Телефон взбесился. Он трещал, пищал и вибрировал, двигаясь к краю стола. Я едва успела подхватить его, прежде чем он свалился на пол. На экран количество уведомлений увеличивалось со скоростью — все от студентов.

«МАРИЯ ИВАНОВНА, ВЫРУЧАЙТЕ!!!»

«Лисового избивают!!!»

«Этот урод Костров опять за своё!!!»

Последнее сообщение было голосовым. Я нажала — и тут же услышала дикий гул, крики, чей-то хриплый мат. И тонкий, перекошенный от боли голос Женьки Лисового: «Отстаньте, блин!»

«Во дворе универа. Срочно.»

Я сорвалась с места, даже не захлопнув учебник.

Как пролетела два этажа даже не помню.

Первый порыв холодного ветра обжег лицо, когда я вылетела во двор. Где-то впереди толпились студенты. Они окружили плотным кольцом Кострова, его голова возвышалась над всеми,а вот Лисового не было видно совсем. Кто-то снимал на телефон, кто-то кричал: «Хватит!»

Денис Костров. Двухметровый бугай с квадратной челюстью и взглядом, в котором читалось: «Я здесь царь». Он держал за грудки Женьку Лисового — моего вечного троечника, рыжего, конопатого парнишку, который вечно влипал в истории, но никогда не лез первым. Сейчас его лицо было бледным, губа рассечена, а глаза — круглые, испуганные.

— ЭЙ! — мой голос грохнул, как выстрел, перекрывая голоса остальных.

Костров медленно повернулся. Его карие глаза скользнули по мне — от каблуков до строгого пучка. Бровь дернулась.

— О-о, защитница прискакала! — Он фыркнул, разжал пальцы. Женька шумно вдохнул, едва не рухнув на асфальт. — Что, мамочка пришла? Или, может, наседка?

Вокруг захихикали его приятели.

Я сделала шаг вперед. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на расстоянии. Но голос не дрогнул.

— Если ты забыл моё имя я напомню — Мария Ивановна. Преподаватель литературы. — Я четко выговаривала каждое слово, впиваясь в него взглядом. — А ты кажется совсем совесть потерял?

Он закатил глаза — мол, как же ты меня достала.

— Слушай не лезь. Это мужские разборки, — пробасил он, не сводя с меня свой тяжёлый взгляд.

— Разбираются в спортзале. Или на ринге. А трусы бьют тех, кто слабее. — Я резко махнула рукой в сторону Женьки. — Посмотри на него! Он тебе по плечо! Ты этим гордишься?

Толпа загудела. Кто-то крикнул: «Ого!»

Костров нахмурился. Видимо, не ожидал, что преподавательница в юбке будет так жестко кроить его «авторитет».

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — он сделал шаг ко мне, нависая, как гора.

Я не отступила.

— Нет. Просвети.

— Денис Костров. Запомни.

— Запомнила. Уже давно запомнила, — я медленно кивнула. — Но и ты запомни Костров, у тебя теперь только два варианта. Либо ты идёшь в деканат и объясняешься там. Либо я звоню охране, и ты вылетишь из универа как пробка. Выбирай.

Его лицо исказилось.

— Ты серьёзно не врубаешься?

— А во что тут врубаться? В то что ты обнаглевший мажор, который думает, что его все боятся? Так вот знай — не все! — Я достала телефон. — Ну что, Костров? Хочешь проверить позвоню я или нет?

Тишина.

Даже его дружки замерли.

Костров плюнул, отступил.

— Звони, — он нахально усмехнулся. — Ты будешь очень сильно разочарована.

— Ах да. Я забыла учесть, что ты за папину спину спрячешься. Самому то слабо ответить за свои поступки.

Костров злобно сплюнул, посмотрел на меня с кривой усмешкой.

— Если ты ни хрена не сечёшь, то не суйся со своими нравоучениями, — процедил сквозь зубы, но всё же отступил от Женьки.

— Так объясни. Если он не прав, я сама ему объясню, но только более мягкими методами.

