Дом тоже остановился. Его взгляд перемещается с бледного лица Стефано на мое, рука поднимается к кобуре.

А позади нас… в комнату проскальзывают люди в темной униформе. Расходятся веером вдоль стен, вооруженные оружием, которое намного перевешивает все, что у нас есть.

— Садитесь.

Теперь, когда Азанте заговаривает с нами, всякая видимость вежливости исчезла с его лица. Маттео оценивающе смотрит на меня, и я отдаю ему честь, проскальзывая во второй ряд. Доменико и Стефано следуют за мной.

Скрестив руки на груди, я жду, с каждой секундой мое тело напрягается все сильнее.

Что бы это ни было… ничего хорошего из этого не выйдет.

Ногти Сальваторе впиваются в мою руку, пока он удерживает меня на месте.

— Я должен поблагодарить тебя. — Маттео наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо, даже когда я с отвращением отстраняюсь от него. — Твой силовик был отличным дополнением к моей команде, Катарина. Ты очень хорошо тренировала его.

У меня сжимается горло. Могу только представить, что он делает с Домом, если небольшое количество обнаженной кожи хоть что-то говорит.

Я бросаю взгляд через плечо туда, где он сидит позади меня, его серые, наполненные грозой глаза устремлены на меня. Люк и Стефано сидят рядом с ним, и исходящее от них напряжение ощутимо. Даже Люк выглядит напряженным, несмотря на напускную веселость на его лице и то, как небрежно он развалился в кресле.

Интересно, сколько из того, что я увидела от него сегодня вечером, было притворством.

Стефан ловит мой взгляд, удерживая его.

Позади нас раздается жужжание, и я поворачиваюсь, когда экран оживает.

Кровь отливает от моего лица.

В этой комнате нет камер. Слова Стефано эхом отдаются в моей памяти, за исключением того, что он был неправ.

Двойной экран показывает и мою спальню, и ванную комнату.

Рядом со мной Сальваторе берет мою руку. Проводит по каждому пальцу по очереди.

Я вдыхаю. Через нос, а выдыхаю через рот. Когда я пытаюсь повернуться, жесткая рука хватает меня за подбородок, заставляя смотреть.

Сальваторе понизил голос. — Повернись, и я выстрелю своему племяннику в голову.

Мы молча наблюдаем, как я убегаю обратно в спальню, хлопая за собой дверью.

Когда я снимаю это голубое платье, оставляя его скомканным, прежде чем пройти через ванную и включить воду. Кадры не ускоряются, показывая каждую мучительную деталь. Стефано заходит в комнату, и мое сердце колотится от выражения его лица, когда он видит мое платье, панику и надежду, когда он бросается к двери ванной, распахивая ее.

Они заставляют нас смотреть каждую секунду этого. Каждую секунду что мы украли для себя. Это украдено обратно, украдено, искажено и использовано для представления, чтобы наказать нас, пока мы сидим в этой темной комнате и смотрим.

Ни одна деталь не упущена.

Я не знаю, когда меня начинает трясти. Я не могу остановить это, не могу контролировать это, страх захлестывает меня, когда мои ноги бесконтрольно дрожат.

Нет ни звука. Ничего, кроме тишины.

Экран колеблется, появляясь и исчезая из поля моего зрения. Но я не отвожу взгляд.

Когда это, наконец, заканчивается, когда экран становится черным, единственным звуком остается шум в моих ушах.

Я продолжаю смотреть на экран, пока Сальваторе встает. Он проходит перед экраном, поворачиваясь к нам лицом. Его бледно-голубые глаза ярче, чем я когда-либо видела. Сверкают от злобы, ярости и долбаного восторга, когда его глаза путешествуют по каждому из нас.

— Ну, а теперь. — Над нами загорается верхний свет, ослепительный и беспощадный. — Что нам делать с этой маленькой ситуацией?

Я не ожидал, что умру сегодня.

Лицо Доменико рядом со мной искажено ужасом. Лучиано Морелли вполголоса чертыхается на диком итальянском, а я сижу, застыв.

Запятнано.

Из всех наказаний, которые он мог бы выбрать, мой дядя действительно преуспел.

Одна ночь любви к ней.

Это все, что мы, блядь, получаем. Все, что у нас когда-либо будет.

И он украл у нас даже это.

