Данте замолкает, услышав мой голос. Гнев в его тоне очевиден, когда он отвечает. — Нет. Нам нужны чертежи поместья Азанте, Джио. Без них мы работаем вслепую.

Фрэнки Коста наклоняется вперед, ее покрытое шрамами лицо задумчиво. — Что у тебя на данный момент?

Рядом с ней Тони скрещивает руки на груди. Данте отвечает через мгновение. — Контур по периметру. Ничего что внутри.

— Я знаю, что там внутри. — Ее голос звучит тише, и Тони бросает на нее острый взгляд, который она игнорирует. — Я могу сделать набросок того, что знаю. Общая планировка, ключевые области. Я не знаю всего, но это будет лучше, чем то, что у тебя есть сейчас.

Рокко наклоняется вперед с любопытством на лице. — Ты из Азанте?

— Она Ворона. — Голос Тони звучит спокойно, но Фрэнки бросает на него взгляд который заставляет меня задуматься, какие именно силы природы создала Катарина в своих рядах.

— Я была Азанте. Я ушла.

Ее пальцы с заостренными бронзовыми ногтями проводят по щеке, прежде чем она сглатывает и садится. — Я могла бы.… Я могла бы вернуться. Мой отец все еще работает на Сальваторе.

Она запинается на его имени. — Если я пойду в гости, то смогу попасть внутрь. Сфотографировать…

— Нет.

Все в комнате внезапно находят, куда еще смотреть. Куда угодно, только не на двух людей, пристально смотрящих друг на друга. Даже Данте молчит на другом конце провода.

— Я солдат. — Голос Фрэнки разносится в тесном пространстве, хотя она и понижает его. — Разве это не так? Разве Кэт не назначила меня в состав своих старших Ворон? Я здесь не ради красивого значка, Тони.

— Ты не боец, Фрэнки. — Тони говорит громче. — Ты думаешь, я позволю тебе просто так войти в это место…

— Дело не в твоих личных чувствах. Это не зависит от тебя...

— Я имею право голоса, — огрызается он в ответ. Его щеки становятся пунцовыми. — Черт возьми, Фрэнки. В прошлый раз ты едва выбралась оттуда.

Он решительно оглядывается по сторонам. — Я бы не задумываясь отдал свою жизнь за Кэт. Я сделаю это, если и когда мы отправимся за ней. Но она была бы первой, кто наставил бы нож на любого из нас, если бы мы позволили Фрэнки войти туда одной. А Катарина Корво — моя гребаная капо. Так что ответ «нет» независимо от моих личных гребаных чувств.

— Как удобно, — бормочет она. Но жар исчез из ее голоса. — Винсент?

Самый старший из Воронов в комнате с тех пор, как мы потеряли Дома. Он извиняющимся тоном пожимает плечами. — Я согласен с Тони. Кэт сказала бы «нет», Фрэнки. Мы найдем другой способ.

— Наброска достаточно. Это гораздо больше, чем у нас уже есть. — Эхом отдается голос Данте. — Спасибо.

— Я сделаю это сегодня и отдам Рокко. — Фрэнки откидывается назад, отказываясь смотреть на Тони.

Я перевожу взгляд на Нико. Он сидит чуть дальше от нас, его лицо омрачено, когда он слушает. — Есть новости с твоей стороны?

Он пожимает плечами. — Наши люди готовы выступить, как только мы получим сигнал.

Больше он ничего не говорит.

Я смотрю на Марко, и он прочищает горло. — У нас будет значительное количество. По последним подсчетам, примерно сто пятьдесят. Но если мы нападем на поместье Азанте, прежде чем уберем Маттео, мы столкнемся с войной, которая разделит линию Корво пополам.

Одна сторона за Маттео. Другая за Катарину.

— Мы пока не можем устранить Маттео. — Ярость все еще звучит в голосе Данте, проникая в нашу маленькую группу. — Есть новости на этот счет, Морелли?

Нико пристально смотрит на телефон, как будто Данте может его видеть. — Люк делает то, что должно быть сделано.

— И мы должны ему доверять. — В голосе Данте слышится насмешка.

— Да. — Отвечает не Нико. Они поворачиваются ко мне. — Мы не выживем, если будем рвать друг друга на части, Данте. У нас итак достаточно врагов.

Кэт нуждается в нашей совместной работе, но с каждым днем мы, кажется, все больше отдаляемся друг от друга.

Ей нужна гребаная армия.