— Ладно, МарьИвана. Только ради тебя, чтобы ты сама как пробка не вылетела со своего места, — он сунул руки в карманы и бросил взгляд на Женьку… — Сегодня тебе повезло. Вали, рыжий. Твоя нянька тебя отмазала.

Он развернулся и пошел прочь, расталкивая плечом зевак, хотя толпа итак перед ним расступилась.

Тишина.

Только теперь я почувствовала, как дрожат колени.

Женька стоял, потирая шею, его рыжие вихры торчали в разные стороны.

— Спасибо, Мария Ивановна…

— Молчи. — Я резко подняла палец. — Ты сначала в медпункт. Потом ко мне в кабинет. И объясняешь, какого черта ты снова в центре драки.

Он кивнул, потупившись.

Я обернулась к девочкам, которые первыми написали мне. Они стояли, перепуганные, смотрели на меня с уважением.

— Вы — молодцы. — Я выдохнула. — Не струсили.

Потом посмотрела на часы.

Семинар, конечно, уже сорвался, но, кажется, сегодня студенты получили куда более важный урок. Оставалось только надеяться, что Костров действительно отстал от Лисового. Надо будет проследить после занятий, чтобы он снова не подкараулил Женю. Костров с самого первого занятия вёл себя вызывающе, и уже успел порядком потрепать мне нервы. Но уступать ему и я не собиралась.

(Двумя неделями ранее)

Я замерла перед дверью аудитории 307, ощущая, как влажные ладони прилипают к папке с конспектами. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже через толстые стены университетского коридора. «Всего два года назад я сама сидела на этих лекциях, а теперь…»

Глубокий вдох. Резкий выдох.

Я расправила плечи и толкнула дверь.

Аудитория встретила меня гулом голосов и хаотичным движением. Через зал летел бумажный самолетик, где-то на задних рядах перебрасывались записками, несколько студентов увлеченно листали ленты соцсетей.

— Здравствуйте, — мой голос слегка дрогнул, и я тут же прочистила горло. — Я — Мария Ивановна, ваш новый преподаватель литературы.

Реакция была вялой. Пара любопытных взглядов, несколько кивков. Я уже собиралась подойти к кафедре, когда из последнего ряда раздался громкий, нарочито-презрительный зевок.

— О, смотри-ка, какая красотка к нам пришла!

Голос — густой, с бархатистыми нотками наглости.

Я медленно подняла взгляд.

Он.

Длинноногий, широкоплечий парень, развалившийся на стуле с видом полного хозяина положения. Темные волосы, небрежно откинутые со лба, тяжелый взгляд исподлобья и кривая ухмылка, от которой по спине пробежали мурашки. Сразу стало понятно, что это самый главный нарушитель спокойствия, и если я сейчас дам слабину, то не смогу завоевать уважение студентов. Знаю, проходили. Но в универе где я до этого работала всё же ребята были подобрее.

— Тебе вообще по документам сколько? — он приподнялся, упираясь локтями в парту. — Двадцать то есть? Или тебе родители документы подделали, чтобы устроиться?

В аудитории захихикали.

Я почувствовала, как горячая волна поднимается от шеи к щекам. Но не от смущения — от ярости. Я ненавидела свою внешность, даже со строгим пучком и в деловом костюме меня воспринимали как студентку, в мои то двадцать восемь лет.

— Во-первых, — я сделала шаг вперед, — со мной на «вы».

— Ой, «во-первых», — передразнил он, закатывая глаза. — Давай без занудства, Машунь.

— Мария Ивановна, — поправила я, оперлась ладонями на стол и посмотрела ему в глаза не мигая, словно между нами началась невидимая борьба. Тот кто отведет взгляд первым тот и проиграл.

— Какая разница? — он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Тебе бы не в универе работать, а в ночном клубе на шесте крутиться. Там востребованней была бы с такими данными.

Тишина повисла тяжелым покрывалом.

Я почувствовала, как десятки глаз уставились на меня, ожидая реакции.

— Как тебя зовут? — спросила я неестественно спокойным тоном.

Он медленно поднялся во весь рост, на несколько сантиметров превосходя меня даже на каблуках. Мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.

— Костров. Денис. Запомни.