Мне следовало еще раз проверить комнату. Следовало проверить…

Я вскакиваю со своего места прежде, чем слышу судорожный вздох Кэт. — Кэт...

Холодный металл прижимается к моему виску. Я медленно поднимаю руки.

Охранники забирают у меня оружие. Люди рядом со мной остаются неподвижными, едва дыша, когда Маттео поднимается с сиденья. Он подходит к Сальваторе и начинает хлопать в ладоши.

— Ну и шоу. — Он с ухмылкой поднимает бровь, глядя на Катарину. — Я понимаю, из-за чего весь сыр-бор.

Раскаленная добела, ослепляющая ярость вспыхивает в моей груди при его словах. Но я в ловушке, в ловушке из-за пистолета, приставленного к моей голове, и людей в форме, которые меня окружают.

Но мужчины рядом со мной нет.

Доменико Росси перепрыгивает через ряд кресел и бросается на Маттео, с ревом ударяя его тяжелым кулаком в лицо. Раздается хруст, другой, когда он отводит руку назад и бьет его снова.

Крик. Кэт кричит, выкрикивая имя Росси, когда она вскакивает со своего места и бежит к нему. Охранники окружают их, и я с яростным криком вырываюсь из рук держащих меня мужчин, когда Морелли вскакивает со своего стула и вбегает внутрь.

Мой дядя наблюдает за мной, даже не взглянув на драку рядом с ним. На его губах застыла ухмылка.

Ему все равно. Ему похуй на то, что было на экране, но не совсем.

Ему наплевать на нее, на меня.

Его только волнует то, что я прикоснулся к тому, что принадлежит ему.

И теперь он собирается уничтожить нас за это.

Охранники растаскивают их в стороны, и все, что я могу делать, это, блядь, смотреть с бьющимся сердцем, как Катарина прыгает на одного из мужчин, стоящего коленом на спине Доменико, и бьет его кулаком в лицо.

Люк обнимает ее за талию. Он оттаскивает ее назад, подальше от Росси, когда она бьет его локтем в лицо, извиваясь и отбиваясь, как дикая кошка. Он принимает удар, не моргнув глазом, шипя ей на ухо, пока ее ноги упираются в землю в поисках опоры.

А затем он швыряет ее к Сальваторе, его тон злобен. — Контролируй свою жену.

Недостаточно быстро. Кэт в шоке отшатывается назад, и пощечина с резким треском попадает ему по лицу. Его голова резко поворачивается в сторону, карие глаза блестят, когда он смотрит на нее в ответ. — Надеюсь, это того стоило.

Она плюет в него с опустошением на лице, когда охранники бросаются к ней, удерживая на месте. — Почему?

Он пожимает плечами, его глаза блестят. — Потому что я дал обещание.

И затем он поворачивается к ней спиной, засовывая руки в карманы. — Я полагаю, мы закончили, Корво? Я бы не отказался от выпивки после такого зрелища.

Маттео поднимается на ноги. Его лицо разбито, зубы окровавлены, когда он плюется, бросая яростный взгляд на Доменико, все еще прижатого к земле. — Думаю, даже не одной. Нам все еще нужно поработать над твоим гребаным поведением, Росси.

Они с Сальваторе пожимают друг другу руки, когда двое охранников поднимают Доменико на ноги. Он едва в сознании, его лицо превратилось в кровавое месиво после только что нанесенного избиения. — Спасибо за шоу, Азанте. Ты мне очень помог.

Он бросает взгляд на двух мужчин рядом с ним, и мне интересно, что именно он получил от этого. Хотя Маттео Корво достаточно мудак, чтобы наслаждаться драмой, несмотря ни на что.

— Доменико. — Голос Кэта звучит как удар хлыста, и он шевелится. — Дом.

Ее лицо искажено болью, когда она смотрит на него. Потом на меня. Ее голова поворачивается между нами, бледная и испуганная. Хотя и не за себя. За нас.

Мы оба здесь, и никто, блядь, не может ничем помочь.

Люк выходит, больше не взглянув на нее. И в ее лице что-то трескается, как будто он лишил ее чего-то жизненно важного своим холодным отношением. Она бросается вперед, когда охранники начинают тащить Росси к выходу, но Сальваторе дергает рукой и хватает ее за волосы, оттаскивая назад, вцепившись кулаком в ее кудри. — Я так не думаю.