Денис сел за руль, хлопнув своей дверью. Его профиль в полумраке салона казался высеченным из камня: твёрдый подбородок, сжатые губы, напряжённые скулы.

— Ну что, закончила истерить? — спросил он холодно, заводя двигатель. — Тогда слушай.

Я зажала уши ладонями, зажмурилась. Не хотела этого слышать. Не могла.

Но он грубо схватил мои запястья, с силой опустив руки на колени.

— Маш, ты ведёшь себя как ребёнок, — его голос звучал резко, но в глазах читалось что-то другое. Тёплое и родное.

— Как хочу, так и веду себя, — выдохнула я, чувствуя, как дрожу. — Я теперь свободный человек. Без работы. Без репутации. Спасибо тебе.

Он пристально посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по лицу, остановившись на моих губах. Я знала, чем может закончиться этот взгляд. Моё тело предательски отозвалось — сердце забилось чаще, ладони вспотели. Если он поцелует меня сейчас, я не смогу сопротивляться.

Поэтому я резко покачала головой:

— Даже не смей.

— Я соскучился по тебе, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло кожу.

— А я нет, — солгала я, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Он не стал ничего говорить. Просто притянул меня к себе и прижал губы к моим. Я пыталась вырваться, но его руки крепко держали моё лицо. Его поцелуй был жёстким, требовательным, лишающим остатков рассудка.

И… боже, как я скучала по этому. По его вкусу, по его запаху, по тому, как мир сужается до точки, когда он касается меня.

Мои пальцы сами собой вцепились в его волосы. Я отвечала на поцелуй с той же страстью, забыв обо всём: о скандале, об увольнении, о том, что это неправильно.

Когда мы закончили поцелуй, оба тяжело дышали.

— Вот видишь, — хрипло прошептал Денис, — ты тоже соскучилась.