И это именно то, на что я трачу каждый час своего бодрствования, работая над тем, чтобы дать ей это. Мы собираемся пойти маршем на поместье Азанте и сжечь его дотла, чтобы вызволить ее оттуда.

Как только Алессия будет в безопасности, мы начнем.

Мы расходимся к тренажерам, делая вид, что тренируемся, когда Марко начинает выкрикивать приказы. Я выхватываю телефон у Рокко, игнорируя его раздраженное выражение лица, прижимаю его к уху и отступаю к скамейкам. — Мы собираемся найти их, Данте.

Его голос срывается, выдавая горе и страх, которые скрываются за ним. — Если они пострадают, Джио...

— Дом там, — грубо говорю я. — Судя по всему, он никогда не отходит от Маттео. Он не допустит, чтобы с Алессией что-нибудь случилось. И Люк...

Я вздыхаю.

Данте только рычит. — Я все равно собираюсь убить его, когда увижу.

Я смотрю в зал, наблюдая, как Нико набирает сообщение на своем телефоне. — Стреляй больше одного раза. Клянусь, у этого ублюдка, должно быть, девять жизней.

Хотя он потерял больше, чем несколько, в ту же ночь, когда мы потеряли Кэт. Он прополз больше мили, когда я нашел его, почти вся его кровь была снаружи.

То, что я вообще нашел его, было гребаным чудом. Я вытаскиваю свой собственный телефон из кармана.

Проверяю его, на всякий случай, если пришло сообщение.

— Ты веришь, что у него есть какой-то план?

— А ты нет?

Данте вздыхает. — Я больше не знаю, во что, черт возьми, верить. У нас нет выбора, кроме как доверять ему. Но она ребенок, Джио. Почему он сначала не поговорил с нами, не разработал план?

Я не отвечаю, хотя подозреваю, что точно знаю, почему Лучиано Морелли не посоветовался с нами, прежде чем войти в логово льва.

Чувство вины.

Моя нога врезается в полную бутылку шампанского, когда я танцую вдоль длинного обеденного стола, расшвыривая тарелки и бокалы со своего пути.

Лениво улыбаясь радостным крикам, которые раздаются, когда она ударяется о стену, я указываю пальцем на девушку, танцующую на другом конце.

Ее глаза загораются, красно-зеленый свет вспыхивает на ее лице, когда она подпрыгивает ко мне, прижимая наши бедра друг к другу, пока мы двигаемся в такт музыке.

Комната наполняется дымом сигар, музыка в стиле техно угрожает вызвать у меня кровотечение из ушей.

На заднем плане раздается крик. Снова смех.

Девушка пытается прижать наши рты друг к другу, как будто она этого не слышала, и я откидываю голову назад с грубым смехом. — Я не целую шлюх.

Когда ее лицо вытягивается, я вместо этого целую ее в щеку, мой палец касается ее подбородка. — Иди и посмотри, сможешь ли ты вместо этого заставить Росси улыбнуться. Этому чопорному придурку не помешало бы чего-нибудь выпить.

Она отходит от меня, надув губы, но спрыгивает со стола, покачиваясь на каблуках.

Поднимая руки над головой, я раскачиваюсь в такт музыке, мои глаза полуприкрыты, когда она пересекает битком набитый зал. Пот стекает по моей спине, ослабленного галстука и расстегнутых пуговиц на рубашке недостаточно, чтобы хоть как-то облегчить удушающий жар слишком большого количества тел, набитых в это маленькое пространство.

Дом наклоняет голову, чтобы послушать ее, раздраженное выражение мелькает на его лице, когда он смотрит в мою сторону, прежде чем качает головой, отталкивая ее блуждающие руки.

Моя улыбка растягивается на лице, становясь неестественно широкой, когда я подношу сигару ко рту и затягиваюсь, а другой рукой дерзко салютую ему. Наклоняясь, я хватаю горлышко еще одной бутылки шампанского и поднимаю ее к потолку в тосте, в то время как мой голос перекрикивает музыку. — За… Ястреба!

— Ястреб!

Все присутствующие приветствуют, раздается свист, когда мужчина, о котором идет речь, поворачивается и с ухмылкой наклоняет ко мне голову.

Маттео делает глоток из бутылки лучшего марочного вина Джозефа Корво, не сводя с меня глаз. Когда он дергает головой в призывном жесте, я танцую еще несколько секунд, прежде чем спрыгнуть вниз, по пути хватая свою бутылку.