Она бросает взгляд на дверь. — А Данте? Джио?

— Скучают по тебе. — Я касаюсь губами ее губ, не могу остановиться. — Мы все скучаем по тебе, маленькая ворона.

Раздается тихий стук в дверь. Ее губы прижимаются к моим, внезапно и настойчиво, и я вкладываю в этот поцелуй каждую частичку боли и желания, прежде чем отрываюсь. — Я люблю тебя. Обещай мне, что будешь помнить это.

Она не сводит с меня глаз, как будто я вот-вот исчезну. — Я постараюсь.

Я обхватываю ладонью ее щеку. Затем указываю на дверь. — Я пойду первым. Подожди минутку.

Последний, прощальный поцелуй.

По пути к выходу я киваю Стефано, и мое бормотание заставляет его напрячься. — Позаботься о ней, Азанте.

И я возвращаюсь на вечеринку.

Мне нужно делать гребаную работу.

Я наклоняюсь над раковиной, вцепившись руками в мрамор.

Реально. Это реально.

В голове все еще ощущение, что она набита ватой, но яснее. Яснее, чем было несколько дней назад. Может быть… может быть, дольше.

Люк был здесь. И если Люк был настоящим, возможно, это означает...

Дверь с грохотом распахивается. Стефано пристально смотрит на меня. — Кэт.

Это не реально.

Меня начинает трясти. Мои ноги дрожат так сильно, что я хватаюсь за раковину, чтобы не упасть. — Я думала, ты мертв.

Он делает шаг, потом еще один, а потом мои руки обвиваются вокруг его шеи, и он сжимает меня так чертовски крепко, уткнувшись лицом в мою кожу и вдыхая мой запах. — Черт, ты меня напугала.

— Я видела тебя. Я видела тебя мертвым так много раз.

Так много образов, и все они крутились у меня в голове.

На его красивом лице написано страдание, когда он отстраняется. Возле глаза виднеется небольшой синяк. — Я в порядке. Но Кэт... Мне так жаль.

Увидев отчаяние в его взгляде, я останавливаюсь. И осознание подкрадывается, не сдерживаемое туманом, начинающим рассеиваться из моего сознания.

— Сальваторе, — шепчу я. — А у него есть?.. у него есть черный балдахин. Над кроватью.

В моем голосе нет вопроса. Стефано колеблется. Кожа вокруг его глаз стягивается, когда он кивает.

Тогда это... это тоже было по-настоящему. Последний, завершающий, ужасающий шаг в моем браке.

Его руки скользят по моей коже, не совсем касаясь, когда он отступает, давая мне пространство.

Мои воспоминания рваные и разрозненные, смесь ужасов, реальных и вымышленных. Я поворачиваюсь к зеркалу. Рассматриваю себя. — Я не… Я мало что помню.

Но я помню этот черный балдахин так чертовски отчетливо.

— Возможно, это и к лучшему, правда? — Мой голос лишь слегка дрожит.

Пока это не случится снова. Они больше не дают мне кетамин, дозировка приближает меня к смертельному исходу. В следующий раз я все запомню.

Мои кулаки сжимаются. Не от гнева, а от потребности. Внезапное, отчаянное желание получить яд, который они мне дали, еще его, чтобы убрать эту возможность.

Это заставляет меня отвернуться от дикого выражения моего лица и вернуться к Стефано с умоляющими глазами.

Я не знаю, о чем прошу.

Он подходит ко мне, каждое движение замедленное, поскольку он дает мне время отстраниться. Его руки скользят по моей спине. Осторожно.

— Я собираюсь все исправить, — бормочет он. — Я обещаю тебе.

Этого не исправить. Ничего не изменить. Но я ему этого не говорю. Я вдыхаю его, наслаждаясь ощущением его здесь, живого и невредимого, прежде чем отступаю. — Они будут искать нас.

Я удивлена, что они еще этого не сделали.

— Он с Сесиль. — Темные глаза не отрываются от моего лица.

Я медленно киваю. — Хорошо.

Шум вечеринки обрушивается на меня, когда мы выходим. Куда бы я ни посмотрела, везде люди пьют, кричат, смеются, трахаются.

Знакомые лица бросаются мне в глаза на каждом углу. Девушки, с которыми я провела так много дней, многие из них здесь.

Я продолжаю двигаться, пытаясь найти тихий угол, где можно просто постоять, а Стефано идёт рядом, не позволяя никому врезаться в меня. Я оглядываю толпу…

У меня открывается рот. Заставляя свои ноги оставаться устойчивыми, я протискиваюсь мимо Стефано и меняю направление, стараясь ступать так, чтобы не привлекать внимания.

Мы подходим к бару, и я останавливаюсь. Проверяю, чтобы убедиться, что я права.

— Там девушка, — бормочу я. — В черном платье. У нее… шрам на лице. Неужели она...

Он понимает, что я имею в виду, оглядывая ожидающих людей. Его голос нежен. — Настоящая. Она настоящая.

О боже.

Мои пальцы переплетаются, когда я подхожу к ней. Стефано бросает на меня любопытный взгляд. — Хочешь выпить?

Я прочищаю горло. — Воды, пожалуйста.

Человек рядом со мной напрягается. Я наклоняю голову, ровно настолько, чтобы рассмотреть ее.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Она спотыкается от моего яростного шипения, с ее губ срывается шокированный звук.

— Я...

Фрэнки Коста. Мне хочется обнять ее, это знакомое лицо, но я сдерживаюсь, сосредоточившись на ужасе от того, что она здесь, в этой адской дыре. Снова. — Твой отец привез тебя обратно?

Если он это сделал, я...

Я останавливаюсь. Что ты сделаешь, Катарина?

Но она шепчет. — Я пришла помочь, Кэт. Ты в порядке?

Фрэнки бросает взгляд на мое лицо. Отводит взгляд. — Не отвечай на этот вопрос.

Стефано протягивает мне бутылку, оценивающе глядя. — Фрэнки. Что ты здесь делаешь?

Его голос звучит так, словно они знакомы и он обеспокоен. Я смотрю на них. — Вы знаете друг друга?

Фрэнки изучает бороздки, выгравированные на стойке бара. — Однажды ты спросила меня, причастен ли Стефано к тому, что случилось со мной.

Он напрягается. Я прижимаюсь к нему в молчаливом извинении. — Он отвез меня домой. И он… он сказал моему отцу, что мне нужно отправиться в кампус. Что это для меня будет хорошей подготовкой.

Получив свободу, настолько, насколько это возможно.

На его лице появляется румянец, когда я поднимаю на него взгляд. — Я должен был сделать больше. Но… ты вернулась?

Она сглатывает. — Ненадолго. Но… достаточно. За нами кто-нибудь следит?

Я оценивающе оглядываюсь через плечо. Стефано делает то же самое. — Не очень внимательно.

Я хмурюсь, когда она кладет руку на стойку. Она растопыривает пальцы, шевеля ими так, что красивый бронзовый лак блестит на свету. — Красивые, не правда ли?

Мелькает воспоминание. Погребенное под месяцами горя. — Да… да красивые.

Она суёт руку в сумку. И я чувствую, как её пальцы разжимают мою ладонь и вкладывают в неё бутылочку, сжимая мои пальцы вокруг неё.

— Подарок тебе. Чтобы ты могла сделать себе.

Я крепко сжимаю флакон с лаком.

— Я знала, что правильно сделала, выбрав тебя.

Она улыбается. Просто две женщины в красивых платьях, болтают у барной стойки. Её голос понижается:

— А вы все говорили, что я не боец.

Я ошибалась. Потому что это куда более серьёзная битва, чем я когда-либо могла представить.

— Спасибо. А теперь возвращайся в кампус. Пожалуйста.

Фрэнки Коста улыбается: — Мне пора. Но… мы скоро увидимся, Катарина Корво.

Моё сердце грохочет в груди, когда она спрыгивает со стула и уходит сквозь толпу. Когда я поднимаю взгляд на Стефано, на его лице столько недоумения, что из меня вырывается сдавленный смешок. Я оглядываюсь.

— Ты сможешь помочь ей снова выбраться отсюда?

— Сомневаюсь, — признаёт он. — Моя репутация здесь, если ты не заметила, не из лучших. Но я могу попробовать.

Я киваю, прислоняясь к нему. Я больше не хочу здесь находиться. Но альтернатива намного, намного хуже.

Поэтому мы остаемся на месте. Я делаю глоток воды и наблюдаю за толпой, пытаясь увидеть Люка, Фрэнки.

И Доменико.

Я не вижу ни его, ни Маттео.

В конце концов, я начинаю колебаться, и Стефано оглядывает толпу. В его глазах появляется облегчение, когда он опускает взгляд. — Я провожу тебя обратно в твою комнату.